Есть ли у драконов совесть
18 ноября 2023 г., 20:26
— Дракон, а у тебя совесть есть? Ты зачем человека обидел? Он же даже не эльф.
— Да его обидишь, как же. Он первый с кулаками полез, как только я в комнату вошёл и решил посмотреть, что это в кресле валяется.
— Ну и как? Понравилось то, что увидел? — Хаосюань вплотную приблизился к дракону и заглянул в глаза.
— Ну, если бы он не был таким нервным, то в принципе ничего так.
— Цзиян, ты хорошо подумал, что сказал? — Хаосюань вжал дракона в стену, сдавив горло сильными пальцами.
— Вот ещё. Чего вдруг я должен о чём-то думать?
— Сколько раз я тебе уже говорил, что ты можешь смотреть только на меня?
— А кто ты такой? Чего вдруг ты решил, что можешь мне что-то запрещать или указывать? Ты два года за мной таскаешься, и что? Ты мне никто, дроу!
Хаосюань не сказал ничего, лишь резко выдохнул через сжатые зубы, закинул дракона на плечо и открыл портал, а затем следующий — и так до тех пор, пока не оказался с матерящимся на плече драконом в своём собственном доме.
Швырнув парня на кровать и перехватив обе его руки одной своей, Хаосюань внимательно вглядывался в изученные за два года до мельчайшей родинки черты и молчал.
— Ты чего молчишь, придурок? Ну скажи уж что-нибудь. Поиздевайся над драконьим принцем, которого так запросто смог обездвижить какой-то дроу, — Цзиян старался выкрутиться или хотя бы лягнуть несносного остроухого, но получалось слабо.
Он мог только ругаться, да и то лишь до тех пор, пока Хаосюань, привязавший его руки к изголовью кровати, не накрыл его губы своими. Поцелуй был самым нежным и бережным за всю драконью жизнь принца. И он затих, опешив от такого контраста.
Чужие губы исследовали и ласкали, даря неизведанные ранее ощущения. Чужие руки изучали и освобождали от вдруг ставшей ненужной одежды.
То, что он лежит абсолютно голый перед посторонним, Цзиян осознал, лишь когда чужой язык очертил головку, а после двинулся по стволу вниз. Дроу вытворял с ним что-то странное, но организм дракона отзывался на это как никогда раньше. Хотелось ещё, хотелось больше, хотелось сильнее.
Когда чужие пальцы с чем-то густым и скользким сменили язык там, где раньше никого не было, дракон застонал от избытка эмоций, стараясь развести ноги как можно шире, чтобы почувствовать чужое проникновение ещё глубже.
Цзиян, не открывая глаз, дрожал от переполнявших его ощущений, пока не понял, что что-то не так. В один миг всё пропало, кроме ощущения чужих пальцев на собственном члене, пережавших основание.
Чужой шёпот в самое ухо заставил вздрогнуть:
— Всё должно быть не так, мой принц. Всё не так. Я ждал тебя два года. Два года мечтал, что однажды ты сам захочешь быть со мной. А ты до сих пор даже имени моего не знаешь. Я всё так же для тебя просто какой-то дроу. Такой же, как тысячи других, — Цзияну стало страшно от обречённости, звучавшей в голосе того, кто дарил наслаждение всего несколько мгновений назад. Когда он почувствовал, что его член с чужой помощью проникает в дроу, он распахнул глаза и замер от вида перекошенного мукой красивого лица.
— Что ты творишь? — Цзиян подмял Хаосюаня под себя и встряхнул за плечи.
— Ты… Но как?
— Хм… — Цзиян щёлкнул пальцами, и в его руке оказался пузырёк с ароматическим маслом, который он почти два года хранил именно для такого случая. — Как-то так, — дракон пальцем обвёл губы парня, распластанного под ним. — Почему ты остановился, дроу? Ведь ты видел, что можешь взять меня и сопротивляться я не буду?
— Этого хотел я, но не ты. Просто реакция организма. Да, я хочу быть с тобой. Два года мечтаю, что однажды ты будешь моим. Но не вот так. Если мне не удалось завоевать твоё сердце, то пусть лучше я один раз почувствую тебя в себе, чтобы хоть так соединиться с тобой, но принуждать тебя не стану.
— Глупый, глупый дроу. У тебя была ТАКАЯ возможность, но ты её упустил. Так что сегодня, Хаосюань, я первый сверху, — ещё один щелчок пальцев, и уже руки дроу оказались привязанными к изголовью. Но он и так не сопротивлялся, а лишь во все глаза смотрел на счастливо улыбающегося дракона, которого любил столько времени. Дракона, склоняющегося над ним для того, чтобы тут же облизать кончик уха, разгоняя по телу мурашечное покалывание.
