Ищу тебя, любовь!

Шэнь Юань подумал было, что тем самым непростительным поступком, совершённым Мэнмо, был захват тела. Но нет, речь шла об издевательствах над учителем. Хотя, поломавшись немного, Ло Бинхэ признал: зная в точности, что происходило с его телом в его отсутствие, он не мог думать об этом без содрогания и потому старался не вспоминать. Услышав последнее, Шэнь Юань испытал острый приступ сочувствия, и дальше тему обиды на Мэнмо развивать не стал. – Ты же знаешь, что он помог спасти тебя, верно? – спросил он вместо этого, – Без его содействия нам пришлось бы куда сложнее. И так выяснилось, что никто до сих пор не рассказал Ло Бинхэ о том, кому именно он обязан своим вторым шансом. Логично, кто мог бы, кроме Шэнь Юаня? Вот и получалось, что всех, кого увидел по пробуждении Ло Бинхэ посчитал причудами беспокойного разума, не думая дважды. Узнав об этом, Шэнь Юань поспешил заполнить пробел. – Как вы это сделали? – выслушав его спросил Ло Бинхэ, вместо того, чтобы проникнуться благодарностью ко всем спасателям разом. Что было не тем эффектом, которого Шэнь Юань хотел добиться, зато показывало его проницательность. Однако, пообщавшись с ним ещё немного, Шэнь Юань сумел убедить ученика: то, что Мэнмо добровольно согласился вернуть ему тело, чтобы у Ло Бинхэ появилась возможность вернуться в мир, заслуживало небольшой благодарности, даже если не оправдывало всех его деяний. А с тем, что Ло Бинхэ сам был не во всём прав в отношении старика, он и не спорил. И, таким образом, фундамент для поиска примирения с некоторым усилием был заложен в сознании несговорчивого ученика. Но как это оказалось непросто! Шэнь Юань начинал всерьёз подозревать, что Ло Бинхэ обладал до крайности неуживчивым характером. Что, пожалуй, объясняло лаконичность канонического Ло Бинхэ в отношениях с женщинами. Какое трёхзначное число, с таким подходом, чтобы найти ту, с кем пойти на второе свидание, и пятизначного не хватило бы! Не туда чихнула, всё, до свидания! Но, пожалуй, в этой новой для Шэнь Юаня зловредности была открытость и искренность. Да, мысли Ло Бинхэ на поверку оказывались не вполне рациональными, но свобода, с которой он их выражал, облегчала взаимодействие. Будь он вежливым и послушным учеником, казалось, трудно было бы избежать неловкости, вспоминая о прошлом. А так, это была незнакомая Шэнь Юаню манера поведения, но именно поэтому и сам он мог ощущать себя спокойнее, не прячась за старым образом Шэнь Цинцю. А меж тем, и помимо визитов к Ло Бинхэ у Шэнь Юаня хватало дел. Взвесив все за и против, путешествовать по разным мирам через Синьмо Шэнь Цинцю так и не отправился, сосредоточившись вместо этого на выполнении поставленной задачи. И теперь, чтобы восполнить нехватку так и не полученных знаний, он воплотил в жизнь своё давнее намерение: посадил Шэнь Юаня за подробнейшее изложение всех известных ему сведений о его родном мире. – Знаю, толку в этом немного, – сказал он, – ты, очевидно, не лучший источник информации. Но приложи усилия. Чем больше мы знаем о возможном противнике, тем лучше. Как и ожидалось, Шэнь Цинцю относился к идее других миров с параноидальной точки зрения. Если мы можем теоретически попасть к ним, считал он, значит, и они способны оказаться у нас. А из этого следовало, что количество потенциальных угроз спокойствию пика Цинцзин прямо пропорционально количеству существующих миров. То есть безгранично. Шэнь Юань попытался ему объяснить, что это нездоровое отношение. – За всю известную мне историю человечества о существовании других миров так никто и не узнал. Шансы на полномасштабное вторжение из другого мира явно невелики! – Ты ненадёжен, можешь обладать неполной или искажённой картиной мира, – ровно ответил на это Шэнь Цинцю, – Да и жить собираешься не двадцать лет. Если нечто подобное произойдёт в отдалённом будущем, нам придётся иметь с этим дело. Мы не можем, подобно смертным, закрывать глаза на проблемы, оставляя их будущим поколениям. Шэнь Юань всегда знал, ему нельзя рассказывать про безграничность вселенной. Теперь Шэнь-гэ ждал врагов отовсюду. Зато его отношение к миру демонов изменилось радикально. Вместо тех, которых необходимо рано или поздно уничтожить, они стали в его глазах ценным ресурсом, с которым неразумно было враждовать. Неожиданное изменение в его ходе мысли обещало оказать значительное влияние на будущее направление внешней политики школы Цанцюн. Исходя из необходимости надёжнее подготовиться к войне миров, Шэнь Цинцю также решил всерьёз заняться развитием Шэнь Юаня как заклинателя. Сам Шэнь Юань прошёл войну, владея не больше, чем десятком простейших техник, выезжал на подаренных Ло Бинхэ базовых возможностях, и собирался так жить и дальше. Но Шэнь Цинцю решил вывести его на вершину возможностей, а потому индивидуальные занятия с целью личного развития также стали для Шэнь Юаня неотъемлемой частью ежедневного расписания. И помимо этого, возобновив хотя бы отчасти свою социальную жизнь, Шэнь Юань налаживал общение с учениками, восстанавливал связи со старыми знакомыми, не забывая при этом и о свободных часах созерцания, живописи и музыки. Когда Ло Бинхэ пребывал на пике Цяньцао, Шэнь Юань навещал его ежедневно. Но после его выздоровления и перевода на пик Байчжань, количество и продолжительность их встреч значительно сократились. И дело было не в пренебрежении со стороны Шэнь Юаня, просто у них обоих одновременно было слишком много дел и не было общего повода или места для того, чтобы встретиться. В те дни Шэнь Юань иногда навещал пик Байчжань, чтобы проведать ученика, и узнать, как у него дела. Ло Бинхэ иногда с особым почтением отвешивал глубокий поклон учителю, случись им столкнуться на пике Цинцзин. В суете и шуме оба они выстраивали новую повседневность. Время летело незаметно.