В темноте и тишине квартиры

Локи и сам не может сказать, когда их взаимоотношения с Мобиусом стали такими лёгкими и доверительными. Просто в какой-то из дней работать и находиться все время с Мобиусом стало чем-то естественным и, пожалуй, даже каким-то правильным. Он привык, что они практически все время проводили вместе, и когда в конце дня наступал час расходиться — Мобиус уходил в свою квартиру, выделенную им TVA, а Локи оставался здесь — чувствовал себя как-то странно. Даже немного потерянно. И когда однажды Мобиус как бы невзначай предложил ему переночевать в его квартире, Локи был искренне изумлен, но сразу же согласился. Он даже представить не мог, что такого Мобиус изловчился сделать или сказать, чтобы Равонна дала ему на это разрешение. А может и вовсе не давала? Впрочем, его это не так сильно волновало. Он слишком обрадовался, чтобы тратить время на мысли об этом. Что, конечно, скрывал от Мобиуса как мог. И что, честно говоря, давалось трудно. Когда они пришли в квартиру к Мобиусу, Локи в первую очередь удивился, насколько она небольшая, по-скромному обставленная, но тем не менее очень уютная. Мобиус принял душ, что предложил потом и Локи. Они быстро поужинали, после чего разошлись по комнатам — Мобиус в свою спальню, а Локи в гостевую, которая здесь тоже была. И все же Локи никак не мог заснуть. Он все время ворочался, размышляя, почему Мобиус предложил остаться у него и предложит ли еще. Могло ли это быть обыкновенной вежливостью? Или он тоже мог ему нравиться? Локи остановился на этой интересной мысли и понял, что сегодня ни за что не уснёт, пока не проверит ее. И сделать в нынешних обстоятельствах это было совсем не сложно. Тем более Богу озорства и хитрости. Нужно только пробраться в спальню Мобиуса.

***

— Мобиус, — нерешительно роняет шепотом в темноту Локи, крадучись подходя к его кровати, — Мобиус, ты уже спишь? — Локи, ты едва не напугал меня! — почти вскакивает то ли только что проснувшийся, то ли просто всполошённый внезапным ночным гостем аналитик. — Ой, прости-прости. Разбудил, да? — Что ты здесь делаешь? — спрашивает с затаенной опаской вместо ответа Мобиус, в которой, однако, совсем нет нужды. — Я хотел спросить тебя, — немного неуверенно начинает Локи, — можно я посплю с тобой? — Поспишь со мной? — тупо переспрашивает Мобиус в честном удивлении. — Да, я замёрз, — как-то слишком жалостливо выходит у Локи. — У тебя в квартире всегда так холодно? Некоторые мгновения стоит тишина, в которой Локи раздумывает — поверил ли? После чего Мобиус отвечает, кажется, в самом деле смущенный ситуацией: — Даже не знаю. — Пожалуйста. Я не буду мешать. Правда. — Ну, если ты так хочешь, — не слишком уверенно соглашается Мобиус. После этого он услужливо отодвигается к стене, и довольный Локи спешит забраться к нему в постель, занимая вторую нагретую половину. Кровать не очень широкая, мягкая и в ней удивительно уютно. Локи ощущает тепло от тела Мобиуса, что успело пропитать поверхность матраса, а также его жар рядом. И почему-то всего-навсего думает, что готов в нем попросту раствориться, укутаться вместо одеяла. — А ты не боишься находиться так близко с самим Богом обмана? — решает немного позабавиться Локи, наконец улегшись. — Не боишься, что внезапно нападу? Могу вонзить нож в спину? — Нет, — просто отвечает Мобиус. — Почему? — Потому что сейчас, попросившись поспать со мной посреди ночи под предлогом холода, только бы не чувствовать себя снова одиноким, ты едва ли Бог. Ты все тот же маленький котенок, Локи. Локи молчит, обдумывая эти слова. Так вот значит, кем этот аналитик его видит? Все еще запуганным котёнком? И только? — Значит, ты ни капли не боишься