Семья

Не успел Игорь ступить в прохладный коридор отдела, как его тут же остановил дежурный. — У нас вызов. Гром заинтересовано выгнул бровь. — Неужели что-то серьёзное? — с лёгкой ноткой иронии в голосе спросил полицейский. Последнюю неделю работы практически не было. Нарушителям порядка словно было лень совершать лишние телодвижения в такую жару. — Или опять кто-то бухим в фонтан полез купаться? — усмехнулся Игорь. — Какие-то сектанты в многоэтажке дверь подожгли, — послышалось с другого конца коридора. Навстречу Грому бодро шагал Цветков. — Давай, Игорёшь, выезжаем. Костя приобнял Игоря за плечи и потянул на выход, ловко забросив перед этим пустой бумажный стаканчик в мусорный контейнер дежурного. Гром обречённо вздохнул и выполз обратно на жару. — Надеюсь, мы туда не зря едем, — еле слышно пробормотал Игорь, открывая дверь полицейского автомобиля, что верно стоял у самого входа. — Патрульные и пожарные должны быть на месте, — доложил полицейский, который уже сидел в машине. — Пострадавшие есть? — спросил Гром, забирая протянутую Цветковым минералку. — К счастью, нет, — ответил Костя, трогаясь с места. Игорь кивнул и, отпив из бутылки, недовольно поморщился: — Тёплая… — Какая есть, — Цветков пожал плечами, добавляя газу. Гром сложил руки на груди и, стараясь устроиться удобнее, поёрзал на сиденье. — «Может, удастся подремать, если в пробке застрянем» Но не успел мужчина прикрыть глаза, как по салону тут же понеслось протяжное «у-у-у-и-и-и-и-у-у-у». — Нахера ты включил мигалки? — Игорь хмуро покосился на водителя. — Так это ж мой последний вызов вместе с вами, парни. Хочу, так сказать, с музыкой ехать, — хохотнул Цветков, награждая коллег широкой улыбкой.

