протон, электрон и что-то ещё

– На что распадается нейтрон? Приплыли. Самый лёгкий вопрос, а в голове Джисона ветер балуется. Пожалуй, глупо было срывать голос, крича в окно над бедной зачёткой вместо того, чтобы открыть хоть одну лекцию. Зато он выспался. Это же главное, да? – Ты серьёзно готовиться не будешь? Говорят, Ли Минхо довольно бескомпромиссный на экзамене, – Чонин одним пальцем поправляет очки, съехавшие на нос, следя за трещинами на кафеле в коридоре. – Жёстче, чем на семинаре? Чёрт, да он же прикапывается ко мне! – эта тема больно била по самолюбию всегда уверенного в себе Джисона. – С чего ты взял? – парень приостанавливается у их окна, поправляя ремешок сумки на плече. – Сам посуди, он каждую пару вызывает первым именно меня, а иногда даже и дважды за занятие, – Хан размашисто падает на подоконник, небрежно кидая рюкзак вниз к ботинкам. – Может быть, он добивается хоть какого-то результата от такого лентяя, как ты? – скрещивает руки на груди и поучительно, но лучезарно улыбается так, как умеет только Чонин. – Хэй, я, вообще-то, ни одну лекцию не пропустил... – напыщенно дует пухлые губы, немного выпучивая необычайной глубины глаза. Джисон и правда не пропустил ни одного занятия. Собственно, поэтому и шёл, не готовясь. В нужное время в голове само всплывёт, да? Если что-то и всплыло сейчас, то только стипендия, да и та кверху брюхом. Чёрт, такой элементарный вопрос. В старшей школе все точно проходили. Парень пробирается сквозь густые заросли самоненависти за лень и чрезмерную в себе уверенность, выходя прямо к горе мучительного вопроса. Взывает к остаткам памяти. – ...а то, что он оставляет меня после семинара, чтобы отчитать за плохую подготовку? Почему ему просто не насрать? – Джисон говорит тише, чем требуют того эмоции, но громче, чем позволяют тонкие двери лекционного зала, под которым они болтают. – А вот это действительно загадка...– Ян задумчиво раскачивается из стороны в сторону, наткнувшись на аргумент, с которым не может поспорить. – Да говнюк он, вот и всё, – выплёвывает Хан, отворачиваясь к окну. – Но такой сексуальный говнюк... Чонин издает что-то вроде кашля, поперхнувшись этой фразой и своим негодованием. А Джисону слишком забавно, чтобы пропустить такую реакцию. Однако, переплывая взглядом с окна до удивлённого лица одногруппника, за спиной врезается в острые копья глаз того самого Ли Минхо. Вот именно в этот момент парень принял ответственное решение о том, что учить будет бесполезно. – Мне долго ждать ответ, студент Хан? Мозг шуршит по всем своим папкам и пыльным углам, пока глаза устраивают челночный бег по кабинету в поисках хоть какой-то подсказки. Пойти последним было ошибкой. Ведь теперь Минхо нетерпелив и огорчён групповой глупостью. С другой стороны, никто не будет подслушивать, какой бред вываливает студент на преподавательский стол, закапывая себя сильнее. Боится встречаться взглядом с лучами радужки преподавателя, тупит куда-то в собственные ладони. Многократно просит себя вспоминать, повторяет это, словно мантру, рыская в потаённом сознании. Память выжимает только то, что на той лекции было очень жарко. Кажется, именно поэтому Минхо осознанно лишился своего привычного чёрного пиджака, оставшись в одной рубашке с закатанными рукавами. Тогда ещё Хан проспал излюбленные им задние парты, поэтому пришлось лицезреть профессорскую ауру на расстоянии двух метров. Чёртова ядерная физика со своими радиоактивными распадами и выпуклыми венами на сексуальных накачанных предплечьях доцента Ли. Из потока мыслей Джисона выводит хлопок ручки по столу, невольно заставляющий сжаться и втянуться глубже в кардиган. Минхо встаёт, со скрипом отодвигая стул за спину, чтобы, огибая парту, оказаться ближе к студенту. – Тогда хотя бы назовите тип распада, – когда Хан поднимает глаза, мужчина уже сидит на углу стола, испепеляя пылающим взглядом побледневшее лицо. – Альфа? – неуверенность ответа добита тяжёлым преподавательским вздохом. И снова стыд за себя заставляет смотреть только вниз. Однако неожиданно взгляд врезается в новую преграду, не допуская встречи с носами кед. Он скользит по брюкам, что