Сброс

Акутагава пытался сосредоточиться на чём-то другом, но ожидание неизбежного занимало все его мысли. Он сидел на полу, пытаясь унять свою тревогу за напарника и проработать план действий после своего появления. Рюноскэ знал, что Ацуши ему безоговорочно доверяет, поэтому если что-то пойдёт не так, парню будет вдвойне сложнее думать об этом. Он сотни тысяч раз прокручивал в голове все самые ужасные сценарии, анализируя их и продумывая как их предотвратить. Шанса на ошибку не было, и Акутагава это понимал. Он вновь казался себе маленьким бездомным мальчиком, центром жизни которого была сестра, а сейчас у него в мыслях засело одно. Как предотвратить смерть напарника? Да, шанс на успех высок, но Дазай-сан учил его: «Если ты не переиграешь врага, то он переиграет тебя» и почти всегда оказывался прав. Для Рюноскэ проходили часы, пока для всех минуты, и мучительное ожидание заставляло его всё сильнее верить в свою беспомощность. В какой-то момент он дошёл до того, что представлял насколько хорошую речь он сможет произнести на похоронах Накаджимы и о чём именно она будет. Парень быстро откинул ужасные мысли в сторону, пытаясь сконцентрироваться на чём-нибудь другом. Например, Гин говорила, что стоит позвать Ацуши на ужин, а то они давно не виделись. Да, это было бы неплохо. Ацуши бы помогал его сестре с готовкой под какую-то лёгкую музыку, они бы как обычно шутили и смеялись, иногда пускаясь в пляс, а Рюноскэ сидел за столом, наблюдая за этой идиллией и иногда пробуя кулинарные творения. Такие выходные они часто устраивали в первый год вступления Накаджимы в мафию. Сердце Акутагав потихоньку таяло по отношению к младшему товарищу, а Рюноскэ всё чаще ловил себя на мысли, что ему нравится, насколько меняется его новый напарник в обычной жизни, улыбаясь и стараясь помочь во всём. Они часто болтали по душам, после девятнадцатилетия Накаджимы о их прошлой жизни и детстве, с удивлением осознавая, насколько они похожи. Акутагава впервые впускал в свою душу человека, который не был Гин, а для Ацуши, казалось, такие разговоры были единственным способом справиться с изменившейся реальностью и свыкнуться с потерей прежнего и обретением нового дома. Прошёл почти год, а они все стали друг для друга самыми важными людьми, хоть все трое и отказывались это признавать. И сейчас, когда он почти потерял обоих, Рюноскэ боялся всего, что только может произойти в этот час. Он никогда не думал, что заслуживает быть счастливым, но когда ему дали то, в чём он доселе не нуждался, парень отдал бы всё на свете, чтобы Гин и Ацуши могли жить легко и беззаботно. Мысленно, Акутагаву вернулся к тому, что Гин всё ещё в коме после сотрясения мозга. Он не мог перестать волноваться, но мог взять себя в руки и не подвести своего напарника. В кончиках пальцев начало покалывать. Рюноскэ понял, что очень скоро Люси поменяется с ним местами. Он глубоко вздохнул, напрягая мышцы до предела. Пальцы почти онемели. Пора. Он прыгнул. Вперёд, в неизвестность. *** Над головой у Накаджимы пролетело что-то очень большое и длинное, а вслед за ним позади приземлился и Тысячекрылый. Он обернулся и, увидя позади себя Акутагаву, улыбнулся, как можно скорее поднимаясь с земли. Их враг тоже не медлил и, перекатившись, встал на ноги, наблюдая за напарниками. Птицы над их головами грозно загалдели, шелестя крыльями и стараясь пробраться сквозь толстые ветви дерева. Наконец, Ацуши заметил, что же сбил Рюноскэ. К дереву был припечатан комок воронов, больше похожий на липкую однородную массу после удара Расёмоном. Парень вновь поёжился от того, что такая сила могла когда-то и его превратить в лужицу. Тысячекрылый начал медленно поднимать руки. Парни переглянулись, понимая, что пора действовать. Накаджима со всей прытью тигра кинулся на врага, одновременно слыша, как над их головами ломаются ветки. Птицы пробили оборону, но сейчас на это было абсолютно всё равно. Протягивая лапу с заострёнными когтями, он успел заметить ужас в глазах их общего врага. А сзади уже слышалось противное карканье ворон, что агрессивно пытались его нагнать. Еще немного, и он вырвет