Подчинение

Длинные черные локоны щекотали ему лицо. Отчаянно брыкаясь, Гарри судорожно затряс головой, пытаясь отбросить змеящиеся по его лбу и щекам тёмные завитки. — Пожалуйста! Белла хихикнула и провела носом ему по шее, как бы невзначай качнувшись вперёд. Гарри забился сильнее. Ее тяжёлые теплые бедра прижимали его к матрасу, не давая улизнуть. — Ну куда же ты, золотце? — Изящная ладонь с острыми ногтями стащила с него очки. — Мы ведь ещё даже толком не начинали. Ловким движением она поймала его запястья, дернула на себя, словно хотела прижать их к груди, а потом опустила ниже, и Гарри с нарастающим ужасом ощутил на пальцах тепло. — Нет-нет, пожалуйста. — Тц! Свободной рукой Белла схватила лежащий неподалеку моток плотного серого скотча и быстро смотала ему руки до самых локтей. Потом приподнялась на коленях, устраиваясь поудобнее, намеренно надавила на низ живота и уселась прямо на его дрожащие ладони. — Ах, неплохо. Если не будешь так трястись и хорошо научишься работать руками… Ну-ну, шевелись быстрее, Гарри! — Отпусти меня! Она зарядила ему пощёчину. — Престань ныть! Изящные женские пальчики погладили горящую от удара кожу. Прохладные и обманчиво-ласковые, они принесли даже облегчение. И тут же, словно поняв свою ошибку, Белла больно надавила ему указательным пальцем на нижнюю губу. — Кажется, тебе не повредит пара уроков, как вести себя с дамой. Гарри сильнее стиснул зубы и судорожно затряс головой. И без того зернистая картинка поплыла от непрошенных слёз. — Ах ты маленький звереныш! Кусаться мне тут вздумал? Она поймала его за подбородок, плотно обхватила челюсть, не позволяя отвернуться. В уголок левого глаза опустилось что-то чёрное — ноготь, понял Гарри, когда острый кончик надавил между век. — Или ты сейчас поработаешь языком, или я выдавлю тебе глаз. Понял? И не вздумай укусить. Не разрывая зрительного контакта, Беллатриса Лестрейндж снова опустила указательный палец ему на губы, словно просила вести себя потише. Давясь собственным отчаянием, Гарри приоткрыл рот и лизнул подушечку пальца, ощутив вкус собственных слёз. Потом лизнул снова, проходят по костяшкам между верхней и средней фалангами. Женщина гротескно улыбнулась ему. — Ну вот. Можешь, когда хочешь. Черный ноготь неторопливо постукивал в уголке глаза. Гарри не мог закрыть его и чувствовал, как по виску безостановочно текут слёзы. — Продолжай. И руками двигать не забудь. Ладони у него онемели, поэтому Гарри рассеянно и бесцельно шевелил пальцами, пытаясь просто их почувствовать. Его не удивило бы, стань они по окончанию этого кошмара сине-фиолетовыми. И тут то ли специально, то ли ненароком она задела заднюю части языка, и его подбросило от мучительного желания вырвать. — Ой-ой, извини. Больше не буду. Только не останавливайся, ладно, солнышко? Он продолжил. Во рту было солоно, густая слюна скатывалась в горло, заставляя кашлять. Пальцы закололо десятками мелких иголочек. Почти наугад он надавил сильнее, и вдруг Белла подпрыгнула на нем, издав что-то среднее между смехом и гортанным стоном. — Ооо, вот, уже гораздо лучше. Давай закрепим. Не смея ослушаться, он надавил снова. Она ответила громким мурлыканьем и снова качнулась, подталкивая его к действию. Гарри продолжил, мечтая, чтоб получив свое, она хотя бы позволила ему дышать нормально. Грудь сдавливало от тяжелого груза, нос заложило от слёз. — А ты не так уж… Ах! Она вздрогнула всем телом. Блаженно прикрыла глаза и вся вдруг расслабилась, на миг показалась Гарри почти красивой. К бледным худым щекам прихлынула кровь, ресницы затрепетали. Мгновением спустя Белла тяжело рухнула рядом, щекоча дыханием ему шею. Пальцем она медленно провела влажную линию вдоль его челюсти. — Умница. Гарри закрыл глаза и медленно с наслаждением вдохнул, готовый вновь разрыдаться от облегчения. — Теперь ты меня отпустишь? Белла хихикнула, снова стискивая в своей цепкой хватке его лицо. — Отпустить? Но ведь мы еще не перешли к самому интересному! Не дав