Тёмный единорог

***

      Реальность вернулась огнём, хлынувшим под кожу. Воздух ворвался в лёгкие, и Ариса поняла, что всё это время не дышала. Ещё секунду назад мир будто не существовал, а теперь его присутствие казалось невыносимым, болезненным, ярким — точно слепящее южное солнце. Ариса не знала, как долго её не было. Она ощущала бетонный пол под щекой, тесноту армейских ботинок на онемевших ногах, болезненное неудобство позы, в которой лежала, очевидно, очень долго.       Лязгнул засов, сильные руки оторвали её от пола и усадили здесь же, на полу. Она почувствовала горячую ладонь на шее. Ей в лицо заглянули встревоженные синие глаза. Майор. — Ты как, сержант? — В норме, — комната опрокинулась, перед глазами мелькнул потолок. Мазнули трассы длинных люминесцентных ламп.       Вокруг суетились. Ариса почувствовала крепкую хватку на запястье. Ей на руку аккуратно, но грубо натянули перчатку. То же самое проделали со второй. Почти одновременно. — Отпечаток с неё снять можно? — Снимем, — за спиной майора появилась крупная фигура Добряка. В её руках Ариса разглядела прямоугольный контейнер аптечки.       Инструктор присела перед ней на корточки. Блеснул шприц-тюбик стимулятора. Арису ужалило в бедро.       Отпечаток видения снимали в допросной, не обращая внимания на пленного. К моменту, как они закончили, Ариса давно пришла в себя. На молодой тренированный организм стимы действовали безотказно. Она чувствовала себя едва ли не лучше, чем утром, после десятичасового сна. Без малейших затруднений вошла в оперативный режим. Он всегда делал её лёгкой, звонкой, в любую секунду готовой к бою. Не девочка — демон, мелкокалиберная винтовка.       Посветив в глаза воспитанницы фонариком, Добряк сердечно улыбнулась. — Молодец, сержант, справилась, — она аккуратно вложила в ладонь Арисы пластиковую карточку, — на вот, держи "вездеходик". Провожать тебя не пойду, а гарнизон под охраной. Ночь уже. Пойди покушай, в душ там… и смотри — военная тайна. Завтра у тебя больничный. А "вездеходик" с вечера на вахте оставь. Поняла? — Так точно. В комнате замолчали. Ариса поймала тёплый взгляд майора. Десантница была занята пленным и на неё не смотрела. Его внушительные габариты создавали проблемы для транспортировки. — Зачем вам женщины Мира Порядка? — бросила она ему напоследок, — нет, я знаю, но… я хочу сказать, это нерабочая комбинация. Единорог скосил на неё удивлённые глаза. Вороны тоже обменялись взглядами, перебрасывая друг другу усмешки. — Что, большой? — он хрипло засмеялся, — это наш боевой режим, проклятая. Прямо как у вас. Только вы становитесь смелыми, а мы — большими и страшными. — Не такой уж ты и страшный, — сказала себе Ариса и вышла из допросной.

***

      Некошенный газон в свете луны блестел росой. Ночной воздух нежно пах лесом и остывающим асфальтом. Арисе редко удавалось побыть ночью на улице просто так, ещё и в одиночестве. Она покрутила в пальцах пластиковую карточку, вздохнула и направилась к казармам.       В голове кружили обрывки чужого будущего. Его обладатель вот-вот окажется за кромкой мира, так ничего и не узнав. Зато командованию Ордена наверняка уже всё доложили. Сколько пройдёт времени, прежде чем мир Порядка объявит мобилизацию? Возможно, завтра ещё будет обычный день. Последний. Если повезёт — один из последних.       На проходной несла вахту ворона лет пятнадцати. Ефрейтор. Ариса замедлила было шаг, высматривая за спиной девчонки черную щель для безвозвратной сдачи пропусков. Пальцы в кармане непроизвольно сжали “вездеход”. Потом. Она отдаст карточку позже. Ведь после столовой можно выйти на улицу ещё раз. Можно хоть до зари лежать в траве и смотреть в светлеющее небо — с карточкой охранка не сработает. После стимуляторов у Арисы точно будут проблемы со сном. Она до сих пор из оперативного режима не смогла выйти, какой уж там сон.       Лампы в столовой горели через одну. Ариса ожидала увидеть на столе стакан остывшего чая, прямоугольник серого хлеба под заветренным сыром и пару варёных яиц, как бывало после ночных марш-бросков. Однако, на выдаче горела рыжая лампочка плиты. За хромированной витриной кто-то возился. — Я принесу, — джетский голос и неуставная фраза некстати напомнили о доме.       Ариса села. Тупо уставилась на пустые столы. Пару дней назад где-то там сидела Эрлин. Она была невысокая, плотная. Ариса привыкла видеть её короткое каре — десять сантиметров аккуратно остриженных волос, торчащие из-под фуражки. И всё.       Дежурная грохнула перед ней подносом. Промямлила “извините”. Это был полноценный ужин плюс двадцатиграммовая плитка шоколада. Должно быть, прорицание единорогу приравнивалось к кровопотере.       Ариса оторвала взгляд от стола второго взвода. Перед запахом грибного супа смерть отступала. Она придвинула к себе тарелку. Судя по всему Добряк знала, какой зверский аппетит пробуждает прорицание, но не подозревала, какое отвращение у нулёвок после сеанса вызывает сладкое. — Возьми себе, — она протащила шоколадку одним пальцем по столешнице. — Я в увольнительную, — девчонка попятилась и даже спрятала за спиной руки, — через час машина уходит. — К родным? — Дежурная кивнула, — ну, повидай там всех.