из-за позы тесно обтянули крупные бёдра. Перепрыгивает со складки на складку. Изучает каждый намёк на заметный рельеф накачанных мышц. Ткань лоснится, играется с кожей Минхо и воображением Джисона. Пробуждает странные желания и знакомые мысли. Балуется с нематериальными картинками перед глазами. Тяжело оторваться. Получается лишь попытаться прикрыть глаза на несколько секунд, а открыв, напороться на острые колени. Интересно, скольких он ими проткнул? Должно быть, много, точно. А скольких задушил бёдрами? Снова неконтролируемо смотрит на профессорские ноги. Мысли о том, что он не помнит ответ на вопрос, отошли не то, что на второй план, а уже улетели за океан, пересекая таможенную границу без документов. Сознание заслоняют укусы сверху, засосы изнутри, зажатая между голова, колени в ладонях и запах дорогого парфюма. Ветер подхватывает соломенную крышу Джисона. – И что мы будем с вами делать? – Минхо устало трёт переносицу, второй рукой облокачиваясь куда-то за себя, ещё больше натягивая ткань штанов на промежность. И Джисон отпускает свою улетающую крышу. – Давайте я вам отсосу? Немая пауза. Что за бред. Хана накрывает страх. Осознание сказанного холодной волной обдаёт бедное тело парня. Хочется зажмуриться, а распахнув веки, понять, что это сон. Кровь отстукивает соло в ушах. Дереализация туманит лицо перед ним. – Чонин, это кринж. Я ж никогда теперь ему не сдам, – студент роняет повинную голову, больно ударяясь лбом о парту в качестве наказания. – Да ладно тебе, как будто он сам не знает, что сексуальный. Ты же не переспать ему предложил, – друг смеётся, а Джисон ухмыляется этой идее. Он соврёт, если скажет, что никогда об этом не думал. Не фантазировал о сильном теле в белой обтягивающей рубашке, пытаясь уснуть. Но это всегда было проигрышным планом. Под ним, над ним, рядом с ним. Во всех проекциях и плоскостях. Молодой преподаватель не заполнил собой все мысли студента, но иногда всплывал в весьма примитивных сюжетах, даже когда Джисон пытался представить кого-то другого. Закусывая губу, прямо на занятиях думал о том, чтобы зажать упругие ягодицы в ладонях, прижать лицом к доске, размазывая его щекой мел. Боролся с волнами в груди и пульсацией крови в голове и прочих конечностях, когда каждый раз после занятий оставался выслушать что-то про прилежность и старание. Сглатывал ком терпения и ускользающего удовольствия, когда старший, словно в приободряющей манере после собственного тяжёлого монолога поглаживал колено студента. Прощупывал почву? Возможно. Джисон думал об этом, но до конца не верил, полагаясь на независимую фантазию. Пока однажды не накрыл жилистую кисть своей рукой, затягивая немного выше. Исхода могло быть два – либо преподаватель испугается и навсегда отстанет от младшего во избежание неловкости, либо избавит их от общего напряжения несколькими взмахами кисти вверх-вниз. Но он лишь смотрел в глаза, напоминал о домашнем задании, вжимая пальцами джинсовую ткань в нежную кожу худых ног, а на следующей неделе проворачивал то же самое. Игра в недомолвки беспокоила так же сильно, как и сводила с ума от желания. – Вы же понимаете, что я не смогу поставить оценку за отсос? – Минхо быстро справился с собственными округлившимися в удивлении глазами. Ли привстаёт со стола, а Хан съёживается ещё сильнее в выжидающем страхе. Он способен лишь проследить за ботинками, которые медленными шагами прокладывают дорожку через кабинет до двери. – В любом случае, мы в учебном заведении. Здесь такое не совсем приветствуется, – щелчок дверного замка, и Джисон шокировано распахивает веки. Встретиться с хитрым прищуром, скрывающем одному лишь его обладателю известно что, не входило сегодня в планы студента. С каждым приближающимся шагом в горле всё больше пересыхает. Пытается повторять глотки друг за другом, но собственной слюны не хватает. Незаметно щипает себя за складку на ладони, чтобы быть уверенным, что это не сон или не очередная фантазия о том, что преподаватель хищно подкрадывается, не торопясь поглощая расстояние между ними. Чем ближе, тем страшнее. Поток тревоги прокатывается от головы, осушая всё во рту, подгоняя темп