опомниться, она рывком оторвала от мотка полоску скотча и заклеила ему рот. Потом, словно решив перестраховаться, приклеила ещё несколько, напоследок задорно похлопав по щеке. — Я верю, ты справишься. Гарри взвыл, отчаянно пытаясь подскочить, но его снова прижали к матрасу. Не переставая хихикать, Белла издевательски чмокнула его в ухо и снова уселась прямо на низ живота, не давая ему вырваться. — А что это у нас тут? Быстро и умело она сунула руку ему под футболку, заставляя вздрогнуть от холода, и в следующую секунду у него побелело в глазах. Со всех своих скудных сил Гарри уперся связанными руками ей в грудь, силясь оттолкнуть, хотя собственное возбуждение уже стало болезненным. — Ну что же ты, сладенький? Все придется самой, да? Она снова приподнялась, нависая над мальчиком как грозное и неумолимое цунами. Гарри знал, что сейчас будет, но не смог бы даже себе ответить, хочет он этого или нет. Не отрывая от его заплаканного лица своих больных маниакальных глаз, Белла опустилась вниз, и… — Нет! Одеяло сползло на пол, и Гарри поежился — по мокрой от пота коже побежали мурашки. Тяжело дыша, он осторожно сел. Бедра всё ещё подрагивали. Член ещё слабо пульсировал после разрядки. Растерянный и дезориентированный, Гарри потянулся к тумбочке и присмотрелся к слабо светящимся цифрам на часах — четыре ночи! Мэрлин, что это вообще было?! * * * — Эй, дружище, ты вагоны что ли ночью разгружал? Гарри покачал головой. Потом сообразил, что это шутка, но улыбнуться уже сил не хватило. — Плохо спал. Гермиона негромко шикнула на них с передней парты. Хотя она тоже косилась на Гарри с беспокойством, нарушать таинство урока для нее было всё так же кощунственно. Впервые Поттер жалел, что по понедельникам у них не стоит история. Биннес, казалось, сам вещал в полусне, не замечая ничего вокруг, так что спать на его уроках считалось даже не зазорным. Между учениками, само собой. А биологию и профессора Спраут он, конечно, любил, но речи о том, чтобы затихнуть и расслабиться на этом предмете быть не могло. Убедившись, что им не прилетит за болтовню, Уизли негромко шепнул: — Кошмары мучают? Гарри кивнул, мгновенно заливаясь краской. Он, конечно, мог называть это кошмаром. Но его тело определенно находило в этом что-то если не приятное, то притягательное. И на этом ему самому от себя делалось жутко. С поллюциями как таковыми он уже был знаком. Лунатик ещё год назад — после двух неудачных попыток от Джеймса и Сириуса — объяснил ему и про голос, и про волосы, и про другие неловкие моменты полового созревания. Очевидно, стоило бы и на этот раз за советом пойти к нему, но… Гарри снял очки и потёр глаза, сгоняя сонливость и прилипчивый румянец. Снова взглянув на свои ладони, он досадливо фыркнул, заметив следы чернил. Придется умыться на перерыве. Может, хоть в голове прояснится. Как он ни старался, не мог представить себе, что расскажет Люпину о случившемся. Что вообще кому-нибудь расскажет. Потому что его, наверное, тут же отправят в лучшем случае к школьному психологу, а то и вовсе в клинике запрут. Потому что это всё — ненормально. И тем не менее, стоило ему хотя бы невзначай подумать о длинных черных волосах, острых ногтях и тяжести разгоряченного тела на себе, как по животу пробежала приятная дрожь, оседающая ноющим чувством где-то в паху. И тогда он начинал торопливо щипать кожу на запястьях — раньше это спасало от неуместного смеха, а теперь еще и от эрекции. Нет, Ремус тогда вроде упоминал что-то о том, что возбуждение может накрывать в самые неудобные и неуместные моменты. Но чтоб оно возникло от мыслей о собственном страдании? Это даже звучало по-больному. Неужели уже тогда…? Сделав над собой усилие Гарри мысленно вернулся в тот вечер. Постарался вспомнить все подробности, которые последний месяц упорно гнал из головы. Сродне тому, как сдирать корку с заживающей раны — болезненно, но если начал, остановиться уже нелегко. Медленно, словно перебирая фотографии в старом альбоме, он