Ищу тебя, любовь!

В списке ценных союзников от Ло Бинхэ Юэ Цинъюань, помнится, был оценён выше многих. Союз с главой школы мог оказаться полезным в будущей мирной жизни, потому, конечно, Ло Бинхэ старался мотивировать учителя наладить с ним отношения. Но даже тогда предлагаемые за этого союзника сто пятьдесят очков Шэнь Юань получить так и не сумел. Однако, он отлично помнил все места где можно обычно застать главу школы. Когда-то отношения с ним были дороги Шэнь Юаню, и многие привычки главы Юэ остались в его воспоминаниях с той поры. Не застав его в рабочем кабинете, Шэнь Юань проверил его малый рабочий кабинет, личный зал для медитаций, тренировочную площадку, и нашёл его, наконец, в одном из садиков, избранных главой в качестве любимого места для прогулок, отдыха и разговоров ни о чём. С одной стороны это было хорошо, поскольку Шэнь Юань не отвлекал его от работы. С другой, он отвлекал его от отдыха, что могло оказаться даже хуже. – Своим присутствием недостойный прерывает размышления главы школы. Могу лишь надеяться, что глава Юэ простит мне дерзость и согласится уделить мне несколько минут своего времени. Ставил Шэнь Юань на любопытство. Впервые он обращался к Юэ Цинъюаню добровольно и самостоятельно, потому полагал, что, по крайней мере, глава захочет узнать, зачем он пришёл. – Я не имею привычки отказывать тем, кто приходит просить, не выслушав сперва. Говори, но не трать времени больше, чем необходимо. Не самый вежливый ответ, но начало диалогу было положено. – С тех пор, как глава позволил мне и Ло Бинхэ находиться в стенах школы, мы живём достойной жизнью и нам не на что жаловаться. Но недавно я заметил, что один лишь вид Ло Бинхэ вызывает в главе Цинцзин состояние крайней враждебности, в котором мне ещё не приходилось его видеть. Желая избежать будущих конфликтов, я прошу главу подсказать, где могут крыться корни неприязни Шэнь Цинцю к тому, кто называет меня учителем. Как и было ему сказано, Шэнь Юань перешёл прямо к делу, не пытаясь тянуть кота за хвост. – Я принял на себя ответственность за тебя и демона, которого ты привёл в школу, – сказал Юэ Цинъюань, – но между нами нет дружеских отношений. Почему же ты ожидаешь, что я пойду тебе навстречу и расскажу то, что ты хочешь знать? Аргумент, заготовленный Шэнь Юанем по дороге сюда был следующим: конечно, глава не захочет насилия над принятым в школу гостем. Но кое-что, замеченное им, удержало его от попытки повлиять на главу Юэ через долг. – Уверен, глава уже знает, нет такого, что я не сделал бы ради благополучия своего ученика, – сказал он, – Я пришёл сюда просить об услуге, и, если глава выскажет ответные пожелания, буду только счастлив повиноваться и исполнить любой приказ. Юэ Цинъюань не согласился, но и не отказал. Более того, первым его решением было попытаться заставить Шэнь Юаня поверить, что он не заинтересован в продолжении диалога. Типичный приём, применяемый покупателем на рынке перед началом торгов. А значит, почти наверняка от Шэнь Юаня глава тоже чего-то хотел! – Скажу тебе сразу, доподлинно мне не известно, почему именно шиди Шэнь реагирует на некоторые вещи определённым образом. Но о его прошлом я знаю больше любого другого. Я согласен рассказать тебе свою историю. Но взамен ты расскажешь мне свою. Без недомолвок, без лжи и упрощений. Сделаешь это, и я отвечу на твой вопрос настолько полно, насколько это в моих силах. Мысли Шэнь Юаня пустились вскачь. Больше всего он жалел сейчас, что не может сбегать к Шэнь Цинцю или хотя бы к Ло Бинхэ за советом. Что ж делать-то? Степень осведомлённости главы Юэ была такой же, что и у Лю Цингэ. Он знал, что Шэнь Юань призрак, Ло Бинхэ демон, они оба были мертвы, но вернулись к жизни. Он не знал про книгу и, вероятно, именно она интересовала главу, даже если сам он того не сознавал. Тайна, связывающая Шэнь Юаня и Шэнь Цинцю, объясняющая все решения и скрытые взаимосвязи – вот что Юэ Цинъюань желал получить. Но предлагаемый им товар был бракованным, о чём глава имел неосторожность сказать прямо. Информация, которой обладал он не содержала чёткого ответа, могла оказаться несвязанной с вопросом вовсе. Это давало место для манёвра. Шэнь Юань набрал воздуху в грудь и принялся рассказывать. Про другой мир и про новеллу, про свою смерть и возрождение, про Систему. Затем перешёл к более недавним событиям, раскрыв перед главой, что на самом деле произошло в городе Цзаньгун, причины своего участия в спасении мира и историю отчаянной жертвы своего глупого ученика. За всем этим самую болезненную и трагическую часть, судьбы персонажей произведения Самолёта, Шэнь Юань сознательно умолчал. Едва ли Ло Бинхэ и его дальнейшему пребыванию в школе могла помочь эта часть рассказа. Впрочем, пласта вываленной информации хватило, чтобы глава Юэ молчал минуты две после того, как Шэнь Юань закончил говорить. – Хочешь сказать, – сказал он, наконец, – шиди Шэнь верит в этот бред? – Я был честен с вами глава. Ни единого слова лжи, как вы и приказали. Мнение мастера Шэнь вы можете узнать у него лично. Но сперва, не могли бы вы исполнить свою часть сделки? Совмещение уже имеющиеся знания с рассказом Юэ Цинъюаня оказалось болезненным. Неудивительно, что Шэнь-гэ иногда вёл себя неадекватно, удивительно, что он вёл себя адекватно большую часть времени. Мягкое, безотказно доброжелательное отношение главы Юэ вдруг заиграло в глазах Шэнь Юаня новыми красками. Он больше не удивлялся тому, что Шэнь Цинцю не принимал тёплое отношение главы к себе на протяжении долгих лет. Сочетание вины и обиды с обеих сторон было гремучей смесью, уничтожающей любую попытку на примирение. Однако, сейчас они, вроде бы, неплохо общались. Но, конечно, оставалось только порадоваться, что по наитию Шэнь Юань решил не рассказывать о возможном окончании этой печальной истории. Пока глава не додумался задать какой-нибудь неудобный вопрос, Шэнь Юань поспешил откланяться. Покидая садик, он пытался сообразить, помогло ли что-либо из услышанного каким-то образом ответить на вопрос, что привёл его сюда? Шэнь Цинцю встретил его на выходе. Заложив руки за спину, он спросил: – И о чём же глава Юэ тебе поведал? Не поделишься? И количество непростых разговоров в день сразу превысило желаемый лимит.