Ищу тебя, любовь!

Однажды Шэнь Юань понял, что не может точно сказать, сколько времени прошло с того дня, когда Ло Бинхэ вернулся к жизни. Несколько месяцев, да, но сколько именно? Наконец-то можно было позволить себе не знать. После всего пережитого возможность ощущалось почти сюрреалистичной. Сперва бытие Шэнь Юаня омрачала нависшая над ним угроза ужасающей судьбы тела, в котором он оказался. Затем понадобилось в отведённые сроки спасти мир. А после каждый день стал ещё одним днём одиночного заключения Ло Бинхэ, тяжёлым грузом ложась на сердце. Тогда Шэнь Юань мог в любой момент сказать, сколько в точности прошло лет, месяцев, дней с того момента, как он узнал, что Ло Бинхэ больше нет. Вся его жизнь в новом мире была связана с Ло Бинхэ, если вспомнить. И в прошлом, и сейчас эта связь оставалась незыблемой, хоть значение её и изменилось постепенно. Шэнь Юань никогда не мог представить, что возможно говорить с ним так свободно. Странно было думать, что он, не образ Шэнь Цинцю, а он сам, кто особо ничего из себя не представлял, способен вызвать в Ло Бинхэ, который, на минуточку, вообще не признавал авторитетов, уважение настолько глубокое и всеобъемлющее. Это касалось не только Ло Бинхэ, но мало что было настолько лестно, как его неустанное и серьёзное внимание к каждому сказанному Шэнь Юанем слову. Могло сравниться разве что разрешение Шэнь-гэ проводить занятия для младших адептов. – Единственное, чего не хватает на пике Цинцзин для полного счастья, – сказал Шэнь Юань вслух, – это нормальная еда. Почему-то Шэнь-гэ устраивает отсутствие вкуса. Никогда не понимал, как люди могут без жалоб есть что-то настолько пресное каждый день? Его слова заставили Ло Бинхэ отвлечься от книжной полки, с который он подбирал подходящие справочники, и оглянуться со сложным выражением лица. – Я мог бы готовить для вас, как раньше, – сказал он без особой уверенности, отворачиваясь обратно, – Но, возможно, это будет неудобно. Я не был уверен, что уместно предлагать. Пусть, высказывая свою претензию, Шэнь Юань и не пытался добиться такого результата, предложение звучало заманчивее некуда. Однако, слова о неудобстве заставили его вспомнить о скрытом смысле этого милого жеста Ло Бинхэ, который однажды без всякой жалости объяснил ему Шэнь Цинцю. Его Величество готовил тем, кого желал затащить в постель. Прежде, когда Шэнь Юань думал о том, с каких пор ученик начал его закармливать, ему делалось немного не по себе, и он откладывал эти мысли в сторону. Но сейчас, глядя на Ло Бинхэ, который нечасто показывал неуверенность в чём бы то ни было, Шэнь Юань впервые задался вопросом: а как он сам ощущал себя, когда Шэнь-гэ раскладывал его по полочкам, объясняя то, что, должно быть, Ло Бинхэ рассказывать бы не желал. Уж точно не в тех обстоятельствах и интонациях. Когда-то Шэнь Юань ощутил себя неуютно, когда понял, что Ло Бинхэ узнал о нём больше, чем он готов был раскрыть. Но сам он обладал подобным преимуществом с самого начала, поскольку читал роман, посвящённый сотням лет жизни Ло Бинхэ. Да и сухой анализ Шэнь Цинцю был далек от уважения чужой приватности. Шэнь Юань молчал слишком долго, отвлеченный внезапным осознанием, и в наступившей тишине Ло Бинхэ, судя по всему, почувствовал потребность оправдаться. – Я никогда не смотрел на то, что готовил для вас с такой стороны. Мне всегда нравилось готовить, и тогда хотелось сделать для вас что-то, после того, как вы спасли меня и пострадали от этого. Я был счастлив, что могу в ответ порадовать вас хотя бы