Сброс

Вдох. Выдох. Вдох. Подняться с кровати, пройти пару шагов. Открыть ящик тумбочки, посмотреть на экран телефона. Все просто, очень просто, так? Подняться с кровати. В ногах чувствуется непозволительная, всепоглощающая слабость. Ацуши немного потряхивает, когда он медленно направляется к тумбочке, считая каждый шаг. Раз… Два… Три. Три шага. Три вздоха. Надо открыть ящик. Взяться за ручку, чуть потянуть на себя, посмотреть в открывшееся пространство. Накаджима знал что именно там лежит наизусть. Когда думаешь об этом пронизывает резкое чувство покинутости, одиночества и ненадобности, но смотреть на это… Совсем другое. Пять предметов, занимающих маленькое пространство ящичка. Маленький брелок зайца – всё, что осталось от прежней Кёки. Он изорванный и уже совсем не такой аккуратный и милый, как и сама Изуми. Иногда Ацуши в приступах паники сжимал его в руках с такой силой, что синтепон в некоторых местах вываливался наружу, как бы парень не старался его подлатать. Маленький брелок, который девушка аккуратно вложила ему в руки, отправляясь на свой последний бой, долгое время был центром мира Накаджимы. Он пытался, пытался встать, пытался взять себя в руки, но всё, что он мог – это смотреть на юную Изуми, которая пыталась продержаться до прибытия остальных членов агентства. Четкие приказы, разрезающую воздух, как и клинки Снежного демона, навсегда отпечатались в памяти Ацуши. Шляпа Кенджи, пришедшая в негодность. Такая легкая, почти невесомая, но вызывающая ураган эмоций. Кенджи. Кенджи, который стоял на своем до последнего. Кенджи, который бесстрашно пошел в бой против «Ищейки». Кенджи, который улыбался до своей последней секунды жизни. Кенджи, который отдал свою жизнь, спасая Накаджиму. «Живи, Ацуши!» — прокричал он, широко улыбаясь, а из его спины уже показался конец остро наточенного меча, разделившего его тело на две части. Легкая, чуть поврежденная шляпа упала с его головы первой. Парень схватил её и побежал вперед, припустив что есть силы, используя форму тигра. Он был чудовищно напуган, разбит и потрясен. Всё, что он мог – это сжимать маленькую шляпу, пытаясь сохранить минуты жизни, которые подарил ему его товарищ. Глядя на неё, парень видел яркую, как солнце, улыбку Кенджи, которая заставляла глаза непроизвольно лить слёзы. Около шести листков из тетради Куникиды. На страницах есть их расписание, несколько дел на следующую неделю, список покупок… Всё, напоминающее о старой жизни. Их Ацуши передали уже потом, после того, как он очнулся в госпитале Портовой мафии. Сам Мори-сан лично поведал ему о судьбе его друзей. Руки парня безудержно тряслись, когда он смотрел на остатки того, что было ему хорошо знакомо. Того, что казалось таким родным. Тогда он проплакал около трёх часов, а после, когда медсёстры пришли сменить капельницу, чувствовал себя абсолютно неживым. Просто телом, лежащим на койке: непонятно зачем существующим, без дома, без семьи, без судьбы. Самое важное – одно из последних фотографий агенства в полном составе. Дазай-сан долго настаивал на том, чтобы сделать её. В руки к Ацуши она попала совершенно случайно, и парень бы ни за что не подумал, что она будет иметь для него такое огромное значение. Здесь всё так, как и должно быть. Куникида-сан о чём-то ворчит, Йосано-сан поправляет свои волосы. Кёка отвлеклась на что-то в окне, улыбается. Фукудзава-сан смотрит в камеру, замерев в элегантной позе. Кенджи, Танизаки и Наоми о чём-то болтают между собой, Ранпо рядом запихивает в себя третью порцию блинчиков с кремом и клубникой. Дазай-сан кажется счастливым. Ацуши зачеркнул на этой фотографии