Призраки Ёнсангу

      Феликс чувствует невесомость, словно сейчас плывёт по бескрайнему космосу. Нет ни холода, ни боли, ни каких-либо мыслей — лишь бестолковая эйфория и слепое понимание, что скоро всё наладится. Он не осознаёт, где находится. Не понимает, что происходит и как долго уже это длится. Взгляд Ли затуманен, окружающий мир мелькает перед ним разноцветными пятнами, а в ушах стоит противный оглушающий звон. О том, что он хотя бы существует, свидетельствует лишь неприятный металлический вкус, прочно осевший на языке, заполнивший рот и, кажется, даже глотку.       Однако не успевает Феликс заметить, как его дезориентация начинает сходить на нет. Сознание вспыхивает подобно спичке: резко и с яркими искрами, что распространяются по телу, словно по проводам, вновь зажигая в нём жизнь. Чувства постепенно наполняют его, освобождая от иллюзорных оков и вынуждая включившийся мозг работать в турборежиме. Первым, к сожалению, возвещает о своём прибытии осязание: мелкими осколками мороз вонзается в кожу, заставляя её гореть, а в некоторых местах и вовсе адски болеть. Сначала Ли думает, что дело заключается исключительно в той тяжести, которая с силой тянет его вниз, буквально выбивая последний воздух из лёгких, но очередная порция боли, пробирающая до костей при попытке пошевелить хоть какой-нибудь частью тела, моментально убеждает в обратном. Проходит, наверное, ещё несколько секунд перед тем, как Феликс чувствует следующее изменение — и к обострению слуха он оказывается совершенно не готов. Звуки города бьют в голову подобно железному молоту о наковальню, заставляя сердце гнать кровь в разы быстрее. Однако, когда эту какофонию тут же почти заглушает шум ветра, его окутывает дикая паника, ведь Ли неожиданно осознаёт: возможно, прямо сейчас он падает. Как назло, подтверждая эту теорию, подключается зрение. Оно проясняется неторопливо, точно специально, играется с собственным хозяином, как кот с мышкой перед тем, как её съесть. Правда, спустя какое-то время момент озарения всё же наступает, и первое, что отчётливо видит Феликс, — ночное звёздное небо и мелькающие где-то сбоку огни многоэтажек. Душа уходит в пятки. Ли хочется закричать, но крик этот застревает глубоко внутри, сдавливая грудь и переворачивая внутренние органы, словно из-за нахождения на адской карусели. Он мысленно вспоминает всех богов, которых только знает, и молится. Очень много молится. «Прошу,» — шепчет его обречённое сердце, а перед глазами волшебным образом вырисовывается портрет молодой девушки. Она корчит гримасы, смеётся и выглядит воистину счастливой. Она шевелит губами, и Феликсу кажется, словно он слышит её голос. Такой родной, знакомый с детства, и мелодичный, как у их матери. Ли уже давно хочет сказать ей, что её место на сцене, в лучах искренней любви и обожания, однако теперь у него вряд ли получится это сделать. Его время стремительно летит к конечной точке, и он не в состоянии изменить хоть что-то. Единственное, что остаётся Феликсу — надеяться, что существование его не было напрасным, что сестра обязательно справится без него и что в следующей жизни они вновь встретятся. Банальщина, но всё же. Он правда этого хочет. А ещё хочет того, чтобы происходящее оказалось сном.       Просто глупым кошмаром, от которого рано или поздно просыпаешься…       Но, сколько ни моргай, перед глазами лишь…       …Стоп, что?       За тяжёлыми предсмертными размышлениями Ли поздно понимает, что упустил из виду одну маленькую, но определённо значительную деталь: там, сверху, кто-то или что-то звездой падает вслед за ним. Неизвестный объект быстро приближается, обретая форму и всё более чёткие очертания. В какое-то мгновение Феликс даже признаёт в нём человека. Правда, рассмотреть того как следует он не успевает: всё, что удаётся выцепить ещё не потухшему взгляду, — это красный оттенок волос, который иногда показывается на свету, и полностью чёрная одежда.       Последнее, что слышит Ли — глухой удар собственного тела о землю. Боль разом уходит, и наступает тьма.       Затем образовавшаяся тишина вдруг нарушается уже ставшей обыденной мелодией будильника. Ему пора на работу.