меня? — внезапным вкрадчивым голосом спрашивает Локи. — Нет, — снова отвечает Мобиус, однако же на этот раз не с прежней невозмутимостью, что не ускользает от трикстера. Какое-то время они просто лежат в безмолвии и темноте квартиры, изучая друг друга глазами, не произнося ни слова. Просто смотрят, все отчётливее различая черты лиц друг друга. И вдруг Локи, поддавшись какому-то неясному порыву вместе с теорией касательно интереса к нему Мобиуса, которую хочет проверить, придвигается к нему и накрывает его губы своими. Сначала аналитик цепенеет, явно не ожидавший сейчас, но очевидно предполагавший такое развитие событий, но не отталкивает, а через несколько секунд даже приоткрывает рот для Локи. Для Локи это действует как сигнал, он несколько властно раздвигает своими губами губы Мобиуса и без лишних церемоний, так, как, казалось бы, делал с многими раньше, целует. Целует неторопливо, но глубоко, тягуче, с громкими влажными звуками от движений губ в ночной тишине. Вскоре, не разъединяя их губ, Локи приподнимается со своего места и накрывает собой тело Мобиуса, поставив обе ладони на подушку, на которой лежит голова Мобиуса. Он так увлекается, что даже ни о чем не думает, забыв о своей теории, ему просто хочется целовать Мобиуса и все тут. Просто хочется. Однако Мобиуса эта ситуация все-таки немножко да напрягает. — Локи, котёнок, подожди, — говорит он, разъединяя их губы, но Локи капризно накрывает их снова, урывая еще несколько мокрых скольжений по чужим губам, прежде чем отстраняется и снова возвращается на свою половину кровати. Он поворачивает голову в сторону и спокойно смотрит на Мобиуса, ожидая, что тот скажет, и замечает, что дыхание его стало уже заметно неровным. Впрочем как и у него самого. Но Мобиус, кажется, не находит слов. И тогда первым решает заговорить Локи: — Тебе не понравилось? — Не понравилось? — удивлённо переспрашивает Мобиус и тоже поворачивает голову к Локи. — Ты, должно быть, шутишь. Меня никогда так не целовали. — И правда. Еще никто не жаловался, — непроизвольно облизывается Локи и не удерживается от самодовольной усмешки. Снова воцаряется тишина. И в неподвижной черноте комнаты Локи снова задаёт вопрос: — Мобиус, можно я еще раз тебя поцелую? — Можно, Локи, — следует ответ практически сразу, словно Мобиус уже был готов дать его заранее. Локи буквально срывается со своего места и, в мгновение ока опять оказавшись на Мобиусе, снова завладевает его губами. Целует их уже напористее, смелее, теперь, когда получил разрешение. Вскоре он чувствует, как Мобиус тянет к нему руку и нерешительно касается пальцами его черных кудрей, но замирает. — Могу я потрогать твои волосы? — Да, — легко позволяет Локи, чувствуя, как пальцы Мобиуса с довольством глубоко зарываются в его еще чуть влажные после душа локоны, совсем потерявшиеся в черноте спальни и приятно пахнущие сейчас его же собственным шампунем с древесным ароматом, а после массируют кожу головы. Локи вынужденно разрывает только-только возобновленный поцелуй и тихо стонет, потому что ничего не может с собой поделать. Прикосновения Мобиуса слишком приятные. Расслабляющие. — Я еще ничего с тобой не сделал, а уже слышу такие звуки, — совсем не громко усмехается Мобиус. Но Локи даже не отвечает на эту маленькую полунасмешку. Он слишком поглощен ощущениями, которые дарят ему руки Мобиуса. Такие мягкие, бережные и при этом любопытные. — Так приятно? — М-м-м, — все, что может сказать, вернее промычать в ответ Локи и, совсем разнеженный, все больше льнет к рукам аналитика. — Боже, Локи, ты точно кот. Еще немного и заурчишь! И Локи, то ли опьяненный этими мягкими поглаживаниями Мобиуса, то ли просто решивший подыграть