сердце Тысячекрылого, сжимая его в своей лапе. Ликуя, Накаджима совсем забыл об осторожности. Благо, у него всегда есть верный напарник, который и поддержит в трудную минуту, и снесёт его Расёмоном, за секунду до выстрела. Он разрезал воздух чередой пуль, оглушая близко подлетевших птиц, заставляя их сталкиваться друг с другом и падать на землю. Ацуши немного ошарашенно оглянулся на Акутагаву, который в свою очередь стойко сражался с кучами птиц, отгораживая себя плащом, если пернатые подбирались слишком близко. Что ж, похоже, несмотря на поддержку Рю, ему придётся сражаться в одиночку. Тысячекрылый уже перезаряжал оружие, готовясь открыть огонь. Накаджима быстро заработал головой. Даже несмотря на тигриную регенерацию, выстрел в голову или сердце стал бы летальным, а организм за два дня без сна и отдыха работает на грани своих возможностей. Значит, единственный его вариант – это работать головой. Стоит заманить в его ловушку, и самое очевидное – это использовать деревья. Можно попытаться подпилить места у корня веток, и загнать его в самую густую часть, чтобы ненадолго обезвредить. Для этой работы больше подойдёт Акутагава с его Расёмоном. Накаджима вспомнил, насколько непроглядной была крона деревьев, когда они с Люси подходили сюда. Надо заманить его туда. Вновь напрягая мышцы, парень рванул к началу аллеи. – Бесполезно бегать, тигрёнок, я тебя всё равно поймаю! Как и ожидал Ацуши, их противник полагался силу и с лёгкостью повёлся. За спиной раздалась ещё одна очередь, несколько пуль, кажется, попали ему в ноги, но тело продолжало бежать, заходясь в приступе адреналина и превозмогая боль. Почти добежав до места, Накаджима замедлился, а после и вовсе остановился, смотря, как приближается его противник. Он начал ощущать покалывание во всём теле, которое предзнаменовало удачное превращение в тигра, но Тысячекрылому об этом пока знать не обязательно. – Что, некуда бежать? Ацуши медленно вдохнул и выдохнул. Собрав остатки контроля, он дал своему телу один простой и понятный приказ: прыгнуть. – Разве что тебе. Он оттолкнулся сильными звериными лапами от земли, ломая ветви, которые начали осыпаться еще раньше, чем он приземлился. Под весом взрослого животного они обломились с громким хрустом, оставляя несколько крепко сплетённых между собой деревьев почти голыми. Может, способ и не самый разумный, но действенный. При соприкосновении с землей послышался крик, а затем и треск сломанных конечностей. К сожалению, не только Тысячекрылого, но и вернувшегося в обратную форму от недостатка сил Накаджимы. Парень был на грани потери сознания и, лёжа на груде веток, осознал, что не может продолжать бой. *** Акутагава упрямо отбивался от назойливых птиц, которые окружили его, стараясь задержать. На фоне он услышал несколько выстрелов и понадеялся на то, что Ацуши не попадёт в одну и ту же ситуацию во второй раз. Сколько бы парень не убивал воронов, их становилось всё больше и больше. Он уже не мог точно сказать, когда вступил в бой, потому что всё время растянулось в сплошную вереницу чёрных крыльев. Казалось, они прилетали со всех частей города, несмотря на то, что в Йокогаме сейчас почти зима. Рюноскэ разрубал их своим Расёмоном, параллельно защищая спину и надеясь, что Накаджима справится. Он уже не слышал ничего, кроме оглушительного карканья и биения собственного сердца. Именно сейчас в голову лезли мысли о том, что они не справятся, что все провалится и Ацуши не сообразит, как избавится от Тысячекрылого. Пожалуй, умереть, заклёванным птицами до смерти, один из самых ужасных исходов. Акутагава почти физически ощущал кровь на своей одежде, лице, руках и всём, что его окружало. Вдалеке снова раздалось карканье. Сначала, Рюноскэ не понял, что именно это значит, да и не расслышал из-за обстоятельств. Но потом, когда птицы, окружавшие его, начали улетать, потихоньку освобождая видимость, парень заметил чёткие ряды и их направление. Будто похоронный марш в честь умершего правителя. В душе Акутагавы поселилась доля беспокойства и, проскальзывая в освободившиеся участки, он поспешил за птицами. Парень увидел