Разница между принятием и смирением.
25 февраля 2024 г., 06:57
Елизавета собирала жизнь по кусочкам. Неделя длилась бесконечно по ощущениям. В университете все шло не очень. Пропущенные лекции пришлось конспектировать, и девушка была готова. Хотелось наверстать упущенное. Для начала позвонить матери. Нужно было решить все. Елизавета вышла из университета и набрала номер. Она шла на подработку. Хотелось бросить, найти место получше, но там был полный рабочий день. Гудки послышались сквозь шум улицы, а потом молчание. Мама была в своем репертуаре.
— Привет. Можешь так и не отвечать, — девушка вздохнула, — я повела себя неправильно тогда, а ты ведешь себя неправильно сейчас.
Она вытянула руку с телефоном перед собой и даже так слышала голос матери.
— Полегчало? — спросила дочь.
— За что ты так меня изводишь? — ворчала мать.
— Я пытаюсь поговорить, — Елизавету снова перебили, и она повысила тон, — если тебе больше нравиться дуться, как ребенок, вперед, дуйся! Я так общаться, не намерена.
Мать бросила трубку. Девушка зло рыкнула и сунула телефон в куртку. Нужно было улучшить настроение. И жутко хотелось кофе. Елизавета вспомнила, где работает Аня, и решила сходить туда. Если ее смена, то будет повод поговорить нормально.
— Здра, — повезло, за стойкой была подруга, — привет.
Она хмуро уткнулась в планшет.
— Раф соленая карамель? — Аня посмотрела на нее исподлобья. Елизавета кивнула.
— Ань, где печать? — из комнатки в углу выглянул парень.
— На столе, — баристка повернулась к кофе машине.
— Здравствуйте, — поприветствовали друг друга работник с Елизаветой.
Он скрылся за дверью. Аня смотрела на нее исподлобья, неумело скрывая улыбку.
— Ты все еще злишься? — спросила девушка, опережая вопрос о предполагаемом Виталике.
— Злюсь, но рада, что ты пришла, — Елизавета улыбнулась ее словам, — о нем я и говорила.
— А он знает, что ты его сватаешь за меня? — она отвела взгляд от двери на подругу. Аня что-то сказал, но шум капучинатора заглушил ее голос. Подруга смотрела на нее, ожидая ответа.
«Нам надо притвориться и согласиться, — Гриша кричал в самом внутреннем ухе, — иначе она решит,»
Гоша не подхватил его фразу, хозяйка заговорила первой:
— я не расслышала.
— Он просил дать что-то из твоих соцсеток. Я обещала тебя спросить, — баристка поставила перед Елизаветой кофе.
Елизавета задумалась. На вид приятный молодой человек, но опыт с Матвеем отрезал всякое желание заводить отношения.
— Долго будешь тянуть? — Гоша говорил злее, очевидно, обиженный тем, что девушка его перебила.
— Заглохни, — пробубнила ему Елизавета и ответила Ане, — да, можно.
Подруга кивнула с улыбкой. Зашел другой покупатель, и она забрала кофе и вышла, кивнув на прощание.
Елизавета шла к дому, затянувшись сигаретой. Телефон завибрировал в кармане, а наушники передали писк уведомление.
«Годзилла в бешенстве, я еду к тебе. Карта показывает, что приеду через 15 минут» — пришло сообщение от брата.
Она глубоко вдохнула и выдохнула дым, решая, что делать.
— Ром, я в часе езды от дома, — в ответ он поддакивал. Похоже, мать перегнула палку, Высаживайся из автобуса и едь ко мне на работу. Я с делами там разберусь, и поедем домой. Денюжку скину, возьмешь пиццу в доме рядом с работой.
Пару песен спустя Елизавета дошла до подработки. На смене должна была быть Оля. Подработчик был другой. Значит, разговор будет простым.
— Явилась! — работница едва сдерживалась от ругани, скорее из-за покупателя, чем из-за мальчика-подработчика.
— Ненадолго, — церемониться не хотелось, Елизавета дождалась, пока мужчина уйдет с покупками.
Оля озадаченно смотрела на коллегу. Как только покупатель повернулся спиной, шлепнула подработчика по плечу и ушла за курткой. Вышла из рабочей кухни с сигаретой в зубах.
— Бросаешь меня тут? — от злости женщина не могла справиться с зажигалкой. Елизавета с улыбкой поднесла свой огонь. Оля затянулась, — ясно. Грымзе сказала?
— Для того и пришла. Я заявление напишу и скину ей.
Оля усмехнулась и кивнула, но не пояснила чему именно:
— Перед дипломом хочешь нагуляться?
Елизавета страдальчески вздохнула. Диплом. Она о нем и забыла. Значит, главный босс будет страшнее.
— Не дрефь, — Оля толкнула ее локтем в бок, — пойдем.
С братом встретились быстро. Еще быстрее съели большую пепперони. Елизавета не осознавала, как была голодна. На душе тепло не только из-за горячего ужина, но и из-за прошедшего дня. Рома был рядом, Аня не обижалась. С мамой все еще шло туго, но девушка не ожидала, что эта твердолобая женщина-Годзилла вдруг поймет, что контролировать взрослую дочь вовсе не обязательно.
Брат выглядел подавлено. Она потрепала его по волосам и посмотрела, надеясь, что Рома выговорится. Мальчик страдальчески промычал что-то, уткнувшись лбом в стол.
— Мать права, что мы одинаковые, — сестра легла щекой на стол и посмотрела на Рома с улыбкой.
— Если она продолжить тиранить меня, как тебя, то я сбегу к чертовой матери, — его слова едва можно было различить.
— Зачем обратно к ней? — спросила Елизавета, и брат рассмеялся.
Они смеялись, но хохот медленно сходил на «нет». Рома поднял глаза за сестру.
— Лиз, как ты ее терпишь?
— Люблю, вот и терплю.