сказанным в его адрес словам, практически ложится на него и начинает издавать звуки, действительно похожие на кошачье мурчание, на что Мобиус смеется. Как-то по-доброму. Совсем-совсем тихо и глухо в темноте спальни. Спустя несколько минут приятных поглаживаний, Локи решает рискнуть и зайти дальше: снова опускается к Мобиусу и, коротко прижавшись к его губам, плавно ведет ниже, по гладкому, побритому всего час или два назад подбородку. Не встречая протеста, он чувственно задерживается на точке пульса на шее Мобиуса, в награду получая приглушенный стон, на который не может не усмехнуться сквозь поцелуй. Локи скользит ладонью вниз и игриво подцепляет пальцами края ночной рубашки Мобиуса, при этом не прекращая целовать его шею: — Я сниму? — Да, — полувыдыхает Мобиус, на что Локи еще раз тихонько усмехается. Локи помогает Мобиусу избавиться от рубашки, аккуратно стягивая ее через вверх, и небрежно вешает на спинку кровати. После двигается губами к груди Мобиуса, оставляя несколько коротких поцелуев, на которые Мобиус реагирует характерной дрожью. После этого опускается ниже, к солнечному сплетению и животу, где, задев пальцами пояс пижамных штанов, поднимает взгляд и вопросительно смотрит в полумрак, ища согласия в устремлённом на него взгляде. И находит. Локи неторопливо тянет завязки, распуская незамысловатый узелок, и чуть приспускает штаны Мобиуса вниз, обнажая перед собой уже сильно эрегированный орган, что в свою очередь не может не льстить Богу. — Локи, тебе вовсе не обязательно... — слышит вдруг Локи несколько слабый от понятной причины голос Мобиуса, но уже не реагирует на него, потому что прекрасно знает: Мобиус на самом деле хочет этого и очень сильно, просто почему-то стесняется признаться. Локи аккуратно обхватывает член Мобиуса пальцами и касается кончиком языка головки, отчего член вздрагивает, а с губ Мобиуса слетает несдержанный, но всё ещё тихий стон — вовсе не обязательно, да, Мобиус? Боясь торопиться, Локи лишь слегка обнимает головку губами, а затем проводит языком сверху вниз до основания члена, мысленно отмечая, при каких движениях Мобиусу приятнее, а его бедра неосознанно делают легкий выпад вперёд. Оценив реакцию Мобиуса, Локи смелеет: проводит языком по выступающей извилистой венке, вызывая чуть более громкий стон, после чего возвращается к головке и, наконец, плотно обхватывает её губами. Замирает так на мгновение, а затем медленно начинает вбирать в себя член. Он принимает его до конца и тут же выпускает, мучительно медленно, и снова повторяет это, растягивая удовольствие. Он выбирает размеренный, не слишком глубокий и не слишком энергичный темп, умело помогая себе губами и языком, зная, что этого вполне хватит, и старается придерживаться этого. Локи догадывается, что у Мобиуса уже давно никого не было, поэтому в излишнем усердствовании нет нужды. К тому же оба они уже изрядно возбуждены. Так и получается. Вскоре Локи чувствует, как орган заметно увеличивается в размере, а дыхание Мобиуса становится все тяжелее. — Локи, я сейчас… — хрипло и немного испуганно предупреждает Мобиус, но Локи и не собирается отстраняться, он только берет больше, заглотив орган напоследок почти до основания, и этого хватает для разрядки: Мобиус со сдавленным звуком изливается прямо ему в рот. Локи замирает, проглатывая все, ничуть не брезгуя подобным. Не в случае с Мобиусом. После чего поднимается со своего места и ложится рядом, с довольством наблюдая полуприкрытые от эйфории глаза аналитика, лёгкую испарину на лбу и как стесненно поднимается и опускается его грудь, успокаиваясь. Изрядно взвинченный сам от процесса Локи молча выжидает, давая нужную передышку Мобиусу, но в