Чан оказался в этом баре случайно - его бросили прямо в сочельник. Но кое-кто тоже следил за заблудшим огоньком в это Рождество.

— Хёна просто любить, — деревянная ножка скрипит, когда Минхо раскачивается, впиваясь в угол стола двумя руками – старая привычка, сокрушившая не один обеденный стул. — Я имею в виду, Чана легко любить, потому что не нужно стараться. Не придётся выискивать в нём что-то, цепляться за тонкости характера или собирать его нежность по кускам. Он уже здесь, весь цельный, здоровый и заботливый. И тебе не надо трудиться, чтобы его любить. — Потому что он сам трудится, чтобы его любили.

— Я случайно перепутал чаты, — жалобный взгляд устремляется на пережёвывающие конфету щёки. — Наш друг кинул дикпик директору Ли, — Феликс звучит менее сочувствующе, чем Джисону, пихающему его бедром, хотелось бы. Джисон уверен, что если бы планета сошла с оси, раскололась на части, затопила его лавой, утопила под солёной водой цунами или, на худой конец, облила кипящим кофе из кухонной кофеварки, он бы принял смерть гораздо легче.

— Когда Актеон не нашёл в себе силы, чтобы оторваться от вида небожительниц, купающихся среди леса, когда он хотел стать ближе к чему-то настолько прекрасному, чего нельзя встретить на земле, Диана превратила его в оленя, позволяя погибнуть от зубов его же собственных охотничьих собак. — Боишься, что я загрызу тебя? — усмехается Кристофер, впервые чувствуя прилив несерьёзности. — Нет, я тебя.

Кажется, подушечки пальцев задевают пушистые облака и от этого так щекотно, что смех разлетается разноцветными осколками по асфальтовой дороге с блёклой полоской разметки. Их перебивает лишь неспешная белая машина, сигналя парням в спины. Под кроссовками трава, а в длинных волосах пение воздуха и поцелуи Джисона. Парни бороздят тротуары и перешагивают бордюрные швы, придерживая друг друга за локти. Болтовня птиц отзывается гимном свободы, а неожиданный поцелуй в косточку фаланги – нежной юности.