сердца, и оседает где-то внизу торса. Видимо, всё же не тревога. Хлопок по столу рядом, Джисон вздрагивает. Осознаёт, что происходит, только когда в ноздри врывается аромат тяжёлого парфюма и мужского тела. Минхо склоняется над ним, одной рукой опираясь на стол, а второй – преграждая путь, сжимая спинку стула. Загнанный олений взгляд встречается с одичавшим прищуром кого-то из семейства кошачьих. – А может лучше я вам? Всё те же оленьи глазки вспыхивают невообразимыми огоньками, пугая даже профессора Ли. Кажется, жар этих огней заставляет краснеть пухлые щёки. А ещё прикрывать глаза, оставляя лишь затуманенные щели. Джисон не может размышлять о том, что это странно и неправильно. Задумываться о том, что преподаватель, возможно, шутит. Он вообще не может размышлять и задумываться. Со зверской хваткой цепляется за затылок мужчины, переплетая пальцы с выженными прядями, и сближает лица. Впивается в долгожданные вишневые губы, надавливая на голову всё сильнее. Пытается приподняться, чтобы, в случае чего, увернуться и сбежать из кабинета, но сильная рука Минхо надавливает на его плечо, отнимая равновесие у тела, роняя обратно на стул. И теперь тормоза Хана срывает окончательно. Поцелуй становится неприлично мокрым и громким. Джисон ведёт по губам языком, прося зайти внутрь. Пускают. Соскальзывает с зубов на шершавость языка, обводя кончиком каждый выступ. Они ласкают друг друга во рту Ли, игнорируя дыхание. Влага слюны размазывается вокруг рта, вызывая блеск над верхней губой. Лёгкая щетина царапает подбородок Хана, замазывая поверх каплями из слюнных желёз. Пока ногти одного сильнее впиваются в плечо, ногти другого, словно в отместку первым, крепче сжимают волосы. Студент оттягивает за них, как за страховочные верёвки, голову профессора, с причмокиванием и влажной нитью разрывая поцелуй. Всё для того, чтобы насладиться натянутой кожей и приоткрытым ртом, сквозь белоснежные зубы которого протискивается еле слышный стон. Джисон улыбается, параллельно вытирая рот тыльной стороной ладони. Он мог бы думать сейчас о том, что наконец может исполнить все ровно по сценарию, который писал в собственном сознании за закрытыми дверями своей комнаты. Но на это нет ни времени, ни возможности. В голове только что-то бешеное и хищное, когда он видит перед собой тающего профессора. Дыхания тоже нет, пока рот занят нежной преподавательской шеей. Втягивает кожу, заполняет каждый миллиметр россыпью поцелуев, языком обрисовывает контур кадыка, раскрашивает в красное. Одним бездумным, но медленным и нежным рывком ослабляет галстук и, не без помощи Минхо, расправляется с двумя верхними пуговицами. Ли только открывает рот в удовольствии от тёплого языка под тканью на шее, как его пустоту сразу же заполняют два вторгнувшихся пальца. Рука на затылке слегка давит, и Минхо сразу же понимает, к чему это. Он втягивает щёки, бесполезно стимулируя пальцы вакуумом. Оглаживает языком подушечки и костяшки. Грязно посасывает средний и указательный, чувствуя участившиеся вздохи в районе ключиц. Доцент кафедры биофизики, Ли Минхо, не так давно занял свой преподавательский пост. Но оказавшись здесь, он сразу понял, что молодых специалистов студенты любят не только за ментальную близость к поколению. Ему успешно удавалось уворачиваться от жадных взглядов и неприличных шуток. До этого момента. До того, как всё его нутро не запротестовало против игнорирования третьекурсниа, пожиравшего его самыми лакомыми кусочками дважды в неделю. Пропускать это мимо не хотелось. Хотелось лишь накинуть ему салфетку на грудь, зацепив углом за ворот футболки, и пожелать приятного аппетита. Подставлять самое сладкое и мягкое, пока тот наслаждается. Лишь бы не переставал смотреть так. Мужчина вскоре осознал свою неспособность сопротивляться наваждению. Желание коснуться этих твёрдых грудных мышц, схватиться за накачанные плечи, сжать в одной руке тонкую кукольную талию только возрастало. Наслаждаться видом у доски, оставлять после занятий, играть жёсткого препода, баловаться с новыми непонятными для обоих желаниями. Давать намёки, но никогда не переходить черту. Но когда чёртов Хан Джисон