Хорошей смены!

Молодая девушка, работающая врачом анестезиологом, остаётся уже на вторые сутки. Елизавета была самым молодым врачом из всех анестезиологов. Ей всего двадцать четыре, но она уже успела закончить медицинский университет, в том числе и ординатуру. На первом курсе ей было всего шестнадцать. Красные волосы хорошо подчеркивали серые глаза и идеально сочетались с черной хирургической пижамой. На шее была татуировка летучей мыши, а на пальцах рук было набито «Hell». А также татуировка с моментом манги волейбола, которая перекрывала ужасное прошлое. Государственная больница выглядела как частная. Чистые белые стены, хорошо обустроенное приёмное отделение. Там было множество лавочек и, как обычно, куча людей. Новые операционные и реанимации и, к удивлению, новое и хорошее оборудование. Сил работать уже не было, но нескончаемый поток операций и нехватка анестезиологов заставляла оставаться каждый раз. Елизавета устало протирает сонные глаза и надевает черную хирургическую пижаму, наблюдая, как спит её товарищ. Так хотелось пнуть его под зад, но парень только недавно закончил свою операцию, да и дома он бывал не особо часто. Романова берет свою кружку и насыпает кофе. Пытается бороться со сном, пока кипит чайник. В ординаторской стояло два дивана и небольшая кушетка, закрытая от посторонних глаз других врачей. На всю ночь остаётся три анестезиолога, но только не сейчас. Шашлов и Романова отдуваются уже вторые сутки за болеющих коллег, но хирурги продолжают брать одну операцию за другой. На телефон поступил звонок от медсестры, значит, пора идти на очередную операцию. Сейчас хотелось только лечь поспать. — Кого опять взяли? — тихо сказал Кирилл, переворачиваясь на другой бок. — Парня с переломом. Заебали уже, — почему-то каждая машина скорой помощи считала, что их больница была единственной на всю Москву. Ругались от этого все. И приёмное отделение, и отделение экстренной хирургии. Кофе осталось стыть на столе, девушка уже шла в операционную. Там всего лишь перелом, значит, бежать не требовалось. Первая и вторая операционная всегда считались экстренными. Да, там принимали плановых пациентов, но ночью работали только они. Медсестра уже внутривенно капала пациенту физраствор, а молодому врачу оставалось только произвести интубацию. Парню, лежащему на операционном столе на вид было двадцать пять лет. Практически все тело в татуировках, черные волосы были аккуратно уложены гелем. Его глаза бегали по потолку операционной. — Полных лет сколько? — громко спросила девушка, завязывая на своей голове повязку, полностью закрывающую волосы. Мужчины врачи использовали специальные шапочки, но Елизавете они абсолютно не шли, а про одноразовые можно даже не начинать разговор. — Двадцать пять! — угадала. Глазами она пробегает по истории пациента. Матвеев Дмитрий. — Что с рукой случилось? — говорила девушка, пытаясь отвлечь парня перед операцией. Романова включает тонометр для дальнейшего определения дозировки препаратов. — Наташ, давай половинку атропина введем, — медсестра кивает и вводит препарат через флексу, поставленную ещё перед приходом анестезиолога. — Сейчас сердце расслабиться, дышать станет легче! — парень кивает и пытается всмотреться в глаза доктора. — Зубы лечили когда-то? — тот лишь кивает. — Как организм на это реагировал? Нормально все прошло? — эти вопросы заучены уже давно. Даже в уставшем состоянии эти слова сами вылетали изо рта. — Нормально, — весь вид Дмитрия показывал, что он волнуется. — Так. Не переживаем. Врачи у нас хорошие. Все хорошо пройдёт, — тот кивает и старается принять сказанные слова. — Кислородом подышим через масочку? — пациент кивает. — Отлично! — протягивает девушка. По результатам давления она выстраивает назначения на аппарате для хорошей интубации. — Дима, смотрите. Вы сейчас будете дышать через маску. Глаза будут закрываться и захочется спать. Вы с этим не начинайте бороться, а спокойно засыпайте. Хорошо? — парень кивает. — Сны будут сниться хорошие, цветные. — Врёт. Врёт и не