себя. Он уже не тот мальчик, которым был раньше. Ему уже почти двадцать лет и всё, в его новом мире, устроено абсолютно по другому. Последнее, о чём Накаджима задумывался реже всего. Телефон. Обычный телефон, подаренный ему Акутагавой в день его вступления в мафию. На заставке те же обои, что были полгода назад. Несколько сообщений на горящем экране от Коё-сан, справляющейся о его здоровье и о предстоящей миссии. Два от Хигучи, предостерегающие. Несколько от Гин, и их содержание парню очень не понравилось. Рюноскэ был очень зол и направлялся к нему домой, с намерением вытащить Ацуши из кровати и «привести его в чувства». Остальные, конечно, были от самого Акутагавы, который в скором времени от угроз перейдет к более знакомым ему действиям. Накаджима откинул телефон обратно в ящик, начиная собираться. С переходом в Портовую мафию его стиль одежды поменялся. Он стал больше времени уделять внешнему виду, этому его научила Коё-сан, которой отдали юного новобранца. Она скорее обучала его манерам и прививала более подходящую для мафии жестокость, подставляя плечо, когда становилось совсем плохо. Технике боя же и пользованию оружием он учился у Рюноскэ. Они вместе выходили на крышу общей на то время многоэтажки, принадлежащей мафии, и сражались. Кроваво, жестоко, не оставляя ни малейшего намёка на партнерство в обычное время. Они пытались перегрызть друг другу глотки, поддаваясь звериному чутью, находясь на самом краю крыши, желая продлить время своей жизни. В остальное время же, став напарниками, Акутагава смирился с Ацуши рядом с ним. Иногда сам проявлял интерес к жизни парня, помогая устроиться, брал на прогулки с собой и Гин, разделяя «семейное» время с Накаджимой, помогая ему почувствовать себя чуть лучше. Да, пусть это было грубо и неумело, но именно это помогло тигру смириться с новой реальностью. Акутагава был раньше, Акутагава спас его, Акутагава будет и сейчас, когда он снова закрылся от всего мира, не желая продолжать своё существование. Накинув на плечи плащ и нацепив перчатки на руки, он открыл дверь, подозревая, что Рюноскэ уже совсем близко. Расстояние между общежитием Портовой мафии и его квартирой было не так уж велико. Ацуши прислонился к стене, переводя взгляд на окно. Когда он сломался? Когда все стало таким? Он продолжал бороться против мафии и после падения детективного агентства. Он хранил свою веру глубоко в сердце, она защищала его. А теперь? Теперь он белый жнец Портовой мафии. Искусный убийца, его боятся многие, он сам себя побаивается. Но это не то. Это не его жизнь, не его судьба, это всего лишь стремление выжить. Заслышав тихие шаги на лестничной клетке, Накаджима вновь сфокусировался на настоящем. – Ты пришёл. – Потому что ты не соизволил мне ответить, идиот. – Я знаю. Ацуши говорил полушепотом, одновременно впуская Рюноскэ в свою квартиру. Брюнет окинул его полупрезрительным взглядом, оценивая беспорядок на голове. Да, все же ему стоило взять в руки расческу, а не рассматривать пролетающих мимо птиц из окна. – Что по миссии? Ты же для этого пришел. – Очень просто. Пара разбушевавшихся эсперов, возомнивших себя гениальными ворами. Расправимся за пару часов. Если ты не в состоянии выполнить даже это, я сам справлюсь. Акутагава столкнулся со стеклянным взглядом глаз Ацуши, понимая, что тот всё обдумывает. Он бы никогда не согласился на миссию, зная, что может напортачить. Рюноскэ немного коснулся плеча парня, напоминая, что он вправду может взять всё на себя. Акт молчаливой поддержки возымел действие и Ацуши почти сразу вернулся в разговор. – Расскажи чуть больше, Рю. Я справлюсь.