— — —

— Игорь! — кто-то окликнул Грома. Тот, сидя в теньке на низеньком металлическом заборчике, жевал виноградный «усик» и наблюдал за работой коллег, что опрашивали пару пенсионеров и мамочку с коляской. Ещё до того как Игорь успел обернуться, прозвучала следующая просьба: — Пройдись по соседним подъездам, глянь, может там, что-то подозрительное заметишь. — Да-да, — старички энергично закивали головой. — Анька из сорок четвёртой постоянно к себе каких-то наркоманов приводит, — пожаловался дедок, а его супруга принялась цокать языком, придавая словам мужа большей значимости. — А вы откуда знаете? — Дак живём же, считай, через стенку. На втором этаже ейная квартира и будет. — Не «ейная», а «её», — поправила пенсионера женщина с малышом, но тот, не слыша, продолжил: — Ходют к ней с утра до ночи. И уголовники эти малолетние из детдома часто заглядывают. Галдят, днём спать не дают, а по ночам у меня бессонница, — причитал мужчина, тыча скрюченным пальцем в соседний подъезд. — Точно они виноваты. Вы узнайте, узнайте! Патрульный на автомате закивал головой и обратился к своей коллеге: — С владельцами квартиры, чью дверь подожгли, всё-таки удалось связаться? Что ответила полицейская, Игорь уже не слышал. Мужчина нехотя зашёл в подъезд, надеясь, что здесь хотя бы будет прохладно. Скрипучий лифт довёз Грома до девятого этажа. Игорь не спеша спустился вниз, не замечая ничего подозрительного. Ради успокоения совести, полицейский позвонил в ту самую сорок четвёртую квартиру, но не получил никакой реакции. «Задерживать некого, пострадавших нет. И нахера нас сюда вызвали? Других, что ли, нельзя было отправить?» — обычно мужчина не пренебрегал работой, часто проявлял инициативу сам, на собственной шкуре ощущая действие бродящей среди коллег поговорки: «инициатива ебёт инициатора». За «произвол» нередко попадало от Прокопенко и вышестоящих, однако львиная доля раскрываемости преступлений их отделом была заслугой Грома, а потому ему практически не мешали. Игорь всего себя отдавал работе. Отчасти из-за необходимости «держать марку», отчасти из-за глупого желания восстановить справедливость, и больше — из-за возможности занять всё своё время, чтобы по возвращению домой сил хватало лишь на «доползти до дивана». Но со временем, даже это перестало его мотивировать, а в голове то и дело мелькала мысль бросить всё и устроиться охранником в ближайший супермаркет. Снова выйдя на палящее солнце, Гром осмотрел двор. Неугомонный дедок, всё ещё на что-то жаловался, вцепившись на сей раз в обоих полицейских. Обмахиваясь кепкой, Игорь пальцами причесал влажные от пота волосы, вздохнул и, пока на него не повесили «опрос свидетелей», быстро юркнул за угол дома. Всё ещё оглядываясь через плечо, мужчина сделал несколько шагов, а затем застыл на месте. Прямо перед ним растягивался забор, что отделял трёхэтажное здание от двора многоэтажки. А за оградкой, схватившись маленькими ручками за прутья, стояли двое мальчиков и с интересом таращились на Грома. — Кхм… — Игорь неуверенно переступил с ноги на ногу, не зная, куда деться под пристальным взглядом детей. — Дядя, а вы из полиции? — спросил паренёк, что стоял прямо напротив Грома. — Там убили кого-то, да? — выпалил второй мальчишка, подпрыгивая на месте от переизбытка эмоций. Только Игорь сделал глубокий вдох и открыл рот, как за спинами детей выросла женщина в мешковатой, совершенно не подходящей для столь жаркой погоды, одежде. — Витя, Даня, я вам что говорила? Не разбегайтесь по территории, — женщина грубо оттащила мальчиков от забора. — Это последний раз я вас бегала, искала, — даже не глянув на Грома, она повела детей вглубь территории. «Вот те на… Преступников спокойно допрашиваю, а перед детьми вдруг растерялся», — мужчина удивлённо моргнул и, вспомнив вопрос про «убийство», улыбнулся уголком рта. — «Не должны дети интересоваться мокрухой, но его любопытство…» — интерес мальчика оказался слишком заразным — у Игоря вдруг проснулся азарт. Пусть не такой сильный, как когда полицейский «брал след», но у Грома появились силы действовать. Осмотрев здание, что пряталось за беспорядочными зарослями, Игорь сообразил, что это, скорее всего, тот самый детский дом, воспитанников которого недавно упоминал пенсионер. От собственной догадки мужчина непроизвольно