какой-то момент однако думая, что этого на первый раз оказалось слишком много и аналитик мог попросту заснуть, но вдруг чувствует, как уже его тело накрывают собой и целуют в губы. Благодарно. Локи с радостью отвечает. И с приятным изумлением отмечает, что Мобиуса, по-видимому, совсем не смущает тот факт, что его собственный вкус остался на его губах. Дальше Локи просто отдаётся неожиданным ласкам Мобиуса, наслаждаясь поцелуями и снова этими волшебными пальцами, что зарываются в его волосы. И он снова негромко стонет, не в силах сдержаться — никто никогда его так не касался. Никогда так нежно и так заботливо. Локи настолько приятно, что в какой-то момент он даже чувствует совсем лёгкую влагу в глазах. — Ты такой чувствительный, Локи, — в какой-то момент произносит Мобиус с неприкрытым удивлением, и Локи только сладко дрожит, податливо выгибаясь навстречу не совсем опытным, но много бережным ладоням, что теперь оглаживают его тело, задрав верх пижамы, так полно, чувственно и одновременно очень мягко, словно сделаны из шелка. — Мобиус, — полустонет Локи, откидывая голову назад, уже, казалось бы, прибывая на грани только от простых поглаживаний аналитика, руки которого касаются лишь его особенно восприимчивой поясницы, торса и невесомо задерживаются на тазовых косточках, но никак не больше. — Да, Локи? — Почему ты ни с кем не встречаешься в TVA? Я не понимаю. Как люди могут упускать такой куш. Мобиус в очередной раз за эту ночь смеется, не совсем веря, что кто-либо может говорить ему такие вещи, казалось бы, абсолютно абсурдные, тем более Локи. — Наверное, не всем дано разглядеть то, что скрыто внутри, — загадочно произносит аналитик и, прежде чем Локи успевает сказать что-либо еще, ощущает губы Мобиуса прямо там. Локи почти забывается, Локи приятно, более, чем приятно, Локи фантастично от одной мысли, и все-таки… — Мобиус, подожди, не надо, — вдруг быстро говорит Локи, удивляясь сам себе, и встречается с откровенно непонимающим взглядом Мобиуса, мгновенно прекратившим делать то, что только начал. — Не надо? Тебе где-то больно, Локи? — Нет, нет. Совсем нет. Просто я… не хочу, чтобы ты… не сейчас… просто погладь меня рукой, ладно? Я уже итак на пределе. И вернись ко мне. Просто поцелуй меня. Когда в последний раз Локи выбирал поцелуи вместо подобной ласки? Но он почему-то не хотел, чтобы Мобиус делал это. Он был более чем рад доставить удовольствие ему, и почему-то в этот раз чужое удовлетворение стояло у него на первом месте. Конечно, он совсем не был бы против, сама картина доставляющего ему удовольствие Мобиуса в голове будоражила воображение, даже если это будет происходить не при дневном свете, но все-таки что-то останавливало его. Мобиус был так добр к нему, и было в этом действе что-то… неправильное. Мобиус не должен был делать это. По крайней мере пока нет. Не в их первую ночь. Не в их первую? Локи должен подумать об этом на досуге. И, пожалуй, наконец признаться. После сегодняшнего уж точно. Мобиус просто принимает слова Локи и, снова накрыв трикстера собой, целует и скользит рукой вниз. Не прекращая поцелуя, он проделывает несколько интенсивных, но не крепких движений вверх-вниз по члену Локи, периодически скользя большим пальцем по чувствительной головке, чем доводит до предоргазменного содрогания. — Давай, котенок мой, приди ко мне, — подгоняет Мобиус Локи, когда понимает, что нужен дополнительный стимул, и это ласковое прозвище как раз идеально подходит, воздействуя как надо. При этом произносит он это голосом абсолютно спокойным, разве что чуть с хрипотцой. И вскоре Локи красиво выгибается в спине и некрупно изливается прямо в не слишком часто ласкающую его ладонь с