этой мелочью. Но если после всего вам некомфортно вспоминать... – Шутишь? – спросил Шэнь Юань, – В смысле, некомфортно? Ты же понимаешь, что ничего вкуснее я за обе жизни не ел, да? Ло Бинхэ снова обернулся через плечо, заметно более довольный. – Правда? И на вашей родине тоже? Прежде я знал больше о том, чем питаются в вашем мире, когда был Системой, но сейчас не могу вспомнить. – Как это? – спросил Шэнь Юань, – Какие-то вещи ты явно отлично помнишь. – Да, сохранились воспоминания, имеющие для меня особую ценность, полагаю. Но вся информация, которой я обладал, она не перестала существовать, и я храню некоторые выражения или образы. Но для полного доступа и воспроизведения у меня... – он улыбнулся, – скажем так, не хватает оперативной памяти. Вот и ещё одна причина, из-за которой с Ло Бинхэ стало легче общаться. Опыт, через который он прошёл, значительно помог свести к минимуму культурные различия. – Это, наверное, здорово мешает, – сказал Шэнь Юань, пытаясь понять то, о чем он говорил, – Не быть способным вспомнить то, что знал раньше. Ты упоминал об этом прежде, но масштаб казался поменьше. – На самом деле, это даже помогает. Забывать – свойство памяти, которое позволяет оставаться в здравом уме. Я не хочу помнить всё. Шэнь Юань всё ещё думал о произведениях псевдонаучной фантастики, искусственных интеллекта и оцифровке сознания, когда Ло Бинхэ вернулся к нему за стол. – Я продолжаю готовить для себя, чтобы не потерять навык, - сообщил он, – Могу делиться с вами, если останется лишнее. Если для вас это приемлемо, конечно. – Я не мог бы отказаться, даже если бы хотел, – ответил ему Шэнь Юань от всего сердца. В ответ на этот осторожный, деликатный выход, который Ло Бинхэ так старательно придумал, Шэнь Юань хотел ответить ему чем-то. – Мне тут подумалось, я провожу занятие завтра, – пришло ему в голову, – Хочешь, можешь заглянуть. Возиться с малышнёй бывает весело, да и мне не помешает помощь. И Ло Бинхэ здорово будет днём тоже позаниматься чем-то кроме спаррингов и тренировок. Так он думал, но Ло Бинхэ, однако, соглашаться не спешил. – Мне лучше не появляться на пике Цинцзин, когда я могу встретить мастера Шэнь. Моё присутствие не доставляет удовольствия мастеру, мне не следует попадаться ему на глаза. Вспомнив Шэнь-гэ и его реакцию на увиденный спарринг с Лю Цингэ, Шэнь Юань отмахнулся от его опасений. – Да ну, – сказал он, – Не настолько всё плохо. Если он будет придираться, скажешь, что я тебя попросил. И Ло Бинхэ согласился, хоть и неохотно. Свою ошибку Шэнь Юань понял на следующий же день. Он увидел, как они встретились со стороны, из беседки, где обсуждал с Мин Фанем о тонкости организации предстоящего занятия. Жестом Шэнь Юань прервал разговор. Он хотел посмотреть, что будет. С первых секунд он ощутил неясную тревогу, сродни той, что испытал некогда на пике Цяньцао. Что бы ни говорил Шэнь Цинцю, столкнувшись случайно с Ло Бинхэ на узкой дорожке, ничем хорошим оно быть не могло. Слишком сурово он свёл брови, слишком неподвижно застыл Ло Бинхэ, коротко отвечая. Думая, стоит ли вмешаться, Шэнь Юань едва сумел поверить своим глазам, когда размахнувшись, Шэнь Цинцю резко ударил ученика раскрытым веером по лицу наотмашь. Голова Ло Бинхэ дёрнулась, Шэнь Юань вздрогнул всем телом, будто ударили его. Веер, сам по себе, был не лучшим инструментом для избиения. Без духовной энергии явно не обошлось. Ло Бинхэ упал на колени. Шэнь Цинцю с выражением неприкрытой ненависти положил руку на меч. Теперь не вмешаться было никак нельзя.