Глава 4
27 февраля 2024 г., 19:35
Амензу погрузился в золотистую дымку, похожую на горячий воздух, мерцающий над поверхностью кустарников в разгар лета. Возможно, какое-то время он спал. Когда он снова пошевелился, свет в комнате изменился, становясь тусклее и темнее с наступлением вечера. Мендас лежал рядом с ним, беспокойно ерзая на простынях, засунув одну руку между ног. Пока Амензу затуманенно наблюдал, Мендас подтянул одно колено к груди, и тогда Амензу увидел, что пальцы принца погружены внутрь себя, по самые костяшки в его мокрую дырочку.
Член Амензу покалывало у основания, там, где его узел снова сжался и стал чувствительным. Он повернулся на бок и потянулся к Мендасу, его рука скользнула по бедру принца.
– Я тебе нужен?
Мендас застонал, тихий звук, который пронзил Амензу до глубины души. Он ничего не сказал, но в этом и не было необходимости. Амензу поднес руку к твердому члену Мендаса и обхватил его пальцами, отодвигая от живота. Он чувствовал, как член напрягается под его ладонью. Мендас толкался в хватку Амензу раз за разом, его тело превратилось в длинную тугую линию, и с криком он излился в руку Амензу.
Дыхание Амензу стало прерывистым. Он прижал Мендаса к кровати и поцеловал, при этом Мендас все еще был согнут пополам, а его рука зажата между ними. Мендас ответил на его поцелуй голодным открытым ртом и изогнулся так, чтобы обвить руками шею Амензу. Его пальцы пахли его смазкой, так сильно, что Амензу прервал поцелуй, чтобы повернуть голову и поднести пальцы Мендаса к своему рту, посасывая их, дабы ощутить вкус, который был точно таким же, как его запах, но сильнее.
Мендас еще немного поерзал. Его член потерся о живот Амензу, все еще твердый даже после оргазма. Он обвил ногами талию Амензу и продолжил свои извивающиеся, настойчивые маленькие толчки членом, от которых Амензу почувствовал, что кожа слезает с его тела одной сплошной простыней. Именно по этой причине священники давали обет безбрачия. Хватило лишь однажды ощутить вкус Мендаса – и Амензу забыл обо всех своих клятвах.
– Я чувствую тебя, – сказал Мендас хриплым голосом. – Снова твердый – ты ведь не откажешь мне?
Амензу выпустил влажные пальцы Мендаса изо рта.
– Я никогда тебе не отказывал! В прошлый раз ты сказал...
Мендас засмеялся, его рука лежала на затылке Амензу, зарываясь в его волосы.
– Я знаю, что я сказал. Но сейчас ты мне действительно нужен, мой жрец.
Амензу поцеловал его в шею, в теплую впадинку. Пространство между бедрами Мендаса было таким скользким, что Амензу не мог сориентироваться. Куда он должен был засунуть свой член? Он не видел, что делает, и не знал, куда целиться. Он покрутил бедрами, надеясь, что все как-нибудь уладится само собой.
Мендас выгнул спину и наклонился, чтобы взять член Амензу рукой.
– Позволь мне, – сказал он, но у него тоже ничего не получилось; головка продолжала ускользать, а Мендас продолжал смеяться, что только усиливало униженное разочарование Амензу. Животные делали это постоянно, и все же ему, мыслящему человеку, это не удавалось.
Мендас поцеловал его в щеку, теплое дыхание его смеха коснулось щеки Амензу.
– Не двигайся. Позволь мне сделать все самому. – Он сдвинул бедра, удерживая Амензу на месте, и надавил, и Амензу наконец скользнул в него, сначала медленно, а затем целиком.
Мендас со вздохом обмяк на кровати. Его руки свободно лежали на плечах Амензу, а кончики пальцев поглаживали покалывающую линию между его лопатками. Он был таким горячим и тугим вокруг его члена, скользко прижимаясь, когда Амензу двигался медленными толчками. Когда Амензу снова вошел, Мендас застонал и обхватил ногами его талию.
Стоны стали тем самым ободрением, в котором нуждался Амензу, чтобы успокоить свое уязвленное самолюбие. Он уперся руками в кровать и приподнялся, чтобы видеть лицо Мендаса, когда он снова и снова входил в его мокрую дырочку. Глаза Мендаса были закрыты, а рот открыт, и его свободная, непринужденная покорность придала Амензу уверенности в том, что он будет входить глубоко и медленно, толкаясь до тех пор, пока полностью не войдет в тело Мендаса, разделяя дыхание и кровь.
– Амензу, – вздохнул Мендас, его руки скользнули по плечам Амензу и вниз по рукам. Его веки приоткрылись. – Ты свяжешь меня узлом?
Амензу сглотнул.
– Да, думаю, да. – Он не чувствовал, что у него был большой выбор. Основание его члена постоянно пульсировало, и теперь он знал, что это значит. Он собирался трахать Мендаса до тех пор, пока его узел не набухнет, и связать их вместе, пока он будет накачивать Мендаса своей спермой.
Мендас подтянул колени к плечам и прижал ноги к груди, обхватив руками тыльную сторону бедер. Вот так, широко расставив ноги, Амензу мог видеть все: край дырочки Мендаса, натянутый вокруг его члена, тугую складку яиц. Он полностью вышел, чтобы видеть, как Мендас обхватывает разгоряченную головку его члена, когда он толкается обратно, и Мендас застонал, когда с кончика его собственного члена вытекло несколько капель жидкости.
– Амензу, – повторил Мендас дрожащим голосом.
Амензу потерял дар речи. Он жестко вошел, трахая горячий маленький вход Мендаса грубыми движениями бедер, поддаваясь инстинкту и настойчивости. Поясница у него была напряженной и горячей. Его бедра горели от усилий, в ушах звенело, зрение затуманилось, и он услышал собственный крик, когда покалывание и пульсация достигли своего пика, а его узел наполнился до такой степени, что он больше не мог двигаться, застряв внутри податливой дырочки Мендаса.
Мендас напрягся под ним, его ноги задевали локти Амензу, голова моталась взад-вперед.
– О, звезды, о, звезды, – повторял он снова и снова, пока, всхлипнув, не сжал узел Амензу еще крепче и не кончил.
Быстрые толчки его оргазма выдоили сперму из узла Амензу. Когда удовольствие запульсировало в нем, Амензу задрожал. Это было то, для чего были созданы их тела: возносить друг друга на новые высоты, сливаясь в экстазе.
Наконец сердцебиение Амензу замедлилось. В голове прояснилось. Мендас, моргая, смотрел на него снизу вверх, его взгляд все еще был затуманен тяжелыми веками. Амензу наклонился, чтобы поцеловать его, и почувствовал улыбку Мендаса у своих губ.
– Получилось, – сказал Амензу, и на этот раз он был очень рад услышать смех Мендаса.