взгляни на себя, детка

      Громкое хлюпанье смазки будоражит и без того донельзя возбужденное тело. По коже бегают табуны мурашек. Член ощущается каменным, обильно истекая предэякулятом. Вставшие горошины сосков безбожно трутся о грубую, черную кожу портупеи, заставляя Ли вздрагивать каждый раз от этого соприкосновения и глаза закатывать пораженно. Дыхание сбито напрочь, поскольку голосистые стоны, переходящие в скулеж, не дают Минхо возможности свободно вдохнуть кислорода.       Ноги совсем немного затекли из-за позы, в которой они находятся: Минхо сидит на коленях, спиной откинувшись на тело Джисона позади себя, разместив свою резко потяжелевшую голову на крепком плече Хана. А спереди них — зеркало в пол, которое в краску старшего вводит лишь сильнее с каждой прожитой минутой напротив него.       Разум заволокла поволока нестерпимого удовольствия, от которого Минхо готов в разные стороны метаться, надеясь уйти от столь дразнящих и одурманивающих прикосновений своего парня. Но Джисон настойчиво не дает ему сделать этого, своей рукой грубо сжимая и без того стянутую портупеей кожу на ляжках, вдавливая Ли в пол, чтобы задницей своей не ерзал, как сучка в течку.       — Посмотри какой ты грязный, малыш, — на ухо греховно шепчет Хан, прикусывая покрасневшую мочку ушка. — Чертовски мокрый, детка, — томно продолжает Джисон, медленно водя по длине чужого члена, пока вторую руку к черному ремешку на бедре опускает, чтобы дразняще оттянуть и в следующую секунду отразить шлепок от стен комнаты. Минхо ойкает, а затем стонет протяжно, не выдерживая этого томительного темпа, с которым его парень издевается над ним уже пятнадцать минут.       Ли пропускает мимо ушей чужой приказ, сказанный игривым тоном, утопая в своем наслаждении и тонне эмоций, что зашкаливают внутри. Он лишь глаза сильнее жмурит, брови свои хмуря и губу нижнюю безжалостно терзая. У Минхо крыша едет конкретно, от того, каким способом его парень решил сегодня довести. Потому что кончить от одних грязных слов и нерасторопных движений на члене — это боль, граничащая со сногсшибательным чувством освобождения.       — Минхо, ты меня не услышал? — в голосе проскальзывают ноты недовольства, что заставляют бабочек внутри подохнуть и на последнем издыхании ударить четко вниз живота. По телу судорога проходит, когда Джисон цокает, самостоятельно хватая чужой подбородок указательным и большим пальцами, дергая вперед, чтобы голова Ли оторвалась от его плеча. — Смотри и внимай, как я буду доводить тебя лишь пальцами, моя похотливая детка, — язвительно шепчет Хан, сильнее сжимая хватку на чужой коже, заставляя парня сдавленно проскулить.       Хан с дьявольским наслаждением ловит каждую йоту эмоций на любимом лице, самодовольно фыркая от расфокусированного взгляда, с которым на него смотрит Ли через зеркало.       Боже, Минхо выглядит таким затраханным.       Влажные волосы, блестящий от пота лоб, передернутое непомерным исступлением лицо, нервно дергающийся кадык, искусанные губы. На груди — метки вожделенной любви синевато-фиолетовым расцветают. А то, как черные ремни туго стягивают нежную кожу, ярко контрастируя на фоне укусов, засосов и природной бледности Ли — великолепно.       Однако самая большая слабость Джисона — чужие бедра. Пухлые, мягкие, так ахиренно растекающиеся, когда старший садится на его колени. Задницу и ляжки тоже огибает кожаная змея, затянутая особо сильно на этих местах.       Минхо сам попросил, а Хан не стал возражать.       Пышные бедра, стянутые ремешками, выглядят слишком божественно. Кожа возле утяжек особо промятая, что создает иллюзию того, что шикарные ляжки еще больше, чем являются на самом деле.       — Давай, малыш, раскрой свои ножки для меня, дай мне увидеть тебя полностью беззащитным, в своей власти, — слова Хана сладкой патокой растекаются внутривенно, заставляя Минхо приглушенно простонать от все еще чертовски медленного темпа на своем до предела возбужденном члене. Сказанное Джисоном доходит до мутного разума только спустя минуту, все это время Ли, тяжело дыша, растерянным взглядом пялился в зеркало, остервенело облизывая свои губы.       — Боже, детка, я всего лишь отшлепал тебя на балконе полчаса назад, а ты уже стал таким жаждущим, что мозг отключился, — выплевывает ехидно Джисон, ноготком надавливая на уретру на чужом члене, заставляя Минхо резко бедрами ввысь податься и гортанно простонать. — Может мне стоит повторить практику? Полагаю, что ты слишком похотливый мальчишка. Мне стоит наказывать тебя чаще, а? Вид твоих пылающих бордовым ягодиц чересчур привлекателен. Самое то для такого бесстыдника, — несколько шлепков приходятся на кожу бедер, выбивая задушевные вскрики из податливого тела Ли, у которого мозг еще сильнее плавится от этих самодовольных слов, срывающихся с уст младшего.       То, насколько Джисон неуважительно относится к нему сейчас — сносит голову Ли. Он свой разум в теле не ощущает, полностью превращаясь в натуральную стенающую, безвольную куклу.       — Да, пожалуйста, пожалуйста, — как в горячке молвит Минхо, прерываясь на звонкие стоны, когда чужая рука начинает грубее надрачивать его член, наконец задавая более ускоренный темп.       — Хах, я не сомневался. Хочешь снова быть отшлепанным рукой, как нашкодивший ребенок? — чопорно молвит Джисон, свободную от члена руку укладывая на низ живота Ли, специально надавливая, чтобы заставить парня перед собой чертыхнуться. Мин быстро кивает, как игрушка-собачка на панели машины, остервенело кусая свои губы. Его веки норовят схлопнуться, однако твердый, полный грязной похоти, взгляд Хана не дает это сделать, сверля в нем дыру и давя своей доминантной аурой. Минхо же действительно полностью в его власти.       Замыленный взгляд совершенно случайно цепляется за их позу. Боже, Ли выглядит действительно как какая-то блядь: с раздвинутыми ногами, темными засосами на груди, в объятьях портупеи, бесстыдно стягивающей его природные прелести. Картину дополняет его полная нагота, в то время как позади сидящий Джисон одет целиком. На нем черная рубашка с такого же цвета брюками. Лишь рукава закатаны, являя божественный вид на венистые предплечья, которые становятся еще более рельефными из-за ускорившихся движений на члене Минхо.       — Клянусь, детка, как только ты снова кончишь, я нагну тебя раком перед этим ебаным зеркалом, вылижу полностью, чтобы твоя дырка стала настолько влажной, что каждое следующее движение сопровождалось громкими хлюпами. После чего свяжу твои чудесные руки за спиной и наконец трахну до потери пульса на весу, чтобы ты в полной мере ощутил, что, блять, ты мой. Только мой. Весь. Без остатка, — натуральный рык исходит из горла Хана, распуская по телу Минхо особо чувствительные токи. Рука на его органе движется в ошеломляющем темпе, грубо, жестко, мокро. Так, как до дрожи в коленях любит Ли.       — Да, да, пожалуйста, пожалуйста, — лихорадочно, едва ли не кричит, Минхо, глаза до орбит закатывая, чувствуя, как чужие слова и столь невероятные движения на члене подводят его к краю.       — Все для моей любимой сучки, — фривольно хмыкает Джисон, крепкой хваткой цепляя чужой подбородок, чтобы резко повернуть его на себя и впиться в губы беспощадным поцелуем.       Джисон кусается, сразу же своим языком в чужую полость проникая, начиная замысловатый обмен слюной. Минхо не может просто сделать хоть что-то, потому что оргазм ему на пятки наступает и стонать хочется так чертовски сильно. Он пытается уйти от крепкой хватки и настойчивых губ Хана, чтобы хорошенько выразить свое удовольствие звуками. Однако ему не удается это сделать в полной мере, в результате чего из него выходит сдавленная порция стонов, пока Джисон всасывает его язык в свой рот, словно пылесос, пошло причмокивая и на голову сзади специально надавливая.       Будоражащее сознание громкое хлюпанье смазки разносится по комнате, заставляя искры внутри Минхо взрываться и с каждым разом все упорнее рикошетить в пах.       И вот, Ли, наконец, окунается в омут с головой. Его член начинает извергать вязкие струи спермы. Глаза пораженно закатываются, из горла льются нескончаемые стоны, переходящие в звучный скулеж, а спина выгибается что было мочи, словно вот-вот норовя сломаться. Голова наконец откидывается на плечо Хана, так и застывая там обессиленно.       Джисон на всем протяжении чужого оргазма продолжает равномерные движения своей рукой, собирая все больше спермы пальцами, что теперь напрочь испачканы в белом, мутном семени. Он шепчет на ухо Минхо слова похвалы наряду с очередными пошлостями о продолжении их вечера, пока Ли все еще стенает, тяжело дыша и крупно подрагивая. Его ляжки пробивают небольшие судороги, заставляющие пухлые бедра дрожать и трястись — от одного этого зрелища Джисон готов позорно кончить в штаны, каким бы хоть триста раз доминантом он ни был.       — Давай, детка, убери устроенный тобой беспорядок, — хмыкает Джисон, когда его парня более-менее перестало содрагать от пережитого оргазма. Хан направляет фаланги прямо в послушно раскрытый ротик, блаженно ощущая, как пальцы в ту же секунду окутывает горячая узость и влажность.       Минхо сосет с упоением, полностью очищая руку Джисона от собственной спермы. Хан наблюдает за этим зрелищем в отражении. А Ли ловит быстро чернеющие зрачки парня в зеркале, когда он показательно проскальзывает языком выше к костяшкам, погружая всю длину пальцев в себя.       — Боже, клянусь, я выпорю тебя до зудящей задницы на нашем открытом балконе, чтобы все прохожие могли видеть, какая ты алчная сучка, любящая подчиняться.       Опавший ранее член Минхо заинтересованно дергается, что не уходит от внимания Джисона. Ехидный смешок выходит из его горла, пока мокрые, очищенные пальцы покидают чужую ротовую полость.       Мгновение, и Хан резко нагибает Ли, заставляя его полностью выпятить пышную задницу, обтянутую портупеей, назад, а грудью опереться в пол, взглядом — в зеркало.       — Больше никаких поблажек, детка, — томно-угрожающе шепчет Хан. В следующую секунду по комнате раздается звонкий шлепок и задушенный стон наслаждения.