Малфой засунул руки в карманы, отчего полы его пальто распахнулись. Темно-синяя рубашка выглядела так инородно на нем, будто перед ней был не прежний Малфой, который носил исключительно черное и белое, а другой. Взрослый. Статный. Красивый. Ее муж любил синие рубашки, но никогда не пользовался парфюмом.

"Малфой-Малфой-Малфой," – трепетали ее ресницы. "Драко-Драко-Драко," – вторило сердце. Это было правильно, так чертовски правильно, как огонь дополняет лед, как зима не существует без лета и как добро не бывает без зла.

Единственное, за что почти осязаемо могла уцепиться Гермиона, чтобы ее окончательно не захватила пустота – надежда. Одна ее часть. Тот осколок, что одновременно и ранил, и спасал. Держал на поверхности. Если ты летишь вниз, то какая разница, что тебя удерживает? Даже если это – гребаное стекло.

...Путешествия во времени, Битва за Хогвартс, в целом Хогвартс и копание в собственных грехах – было не тем, что Драко Малфой выбрал бы для себя. Но, если это было необходимо, чтобы найти ее сквозь свои предрассудки и взгляды – то Драко был согласен. Единственная сторона, на которой ему было место, была та сторона, где он встречал Гермиону Грейнджер. И на этом было завязано все его путешествие.