предлагает эту красную линию размазать и перебежать, то кто он такой, чтобы отказывать? Минхо одной рукой проникает под кардиган, натягивая майку поверх узкой талии. Пальцем разглаживает бугорки складок, а затем становится более серьезным, змеем искусителем заползая под ткань. Согнутым указательным проходится по животу, чувствуя, как парень втягивает тот от прикосновений. Косяк мурашек вылетает из-под рёбер и уворачивается от игривых пальцев. Набуянив под майкой, Ли невесомо проводит одним ногтём под ремнём джинс, почти дотягиваясь до лобка. Джисон на минуту мешкает с напором, падая носом в чистую рубашку. Хитрый преподаватель пользуется моментом, юрко отстёгивая пряжку ремня. В следующую секунду она же звонко ударяется о пол, спадая вместе со штанами. Кисть Минхо дразняще проводит под резинкой, спускаясь ниже поверх ткани боксеров, якобы случайно слегка задевая член. Тяжёлый выдох в шею. Джисон, не поднимая головы, напоминает про свои пальцы во рту, делая резкий толчок. Профессор понимает намёк и передаёт импульс ухмылки в кисть. Издеваясь, проводит языком вокруг фаланг, за что ему моментально приходится платить, – парень ловит кончик между пальцами и тянет на себя. Даже морщась от боли, Ли продолжает тянуть наглую улыбку. – Не думаете, что мы не обладаем роскошью тратить время на подобное баловство? – хриплый голос раздаётся у самого уха, зализывая следом потревоженную ушную раковину. Продолжая придерживать парня за хрустальную талию, второй рукой Минхо проводит вдоль ноги, лаская мёд кожи, а затем внезапно пролазит через штанину белья, устремляясь напрямую к члену Джисона. Большим пальцем он немного сдвигает эту же штанину, высвобождая через неё ещё мягкую плоть. Хана пробивает сотней игл по всему телу, когда прохлада кабинета контрастирует с тёплой накрывшей ладонью. Но лишь ненадолго. Осторожные пальцы оглаживают головку по кругу, ненароком задевая уздечку. Парень издаёт нечто похожее на шипение прямо на ухо. Он высвобождает свою кисть из плена горячего рта, чтобы обеими руками посильнее обхватить плечи, ожидая накатывающее удовольствие. Опытная ладонь за несколько сладких мгновений заставляет член Джисона отвердеть, а самого Джисона – обмякнуть, расплескавшись по телу преподавателя. Иногда терпение сравнивают с чашей. И ты капаешь в неё, пока не начнёт переливаться за края. Если это действительно так, то чаша Хана полна, а поверхность под ней уже намокла от пролитого. Поэтому он раздражённо дёргает руками, самостоятельно оголяя таз, избавляясь от взбесившего белья. Вот бы со взбесившей медлительностью преподавателя было бы так же просто попрощаться. Приходится хвататься за его запястье, направляя обратно к возбуждению, подергивающемуся в ожидании, чтобы стиснуть того чужой рукой и руководить темпом своей. – Сухо, – парень цедит сквозь зубы, морщась от аккорда приятных и не очень ощущений. Ли Минхо резко возвращает всю свою преподавательскую серьезность, чем до крохотной паники пугает студента. Он торопливо убирает руки, выдерживая паузу. А затем, упрямо удерживая зрительный контакт, до хруста в коленях рывком опускается на корточки. Дыхание Джисона в этот момент прерывается. Грудная клетка трескается, а лёгкие сжимаются. Он снова пропускает вдох. А новый короткий выдох получается сделать лишь когда головкой чувствует горячее горло. Минхо с хрипящими звуками заглатывает сразу и полностью, не давая мальчику промедлений и размышлений. До побеления костяшек хватается за ягодицы, проталкивая пальцы в их мышцы всё глубже и глубже. Он шевелит не головой, а наталкивает таз Джисона в свой рот, выстраивая идеальный темп движений. Знает, что младшего это сведёт с ума. И не ошибается. Тот одной рукой держится за стол, а второй ладонью ловит собственные стоны. Лишь бы не выпустить за пределы кабинета. Упорядоченные толчки. Ровный темп. Тихо стонет, но не давится. Душит собственное желание, сохраняя стабильность. У такого человека учиться надо...