коротким, едва слышным хрипом. И хотя оргазм не самый яркий, далёкий до тех диких, которые ему довелось испытать в своей жизни, приносит Локи какое-то особенное удовлетворение. По-особому приятное, взаимное в эту ночь и затрагивающее не только тело. Удовлетворение, которое продлится еще долгое время, перейдя в приятную телесную истому и лёгкую блаженную слабость, осевшую каким-то незнакомым до этого Локи теплом где-то в сердце. Мобиус наклоняется и целует Локи в немного раскрытые от не слишком сбитого дыхания губы. Дыхание Локи восстанавливает быстро и уже вскоре Бог сам целует Мобиуса, вернув себе привычное лидерство. Матрас остается лишь чуть влажным в некоторых местах, поэтому потребность в смене постельного белья отпадает. Когда они отстраняются, Мобиус садится на край кровати и тянется, чтобы взять из прикроватного шкафчика чистый платок, которым вытирает свою руку, после чего убирает туда же. — Мобиус, — тихо зовет Локи после некоторой тишины, севший на постель и подобравший к себе одеяло, которое они до этого случайно смяли в комок, сбившийся к концу кровати. — Что, Локи? — совсем спокойно и даже как-то мягко отзывается Мобиус. Локи немного тянет, после чего все-таки решает признаться: — Ты мне нравишься. Мобиус несколько секунд просто смотрит на силуэт Локи в близкой полутьме, словно что-то обдумывает, после чего честно отвечает: — Ты мне тоже. Кстати говоря. — Правда? — глаза Локи радостно блестят в темноте, а ночь скрадывает смущенный румянец. Почему-то эти совсем простые, можно подумать, слова волнуют даже больше, чем все, чем они занимались сейчас. — Да, правда. Думаешь, я бы так возился с тобой, если бы ты мне не нравился? — Ну, это же все-таки твоя работа. Обязанность. — Да, работа и да, обязанность, но до тебя я никого и никогда в свою квартиру не приводил. Не спал вместе. Тем более мы не делали этого. — А тебе… было хорошо? — спрашивает Локи одновременно и с интересом и с заботой, с которой ему почему-то так хочется относится к этому человеку. Он знает, что ответ будет положительным, но не может не уточнить. Хочет услышать. Решиться на еще один неприкрытый вопрос в темноте комнаты намного легче, чем при дневном свете. И откровенничать куда проще. Вообще многое проще. Словно на утро оба они об этом забудут. Может поэтому они и сделали это. Это весьма приятное открытие для Локи — ведь мрак и тишина ночи отчасти похожи на иллюзию. Только вот есть одна загвоздка — все, что он успеть сделать и разделить в TVA, в том числе сегодня ночью с Мобиусом, пожалуй, не очень-то на иллюзию похоже. Скорее совсем наоборот — совсем на нее не похоже. И это второе приятное открытие для Локи, причем противоречащее первому. Об этом еще предстоит подумать, но, пожалуй, уже утром, на свежую голову. Сейчас ему и правда захотелось спать. И Мобиусу тоже, наверное. Он же все-таки человек и устаёт быстрее, верно? — Да, очень, — отвечает Мобиус немного не сразу, и это еще один откровенный ответ, который Локи очень рад получить. — И мне, — тихо роняет Локи, а затем как-то слишком торопливо спрашивает. — Можно я у тебя и завтра останусь, а? Можно, Мобиус? Можем на этот раз просто поспать! Аналитик глухо смеется: — Останься. Останься, Локи. Собственно, почему нет? — О, Мобиус, ты просто лучший! — Локи тянется к нему и невесомо чмокает в щеку. — Может и так. Может и так. — задумчиво проговаривает Мобиус. Больше они разговор не возобновляют, снова ложатся в кровать, и вскоре оба начинают засыпать — Локи, не слишком крепко прижавшись к Мобиусу и обняв того со спины, а Мобиус ничуть не возражающий против этого. Довольно быстро они погружаются в сон, без каких-либо кошмаров и удивительно безмятежный.