вздрогнул, но всё же прошёлся вдоль забора, ища вход. — «Туда действительно не мешало бы сходить…» Помимо этого, не мешало бы дать коллегам знать, куда он направляется, но командная работа не была сильной стороной Грома; тот предпочитал работать в одиночку, практически не посвящая никого в свои планы. В коридоре детского дома оказалось холоднее, чем в подъезде многоэтажки. Вдохнув полной грудью, Игорь одёрнул прилипшую к спине футболку и задумчиво осмотрелся. Запах хлорки неприятно саднил нос, из-за чего Грому казалось, что он оказался внутри государственной больницы. Однако стоило мужчине подойти к ближайшей приоткрытой двери, как по холлу тут же поплыл характерный запах столовской еды. Живот мигом отреагировал громким урчание — с самого утра в желудке не было ничего кроме виноградного «усика». Усилием воли Игорь отогнал от себя мысли о еде и занёс кулак, для того, чтобы постучать по дверному косяку, когда услышал, как сквозь неразборчивое бормотание телевизора пробивается храп охранника. Недовольно хмыкнув, Гром призадумался: стоит ли ему разбудить охранника или всё-таки поискать «воспитательскую» самостоятельно? Резкий звук сердитых шагов нарушил царящую в коридоре тишину. Реагируя на шум, полицейский повертел головой в поисках его источника и заметил женщину, которую он уже видел, стоя по ту сторону забора. Та вела за собой мальчика с разбитой коленкой. — Подождите, пожалуйста! — окликнул воспитательницу Игорь, спеша к ней. Женщина остановилась, подождала полицейского, а стоило Грому приблизиться, зыркнула на него так, что мужчина сам почувствовал себя провинившимся мальчишкой. — Извините. Разрешите задать Вам несколько вопросов, — Игорь старался придать своему голосу максимум уважения. — Я из полиции… — Что-то не видно, что вы из полиции, — хмуро пробормотала женщина, оценочно осматривая Грома. Игорь вздохнул, сердито поджимая губы. — «Не люблю иметь дело с такими» И пока полицейский шарил по карманам в поисках жетона, воспитательница успела отойти далеко вперёд, так, что Грому снова пришлось бросаться за ней. Ткнув документы практически женщине под нос, мужчина скороговоркой бросил: — В доме напротив случился инцидент. Жители подозревают, что в этом может быть виноват кто-то из воспитанников вашего… — Они сирот всегда во всём винят! — воспитательница перебила Игоря, резко останавливаясь перед дверями мед. пункта. В её голосе слышалось оскорбление и обида. Гром не удержался и удивлённо хмыкнул — на первый взгляд женщина не походила на ту, что будет защищать детдомовских. — Да и чтоб там не случилось, в любом случае, это не мои. Слишком маленькие они. Поднимитесь на второй этаж и сразу поверните налево, там, в конце коридора будет кабинет директора, ей воспитатели сразу дают знать, если с детьми что-то серьёзное случается. Больше ничем помочь не могу, — отчеканила воспитательница, отворачиваясь. Почувствовав на себе взгляд, Игорь опустил глаза. Мальчик с разбитой коленкой и красным носом неотрывно смотрел на него. Только в отличие от своих сверстников, которых Гром видел на улице и чьи глаза отображали лишь холодное любопытство, во взгляде паренька мелькало какое-то подобие угасающей надежды. Жалость шевельнулась в душе полицейского. — Не боись, боец, там не опасно, — мужчина глазами указал на дверь и улыбнулся малышу. Ребёнок ещё несколько секунд рассматривал Игоря, после чего неуверенно улыбнулся. Гром медленно выдохнул, ощущая покалывание слева в груди. Мужчина не впервые взаимодействовал с детьми: пару раз помогал достать застрявшие на дереве или перелетевшие через забор игрушки; приходилось Игорю и спасать детей на месте преступления; в начале своей карьеры Гром даже проводил для первоклассников инструктаж по правилам дорожного движения. Но никогда до этого на мужчину не наваливалось чувство грусти и одиночества, от одной только детской улыбки. Из лёгкого оцепенения Игоря вывел недовольный голос воспитательницы, что толкнула дверь мед. пункта, прикрикивая на парнишку: — Заходи, чего встал! Всё ещё пребывая в лёгком замешательстве, Гром какое-то время поблуждал коридорами, прежде чем ему удалось отыскать лестницу. Кабинет директора оказался там, где и обещала недовольная воспитательница. В приёмной было пусто, а вот за дверью, которую украшала двойная табличка:

Директор

Чернец Ольга Николаевна

Секретарь

Каримова Лидия Алексеевна

слышались женские голоса и звон чайных ложечек о стенки чашек. Звуки разом прекратились, когда Игорь настойчиво постучал. — Разрешите? — Гром заглянул в кабинет, напуская на себя виноватый и слегка неуверенный вид. — Вам чего? — женщина лет пятидесяти недовольно поморщилась, разозлившись, что её разговор с секретаршей прервали. Кабинет Ольги Николаевны был светлым и просторным, впечатление портили только старые, ещё советские стулья, что стояли по обе стороны т-образного стола. «Гостей здесь явно не любят», - Игорь хмыкнул и переступил порог, вскидывая руку, в которой всё ещё держал документы. — Ольга Николаевна? — глядя на директрису в упор, полицейский чуть склонил голову и чётко выдал, — капитан полиции Игорь Гром, — от провинившегося вида не осталось и следа. Представившись, мужчина аккуратно прикрыл за собою дверь. — Полиция? — миниатюрная девушка с рыжими волосами, собранными в реденький хвостик, испуганно вжалась в спинку. — Что-то случилось? — не отводя взгляда от Грома, Чернец постаралась незаметно спрятать под стол бутылочку коньяка. Проследив за движение рук Ольги Николаевны, Игорь ухмыльнулся уголком рта и тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросил: — У вас никаких ЧП сегодня не происходило? Лицо директрисы начало приобретать серый оттенок. Ольга знаком приказала секретарше убраться и снова обратилась к Грому: — Конкретнее. Вы присаживайтесь, не стойте, — женщина указала на явно неудобный стул. — Я ненадолго, — мужчина так и остался стоять. — Возможно, воспитатели сообщали, что кто-то из детей покинул территорию? Тон, в котором говорил полицейский позабавил Ольгу. — Игорь… — начала женщина, лукаво прищуривая глаза. — Константинович. — Игорь Константинович, если вы позволите к вам так обращаться, — женщина окинула фигуру Грома, в простой серой футболке и джинсах, насмешливым взглядом. — У нас, я так понимаю, неформальная беседа… — вдобавок ко всему на лице Чернец начала проступать издевательская улыбка. — Вы всё ещё не объяснили, по какой причине вы здесь, а я всё ещё не видела ваших документов. «Всё ты видела», - Игорь сердито втянул носом воздух и, понимая, что разговор может затянуться, присел напротив Ольги Николаевны, снова демонстрируя её удостоверение. — В соседней девятиэтажке неизвестные подожгли дверь в подъезде. Обошлось без пожара — соседи вовремя услышали запах гари. Есть подозрение, что это кто-то из ваших. — Игорь Константинович… — не скрывая пренебрежительных ноток в голосе, Чернец подняла на Грома слегка блестящие глаза. Игорь сцепил пальцы в замок и поджал губы — понял, что если она ещё хоть раз обратиться к нему по имени-отчеству, то его перекосит уже в открытую. — …мы не ограничиваем наших воспитанников старше двенадцати лет в передвижении по городу. Они могут свободно покидать учреждение, конечно же, если заранее предупредят воспитателей о том, куда хотят пойти, и при условии, что они вернуться до семи часов, — Ольга Николаевна говорила так, словно старалась объяснить недалёкому элементарные вещи. — А сейчас начались каникулы. Это я к тому, что большая часть детей отправилась гулять сразу же после завтрака. — Как раз в это время и случился инцидент, — спокойно сказал Игорь, глядя женщине прямо в глаза. — На что вы намекаете? У вас есть доказательства, что это сделали мои дети?! — возмутилась Чернец. — Да и вообще, у нас образцовый детский дом. Детки у нас умные, живут в хороших условиях. Нам регулярно помогают с финансированием, — Ольга кивнула на ряд фотографий на стене. Гром автоматически посмотрел туда, куда указывала женщина. Его глаза сузились, когда он заметил лысого мужчину в солидном костюме по центру одной из фотографий. Под рамкой красовалась табличка с надписью «13 ноября 2012 г.» Игорь пробежал взглядом по остальным рамкам, отмечая общую деталь, и не смог сдержать любопытный вопрос: — Почему все фотографии сделаны тринадцатого ноября? — Наш детский дом был основан тринадцатого ноября тысяча девятьсот девяностого года. Я работаю здесь практически с самого открытия… — морщинки на лице Чернец разгладились, на губах появилась ностальгическая улыбка. «Та-а-ак… сейчас начнёт вспоминать, а толку от этого никакого не будет», — Гром подался вперёд, перебивая Ольгу Николаевну: — Вернёмся к… — Вы хотите допросить воспитателей? Или детей? — прошипела Чернец, не дослушав его. — Готова буду выслушать вас, когда вам будет что мне продемонстрировать в качестве доказательств. Сейчас же я могу вас заверить, что у нас всё в порядке, никаких конфликтов или ЧП не происходило, — женщина натянуто улыбнулась полицейскому. Из груди Игоря вырвался усталый вздох. — «И вот как тут работать?» — Я вас понял, — мужчина коротко кивнул, поднимаясь. Ольга Николаевна тут же откинулась на спинку стула, расслабляясь, и бросила, не став церемониться: — Всего доброго. Выходя, Гром не стал придерживать дверь, и та хлопнула за его спиной, словно поставив точку в разговоре с директрисой. «Продуктивно», — Игорь саркастично хмыкнул, отмечая, что разговор с Чернец вышел натянутым и абсолютно бессмысленным. При том, полицейский не мог избавиться от чувства, что «что-то здесь не так», а потому решил: — «нужно сказать парням, чтоб заглянули сюда ещё раз вечерком. И обязательно в форме, для «официальной» беседы», - мужчина не смог сдержаться и закатил глаза. Шагая по пустым коридорам, Гром невольно оценивал состояние детдома. — «Чтоб там не говорила эта Ольга Николаевна про финансовую поддержку, а деньги точно оседают у неё в кармане…» — Игорь поморщился, замечая разбитое окно. На выходе мужчина столкнулся с парой девчонок, что спешили на улицу. Гром вежливо придержал для них дверь, пропуская подростков вперёд. Девочки покосились на Игоря, обменялись взглядами и, захихикав, юркнули на улицу, не поблагодарив. «Молодёжь…» — полицейский только вздохнул. Задерживаясь у ворот, Гром обернулся и снова окинул взглядом здание. Теперь в глаза сильнее бросалась его не ухоженность: деревянные окна вместо металлопластиковых, нестриженый газон с сорняками… — «а могли бы быть аккуратные клумбы» Игорь поджал губы. Видя запущенное состояние детского дома, и зная, какие недовольные люди работают там, мужчину больше не удивляло то, что вышедшие отсюда дети невежливые и, скорее всего, крайне недисциплинированные. В памяти ожила недавняя встреча с мальчиком, во взгляде которого плескалась надежда, и на душе в один момент стало так тяжело, что Гром с трудом смог сделать вдох. — «Бедные дети…» — Игорь ощущал жалость, но помимо этого было что-то ещё… Вытерев влажный лоб тыльной стороной ладони и отогнав от себя рой мошек, полицейский мотнул головой, стараясь снова настроиться на работу. — «Дети… дети…мог бы это быть кто-то из них?» — Большая часть детей отправилась гулять сразу же после завтрака, — в ушах звучал голос директрисы. Гром нахмурился, бегая глазами по улице. Вдруг его взгляд зацепился за пару автомобилей, что были припаркованы у многоэтажки на газоне. Игорь задумчиво прищурил глаза. Машины стояли под многолетними клёнами и были обильно усыпаны кленовыми семенами-«носиками». — «За ночь так засыпало? Утром не выезжали, что ли?..» Мужчина оценил удобное расположение автомобилей: один был припаркован «лицом» к выходу из детского дома, второй был развёрнут на сто восемьдесят градусов — если бы запись велась с этого угла, то в кадр бы попали часть двора и пострадавший подъезд. — «Посмотреть бы записи на их видеорегистраторах…»