огромную, развороченную поляну, многие деревья торчали вверх корнями, наклонённые к земле. И там, где-то в центре пирамиды ветвей, торчали конечности, без сомнения принадлежащие Накаджиме. Рюноскэ никогда не замечал в себе склонностей к телепортации, но он в мгновение ока оказался рядом с напарником, разгребая ветви и сам увязай в них. Когда тот наполовину откопал его, он одновременно начал проверять пульс и дыхание. Благо, и то, и другое было в норме, насколько это возможно у раненого товарища. Рюноскэ наконец выдохнул. Всё закончилось. – Поехали домой, Ацуши. Мы победили. Как только тигр очнётся, он открутит ему голову, но пока парень только бережно достал Накаджиму и обвил его Расёмоном, неся рядом с собой. Совсем скоро они оба будут дома. *** Кавабата не чувствовал своих ног, да и промёрзших пальцев общем-то тоже. Огромная ветка упала на него, дробя кости и оставляя от ног кровавое месиво. Под ногтями забилась грязь, но он всеми силами продолжал ползти. Цепляясь за свою никчёмную жизнь всем, что у него осталось. По щекам текли дорожки слёз. Он не хотел это заканчивать. Ещё немного времени. Он не жил так, как хотел, он не сделал ничего. Всё его существование было одной огромной ошибкой. Он так и не увиделся с сестрой. Он так и не доказал матери, что достоин её любви. Он ни разу не бывал в храмах и не выезжал за пределы Японии. Руки нещадно болели, не выдерживая веса всего тела. Ещё один вздох. Он хотел съесть мамину любимую лапшу. Он хотел, чтобы она погладила его по голове и прошептала, что он молодец, что он ни в чём не виноват. Что он переживёт эту ночь. Что она любит его. Ещё один метр. В воздухе висел запах крови, вся его одежда отдавала чем-то неприятным. Ему не привыкать к грязи, но он не хотел мириться с собственным бессилием. Его бросили все, даже птицы. Никому на всём свете он не был нужен. Мужчина сжал кулаки и зарыдал в голос. Он кричал, разрывая глотку, чувствуя вкус слёз на языке. Уши заложило и Ясунари беспомощно упал на землю. Тело отказывалось ползти, тратя последние силы, чтобы согреть его перед смертью. Голова закружилась. Перед глазами вновь встала знакомая картина. Мама зовёт его кушать, вытирая руки о старый передник. Сестра бежит первой, накидываясь на еду и они все вместе смеются. Тёплое летнее солнце заливает комнату. Да, ему по-настоящему тепло. Он обнимает мамочку и говорит, что она самая лучшая. Женщина ясно улыбается. Это последнее, что видит Кавабата. Это то, о чем он мечтал всю жизнь. Хозяин присел, проверяя пульс на шее Тысячекрылого. Его не было. Он раздраженно вздохнул, смахивая грязь с лакированных туфель. Только зря добирался. Ещё одна его легенда про непобедимого монстра разрушена Накаджимой Ацуши. Это не конец, чем бы его не считали. Мужчина поднял руками в перчатках ещё тёплое тело, протаскивая немного дальше и сталкивая в реку. От трупа избавился, теперь можно и возвращаться. Чтобы разрушить мафию изнутри нужно чётко и долго идти к цели. Шаг за шагом. Он не позволит его злости завладеть разумом и телом. Чтобы не случилось, контроль всегда должен стоять превыше всего, так его учили с самого рождения. Хозяин не думал о своей мести, как о чём-то легко достижимом. Несколько лет назад, когда этот план только созрел в его голове, мужчина абсолютно не знал, с чего начать. Но сейчас все по-другому. У него есть армия из безумно опасных наёмных убийц, что с каждым разом всё чаще и чаще приносили деньги и личные победы для него одного. Сейчас у него на счету миллионы, а в голове самые различные мысли, и никогда чувства. Но одно он знает точно. Он не позволит Накаджиме Ацуши быть счастливым. Что бы ни случилось, как бы парень не выкручивался. Он никогда не забудет, того, как тигр яростно кромсал его родных. Он никогда не простит явившегося из ниоткуда зверя, что обрушил страшную кару на всю их деревню. Его существование заключалось только в отмщении, и он был этим доволен. Только из-за тигра он познал жестокую правду жизни и обрёл цель, идя к которой Хозяин стал абсолютно другим человеком. Вся его жизнь до этого казалась детской игрой, по сравнению с тем, что есть сейчас.