Райская благодать

      — Куда поедем? Теперь, когда нет ни монстров, ни работы, ничего нет, кроме двух братьев, отец которых пошел на работу и до сих пор не вернулся, Дин поймал себя на мысли, что спешить некуда. Они могут долго стоять на мосту и смотреть на воду. Чувствовать, как легкий ветер играет в волосах. Они могут ощущать покой. Но Сэм устроился на пассажирском сиденье. Он выглядел там так, будто сидел всегда. Это для Дина прошло от силы полчаса, когда они виделись в последний раз. Сэм прожил жизнь, настоящую, ту, которую он так хотел, и теперь, спустя много лет, проведенных в разлуке с братом, он смотрит на Дина, словно они не расставались, будто бы всегда были недалеко, будто бы все остальное было сном, миражом или мечтой Сэма, а его брат, Импала и бесконечная дорога, не имеющая конца, — то самое настоящее. Всегда было. И всегда будет.       — К родителям, — пожал плечами Дин, занимая водительское. — Интересно посмотреть, как они там. Давно не виделись.       Сэм не видел их дольше, чем Дина, а настоящих, не воскрешенных, не из параллельных реальностей, не из прошлого, будущего, рая и ада, он не помнит совсем. Дину тут повезло больше. Память четырехлетки гораздо сильнее, чем младенца. Импала быстро набирала скорость.       — Хотя, — Дин вынырнул из воспоминаний. Теперь, когда грустить не о чем, мысли об отце не причиняли привычной боли. Боли совсем не было, — есть еще одно дельце. Надавать кое-кому по шее.       Дин предвкушающе улыбнулся. Сэм улыбнулся тоже, потому что понял.       — Эй, Кас, тащи сюда свою пернатую задницу!       Дин на молитвы не разменивался. Все-таки человек, признавшийся другому в любви, автоматически становится ближе. С Касом и ближе-то некуда: это его, Дина, он вытащил из ада, это его ладонь осталась на плече Дина рубцом на коже и отпечатком в сердце. И все-таки человек, которому признались в любви, тем самым совершая самоубийство, имел право на злость.       — Здравствуй, Дин, — донеслось с заднего сидения. Машина резко вильнула влево.       — Ох ты ж! — воскликнул Дин. — На Земле бы ты так быстро ко мне являлся!       — Я ждал тебя.       Дин видел его лицо в зеркало заднего вида. Кас, не позволив их взглядам столкнуться, опустил глаза вниз.       — Но, но, но! Кас! Так дело не пойдет, — покачал головой Дин, имея в виду его виноватый вид и то, что он уже минуту не видит голубых глаз своего ангела. И это не считая жизни земной. — Взгляни на меня, — уже спокойнее попросил Дин.       Сэм тактично отвернулся. Зеленый лес за окном такой красивый.       Кас нехотя оторвался от созерцания своих колен и посмотрел на Дина прямым взглядом. Дыхание Дина перехватило. Он уже и забыл, как ярко светят сапфиры на бледном лице. Лицо Каса представляло собой смесь святой наивности и вину нашкодившего ребенка, и отчего-то весь запал Дина сошел на нет. Дин почти простонал:       — Как ты мог меня бросить?       И видит Джек, что лишь многолетний опыт вождения, опасного и не очень, позволяет машине ехать плавно и шуршать новой резиной.       — Ты же знаешь, что иного выхода не было.       — Всегда есть иной выход, Кас! Всегда! Уж тебе ли не знать, из каких передряг мы выбирались, и все те разы, когда мы жертвовали собой, вели лишь к новой жертве! — голос Дина снова сорвался на крик. Он репетировал этот монолог в голове сотни раз, каждое утро, когда просыпался и понимал, что пустота, забравшая Каса, не сон, но теперь слова путаются, и он чувствовал, что говорил что-то не то. — Я не хотел, чтобы Сэм возвращал меня в этот раз. Спасибо, кстати, — оторвать взгляд от Каса почти невозможно, ведь он так давно его не видел и так хотел взглянуть, но мазнуть на дорогу и на Сэма, услышавшего свое имя, все же приходится.       — Всегда пожалуйста, — хмыкнул тот.       — И мы бы нашли другой выход, — продолжал Дин. — Особенно после тех слов, что ты сказал, ты не должен был так поступать. Ты не мог меня оставить с этим.       — И что ты ему сказал? — попытка быть тактичным себя исчерпала, и Сэму показалось, что сейчас самое время прояснить этот момент, но Дин и Кас в унисон зыркнули на него так красноречиво, что Сэма снова заинтересовала зелень за окном.       — Молчу-молчу, — он поднял вверх руки, капитулируя. Отвернулся.       — Это не по-человечески.       — А я и не человек, — отозвался Кас, и Дин заметил, как тень от его сложенных за спиной крыльев показалась на заднем стекле машины.       Дин закатил глаза.       — Просто пообещай, что ты больше так со мной не поступишь. Что всегда будешь рядом. И прочая чепуха, что там еще говорят в таких случаях.       Дину хотелось остановить машину, выскочить из нее и за грудки вытянуть Каса с заднего, чтобы со всего маху врезаться в него, обхватив руками, сжать лацканы его бежевого пальто, впечатать в себя и… Возможно, поцеловать. Дин еще не определился. Все-таки не каждый день лучший друг обрушивает на тебя признания, когда вы оба на волосок от Смерти — в прямом и переносном смысле, — и Дину, как истинному гетеросексуалу, нужно было время это обдумать, понять и прийти к выводу, что он не гей и Каса он любит, и это не два взаимоисключающих факта, а, наоборот, дополняющих. Что делать с поцелуями и со всем прочим Дин еще не решил, но во всем остальном разобрался.       — Я обещаю, Дин, — наверное, Кас и вправду очень сильно соскучился, раз вел себя покладисто и не собирался перечить. Так казалось на первый взгляд. А потом Кас продолжил: — Я обещаю. И впредь буду делать все возможное, чтобы тебя спасти, в том числе не щадя своей жизни; просто надеюсь, что здесь нам это не понадобится.       — Да, вы с Джеком постарались на славу! — воскликнул Сэм еще громче. Две пары глаз снова впились в него мертвой хваткой. — Ну что? Про новый рай я уже наслышан, а к счастливой новости не готов, поэтому свой душещипательный диалог продолжите без меня!       — Ладно, ковбой, — сменил гнев на милость Дин, утапливая педаль газа в пол. — Мы едем к родителям. А ты, — Дин снова посмотрел в заднее, но уже с безмятежной улыбкой на губах, — едешь с нами.       Мама будет рада, что Дин наконец-то счастлив. И Кас улыбался ему в ответ.