Эта ночь перевернула в душе и мозгах Хаосюаня всё, что там накопилось. До этого дня или этой ночи он не знал, что можно быть с кем-то настолько близко, растворяясь и сливаясь во что-то единое и незыблемое. Не знал, что можно так гореть не только от физических, но и эмоциональных ощущений, захлёстывающих в момент принятия того, что ты не только любишь, но и любим. Не знал, что можно быть бесконечно счастливым просто видя, как хорошо тому, кому ты отдал своё сердце. Не знал, когда ему развязали руки, ощутив это лишь зарываясь пальцами в чужие волосы и углубляя и так слишком горячий поцелуй. Не знал, что абсолютно всё равно, принимаешь ты или берёшь в этой любовной игре, потому что в любом случае отдаёшься весь без остатка.
Проснулся Хаосюань сразу, стоило лишь ощутить чужую ладонь, погладившую его по лицу.
— Доброе утро, Ваше Высочество, — нежно поцеловал чужие пальцы, открывая глаза.
— И давно ты такой вежливый, дроу? — удивлённо выгнулась бровь дракона.
— Не обольщайся, это разовая акция, — дроу притянул принца к себе. — Что случилось? Чего не спишь?
— Нужно возвращаться, нас там во дворце драконов потеряли.
— Тебе открыть портал? — враз помрачнел Хаосюань.
— Не понял. Вообще-то я рассчитывал, что с моим братцем объясняться ты будешь сам. А ты получил то, что хотел, и выпроваживаешь?
— А можно?
— Глупый дроу! Не можно, а нужно!
Собрались они гораздо быстрее, чем раздевались вчера, и дроу почему-то даже не потребовалось несколько портальных переходов. Раньше у него никогда не получались дальние перемещения, но в этот раз всё было по-другому. Он крепко держал дракона за руку и не выпустил даже тогда, когда они входили во дворец.
— Цзиян, какого хрена ты творишь? — голос правителя драконов звоном отразился от стёкол его кабинета, куда младший дракон и дроу вошли, держась за руки.
— Не смей на него орать, — дроу сделал шаг вперёд, заслоняя дракона, и услышал из-за спины едва различимый смешок.
— Ты кто? — сказать, что правитель драконов был удивлён, — значит ничего не сказать. Так с ним не смел разговаривать никто и никогда. — И почему я не могу орать на собственного брата, если он это заслужил?
— Потому что теперь орать на него могу только я.
— Цзиян, что происходит и где светлоэльфийский принц?
— А я поменялся с наследником дроу. Я ему светлого, а он мне вот его, — и младший дракон ткнул в дроу пальцем.
— И что ты будешь с ним делать? — Драконы перекидывались словами, казалось, совершенно не обращая внимания на нахмурившегося Хаосюаня.
— Ну ты же знаешь, фантазия у меня богатая, что-нибудь да придумаю, — но, оценив расстроенный вид своего дроу, Цзиян тут же добавил: — Но в основном планирую любить и беречь.
— Даже так? — старший брат не мог не удивляться подобным словам, потому что младшему до сего дня были не свойственны такие порывы. — Ну, а ты что скажешь, дроу?
— Я два года за ним как собачка таскался — как думаешь, могут быть у меня возражения, а, дракон? Так что больше орать на него не смей. Он теперь мой, — Хаосюань притянул к себе принца и умостил голову ему на плечо, совершенно не боясь в этот момент ни правителя, ни кого-то ещё.
Но идиллия длилась недолго: раздавшийся из амулета связи голос Чжочэна вернул младшего дроу с небес на землю.
— Хаосюань, что случилось? — принц сжал его пальцы, заглядывая в глаза.
— Светлые напали на дворец. Мне нужно идти.
— Я с тобой.
— Нет. Ты будешь ждать меня здесь. Я вернусь. Обещаю. Правитель, присмотри за ним, пожалуйста. Но орать всё равно не смей.
Когда за спиной Хаосюаня закрылся портал, драконы переглянулись, и если бы в этот момент дроу видел их улыбки, он бы точно посочувствовал тем, кто стал их причиной.
— Ну что, братишка, полетим или портал? — правитель, как всегда, позволил младшему выбирать.
Никто не знал, но старший брат, после гибели родителей, всегда бесконечно баловал Цзияна и позволял ему абсолютно всё. Да, он знал всё, что делал и чем увлекался младший, но никогда ничего не запрещал. И о странном отношении брата к дроу он тоже знал. И сейчас, увидев этих двоих наконец-то вместе, понял, что Цзиян никому не позволит навредить своему остроухому, ведь обещал же любить и беречь.
— А напомни мне, братик: мы когда-нибудь демонстрировали ушастым то, что умеем летать?
— Ну тогда полетели. Впечатлим соседей.