краснеет. Под общим наркозом ему вовсе ничего не приснится, но ему об этом знать не обязательно. Романовой было тяжело найти нормальный подход к пациентам в начале работы, но несколько разговоров с пациентами как с детьми дали понять, что это именно тот нужный и идеальный подход. — А вы мне снится будете? — Будет, конечно! — говорит хирург травматолог, заглянувший в операционную. — Идите мойтесь, Олег Михайлович! — мужчина выполняет просьбу и покидает помещение. — Давайте подышим с вами. — девушка надевает кислородную маску на парня. — Клинок третий давай, — говорит та медсестре. Именно с помощью клинка анестезиологи вставляют трубку для интубации трахеи. Через эту трубку пациент будет дышать кислородом. К самой трубке присоединяется шланг от аппарата. — Вводи двадцать пропофола. — Пропофол — препарат, который вводится внутривенно, снотворного действия. — Дмитрий, глазки закрываются? — тот аккуратно кивает и продолжает дышать через маску. — Отлично, — та протягивает. Через пару минут парень засыпает. Начинается основная, иногда сложная, часть интубации. — Клинок! — медсестра подает Елизавете клинок. Девушка осматривает ротовую полость пациента, пытаясь прикинуть размер трубки. — Давай восьмерку, — медсестра протягивает трубку. Долго с интубацией девушка не возилась. Трубка быстро попала в трахею. — Мы готовы, Олег Михайлович! — Тогда начинаем! — Олег Михайлович и ординатор Константин расположились возле пациента. — А как так руку то сломать можно? — возмущался тот. — Татуировки то какие, боже мой. — Меньше болтаем, больше работает, Олег! У нас пропофола на ночь мало, так что ускоряемся! — мужчина кивает и начинает выполнять свою работу. Анестезиолог и Анестезист расположились на стульях. Елизавета заполняла бумаги, а Наташа периодически меняла капельницу. — Наташ, вводи релаксанты через каждые двадцать минут. — медсестра кивает. Документы заполнены. Операция ещё длится, значит можно спокойно сидеть в телефоне. Атмосфера в операционной очень приятная. Работа с Курышовым Олегом Михайловичем всегда проходит идеально. Только вот работают они вместе не часто. Романова обычно работает с хирургами и нейрохирургами, а на операциях с травматологами стоит очень редко. Это не из-за ужасных врачей или плохого взаимодействия с травматологами, а просто не любовь к переломам. Ну и из-за лучшей подруги хирурга, с которой Елизавета снимает квартиру. — Мы все! — травматолог и его ассистент покинули операционную, а сестра убрала свое рабочее место. — Мы ничего не вводили, да? — спросила девушка, а медсестра кивнула. — Раздышать должны быстро, — разговорный язык медиков, кажется, был в крови у Романовой с самого рождения, что помогло влиться в медицинскую сферу быстрее. — Дмитрий, просыпаемся, — Лиза легонько потрясла парня. — Дмитрий, встаём! — пациента пришлось раздыхивать минут десять, но это достаточно быстро. — Отлично, дышим через трубочку, Дмитрий. — девушка отключила парня от аппарата. — Молодец какой! — хвалила та Матвеева. Какое-то короткое время и теперь парень дышит самостоятельно. — Смотри, вот так голову поворачиваем, — Романова поворачивает голову парня. — и сплевывай все, что есть во рту. Давай, давай! — Дмитрий выполняет все указания. — Какой умничка. Глазки не закрываем! Смотри на меня, — девушка немного наклоняет голову к парню. Дима говорит что-то совсем неразборчивое, от чего Романова не понимает ни слова и пытаться не обращать внимание. Когда парень более менее проснулся и засыпать больше не собирается. Девушка отошла от него и начала собирать свои вещи. — Дмитрий, операция прошла успешно. Теперь вас заберут в отделение. — А Я вас увижу? Я бы хотел с вами познакомиться! — Если очень захотите, то обязательно её найдете! — говорит медсестра, заставляя молодую девушку немного застесняться. — Все! Не ломайте больше ничего! — девушка покинула операционную, стремясь попасть в ординаторскою как можно скорее. Так хотелось лечь спать хотя бы на пару часов. Утром она наконец-то попадет домой. По крайней мере, она на это наделась.