а, стоп. Джисон закидывает голову и прикладывает огромное усилие, чтобы заставить себя это остановить. Встречая внизу озадаченный взгляд вытирающего подбородок Минхо, шепчет что-то о том, что это слишком мало по сравнению с тем, как долго он этого хотел, и тянет профессора вверх. Снова впивается в раскрасневшиеся губы, но морщится, чувствуя, кажется, привкус собственного члена. Разворачивает тела в пространстве, меняя местами. Пытается приподнять мужчину под ягодичные мышцы, но не рассчитывает силы и лишь неловко роняет спиной на стол. Смех мужчины слишком лишний сейчас, да и вообще бесит, поэтому в наказание надавливает основанием ладони на промежность. Смешок превращается в стон, который не успели заглушить. Притягивает за галстук, чтобы подарить мимолётный поцелуй, а затем всецело посвящает себя пуговице на брюках. Не без помощи Минхо стаскивает их вместе с бельём. Наконец видит голые бёдра. Те самые, о которых так давно мечтал. Топит в мышцах фаланги, параллельно нагибаясь и проводя языком размашистую дорожку от колена до тазобедренного сустава. Чувствует, как под пальцами бегут мурашки, а по пальцам – разряды тока. Безбожно мнёт их, грязно целует, посасывает кожу, покусывает, забываясь. Украшает звёздным небом засосов. Причмокивает, попадая в унисон с тихими стонами. Гладит по внутренней части бедра со всей нежностью, но срывается и вновь кусает. Почувствовав трепет по затылку, понимает, что должен двигаться дальше. Поэтому языком скользит выше, и Минхо рвано выдыхает, когда чувствует влажное дыхание на основании. Джисон обводит по кругу, вбирает в рот мягкие ткани, а затем ведёт вверх, захватывая головку. Начинает совсем медленно, сжимая член ладонью. Посасывает верх, сопровождая толчками Ли в руку у основания. Ускоряется, превращая отсос в гонку или формулу. Лишь бы не распада. – Сожми сильнее, – Хан отрывается ради одной фразы, но быстро возвращается к прежнему занятию. И Ли слушается. Ноги, закинутые на плечи студента, напрягаются. Ляжками он зажимает голову в районе ушей и слышит удовлетворенное хмыканье. Рука Джисона, локтем обнимающая бедро, кистью гуляет по выпирающей костяшке таза. Поднимается выше, под самую рубашку, нащупывая напрягшийся рельеф. Успевает подумать, что колени, на которых он стоит, завтра будут в ссадинах. Собственная возбуждённая плоть дёргается от каждого толчка. Освобождает одну руку, чтобы уложить на свой член и начать соответствовать толчкам Минхо в его ладонь и рот. Кажется, это сильно отвлекает, потому что темп становится равным и беспорядочным. Ли привстаёт на локтях, но быстро откидывается обратно, потому что сумбуром движений младший доводит его до ощущения сотен игл в стопах. Просторный кабинет становится тесным и душным. Вечно тихие стены наполняются стонами и хлюпаньем, хныканьем и шлепками рук о кожу. Стол поскрипывает от тяжести потряхивающегося в удовольствии тела. Знакомое тепло только начинает клубиться под пупком, как Хан, словно чувствуя, резко прерывается и встаёт, пошатываясь и опираясь на стол. Ловит затуманенные глаза и обнимает колени ладонями. – Есть презервативы? – устремляет озёра надежды в растрёпанное, но скульпторно идеальное лицо. – Посмотри в сумке, – в озёрах надежды поднимается шторм удивления. Младший с минуту торопливо рыскает по портфелю преподавателя, выуживая, наконец, пару штук из кармана. – А это у нас всегда профессора на экзамены носят? Скажи честно, у тебя ещё кто-то таким образом пятёрки получает? – парень хихикает, но времени не теряет, уже разрывая упаковку первого. – Мы на "ты" не переходили, студент Хан, – Минхо серьёзен ровно до того момента, пока Джисон не натягивает презерватив на два пальца. – Будем надеяться, что этой смазки хватит, – словно игнорируя предыдущую фразу, смеряет взглядом своего преподавателя. Вновь закидывает излюбленные бёдра себе на плечи. Вновь притягивает за галстук и впечатывается губами в губы. Вновь языком изучает зубы и щеки, язык и нёбо, пока второй рукой медленно вводит два пальца. Тесно и горячо. Уже будоражит воображение, пробуждая былой тугой узел внизу живота. На один день Джисон стал настоящим сумасшедшим фанатом, не выпускающим образ Минхо из головы. Создал собственный алтарь его бёдрам. Посвятил молитвенную оду губам. Профессор выдыхает через зубы и сжимается вокруг скользких пальцев. Хан заботливо пытается расслабить, поглаживая животик. Уводит поцелуй из глубокого на уровень проще, выцеловывая на пухлых губах знаки нежного внимания. А Минхо трахал такую заботу. Он наталкивает себя на пальцы, пока хватает парня за затылок и проникает в его рот. Джисон слышит безмолвную мольбу быстрее продолжить, поэтому раздвигает пальцы внутри, расширяя обжигающие стенки. Медленно начинает двигаться, улавливая шипение на каждый толчок. Отпускает галстук, провоцируя Ли держаться самостоятельно, а второй рукой снова опоясывает его член. Старается сопоставлять ритмы. И чувствует, что получается, когда Минхо разрывает поцелуй, крепче хватаясь за шею партнёра, и откидывает голову, выпуская тихие стоны. Ещё пару секунд, и рука с основания исчезает, вызывая огорченные вздохи. Не поднимая головы, преподаватель слышит, как рвётся вторая упаковка. А затем приятные пальцы исчезают, оставляя зияющую пустоту. Джисон наматывает галстук на руку, заставляя Ли поднять глаза. Обоюдные кивки. Готовы. Проводит членом между ягодиц, дразня. Прохладная резина ходит вокруг, пока мужчина вновь не начинает терять терпение, поджигая чувства в глазах напротив. Мог ли Джисон подумать, что в кабинете, где его трахала физика, он будет трахать физика? Ответ очевидный. Или был им. Пока он не поймал себя на крошечном проступке, где беспорядочно выдалбливает заглушаемые рукой стоны из мужчины под собой. Того самого мужчины, чей экзамен он чуть не завалил. Того самого мужчины, на чьи лекции приезжал даже к первой паре. Того самого мужчины, из-за которого теперь придётся сочинять про падение до синяков на коленях. С каждым толчком стол сильнее скрипит и расшатывается. Хлипкие ножки держатся из последних сил под пытками лежачего танго двух тел. – Джисон, быстрее, – преподаватель почти задыхается. Хан сильнее натягивает галстук и ускоряется. Покусывает колено, разложившееся на его плече, чтоб самому не сорваться на стоны. – Минхо, вы такой блядски горячий, – парень уже захлёбывается страстью, когда Ли в очередной раз закатывает глаза и закусывает губу. Толчки всё быстрее. Движения ладони на собственном члене Минхо всё хаотичнее. Стол скрипит всё сильнее. Первая стопка каких-то папок с грохотом оказывается на полу. Джисон меняет угол, и из преподавателя вылетает крик. Биение кожа о кожу. Слышно, как она прилипает и так же быстро отлипает с каждым прикосновением. Падает вторая стопка папок и стакан с карандашами. Пот струится по лбу и щиплет глаза. Скорости вдохов не хватает, и от гипоксии кружится голова. – Блять, я сейчас...– Ли с протяженным стоном прогибается в пояснице и изливается на собственный живот. Делает ещё пару движений вверх и вниз. Струйка огибает каждый кубик и вязко капает на парту. Парту, которая вот-вот рухнет, потому что Джисон без остановки и тени усталости гонится за оргазмом, вдалбливаясь в обмякшее тело. Последние оставшиеся две папки трутся друг о друга, раздражающе постукивая. Хан на мгновение бросает галстук и сам спихивает источник шума на пол. Сил на сохранение скорости почти не остаётся. Майка промокла насквозь. Пот противно струится по спине. Где-то в солнечном сплетении зарождается табун мурашек, разгоняющихся по всему телу и теряющихся под волосами. Тугой узелочек затягивается у лобка, а ноги сводит почти до падения. Последний толчок. Со стола валится зачётка. Глаза закрываются, ловя млечный путь удовольствия. Цветными пятнами расплывается удовлетворение. Джисон кончает, и, не выходя, падает на уставшее тело сверху. Преподаватель целует своего худшего студента в макушку и крепко обнимает одной рукой. – Ну что, поставите экзамен, профессор Ли? – Хан застёгивает ремень и отправляется на поиски своей зачётки под партой. Минхо смотрит слишком хитро и серьёзно одновременно, пока справляется с верхними пуговицами. Он смиренно берёт синюю книжечку из рук любовника и выводит буквы красной пастой. – Как неуд?? – Джисон не может поверить глазам, вглядываясь в уродство знаков на бумаге. – Вы же не справились с моим вопросом, студент Хан, – снова эта кошачья улыбка с толикой самодовольства. – Это значит, можно будет приехать на пересдачу?