припомнил высокую тень, подпирающую макушкой порог кухни, движение густых волос, когда она повернула к нему голову, игривые, но угрожающие интонации безобидного приветствия. Даже издевательское поглаживание по позвоночнику, когда Белла сидела рядом, прижимаясь к нему бедром и вместе с мужем рассуждала, как бы тихо и незаметно выволочь его из дома. Было ли тогда подобное? Нет. Ничего кроме ужаса — Гарри мог бы без зазрения совести поклясться в суде. Но вчера… Он снова ощутил на себе призрачную тяжесть крепких женских ног. Лёгкую щекотку волос на лице, теплое дыхание, щекочущее ухо. Во рту пересохло, и Гарри невольно облизнул губы, вспоминая горько-соленую кожу. Руки вдруг отяжелели и опустились под столешницу — даже ручка показалась необычайно тяжёлой. Налившийся теплом таз и бедра невольно дернулись вперёд, и Гарри с трепетом понял, что у него снова эрекция. Где-то за приятным маревом возбуждения раздался звонок. — Гарри, ты в порядке? — Нет! Если бы Гермиона не отстала, ему бы пришлось ее отпихнуть. Ноги были ватными, и Поттер боялся, что вот-вот запнется и свалится. Как назло коридор оказался переполнен — люди толпами высыпали из классов. Не дай бог кто заметит! Невольно толкнув кого-то плечом, Гарри пробрался сквозь участок толпы и прильнул к стене, растерянно озираясь. И вот тут понял, насколько затруднительно его положение — ближайший туалет был выше на два этажа. Беспомощно оглядевшись, точно загнанный волками ягненок, он метнулся к неприметной двери в конце коридора, даже не пытаясь припомнить, что за ней такое. Вроде в начале учебы Макгонагалл упоминала, что туда заходить нельзя, но причины… Да к черту их! Отворив внезапно незапертую дверь, мальчик втиснулся в крохотное помещение, где с удивлением обнаружил две раковины с давно немытыми зеркалами и ряд неприглядных кабинок, двери которых были исписаны оскорблениями, признаниями в любви, номерами телефонов и грубоватыми, отдающими чем-то первобытным рисунками. Даже не радуясь толком подобной удаче, Гарри метнулся в ближайшую кабинку, прижался спиной к скрипящей дверце и, спустив одежду до щиколоток, с облегчением дал волю фантазии. Прятаться от себя уже не имело смысла, и он представил лёгкие шлепки кожи о кожу, тяжесть крупного тела на себе и длинные пальцы, грубо сжимающие его челюсть. По позвоночнику пробежала дрожь, да такая сладкая, что подгибались колени. Имитируя грубую манеру явившегося ночью суккуба, Гарри стиснул член у основания и тяжело втянул носом воздух — наслаждение нарастало, отдаваясь ноющей странно приятной болью. И всё-таки не хватало чего-то, совсем чуть-чуть… Он подумал о тепле ладоней, прижатых к губам. Ощущение стянутых рук, которые уже немеют под чужим возбуждённым телом. И игривое, абсолютно издевательское: «Я верю, ты справишься». Облегчение было таким сладостным, что он едва остался на ногах. Мышцы внезапно превратились в кисель, кости стали ватными. Тяжело дыша, Гарри лениво натянул штаны непослушными руками и медленно сполз по стенке, полушутливо думая о том, чтобы примоститься на полу и подремать несколько минут. Но блаженство длилось недолго. — Поттер! А я всегда догадывался, что с тобой что-то не так. Сонная нега мгновенно ушла. Тут же стало прохладно и некомфортно, а остаточная ноющая боль внизу живота сменилась на болезненный спазм. — Раз уж ты в открытую в девчачий туалет сунулся, может, придёшь завтра в школу в балетной пачке? Чего уже стесняться? Малфой! Почему именно Малфой?! С перепугу забыв даже дышать, Гарри спешно застегнул штаны. — Ты там сдох, что ли? В школе теперь будут два хнычущих призрака? Призрака? — Вылезай. Я вижу твои ботинки. Прятаться дальше было глупо. Кое-как приведя себя в порядок, Гарри отворил дверцу и хмуро уставился на украшенное ухмылочкой знакомое лицо. — Ой, да ты весь красный. Что, так прижало? Боялся, что обмочишься в коридоре? — Не твое собачье дело. Ответ был слабый, мягко говоря. Благо, Хорёк, кажется, не понял, что здесь происходило. Не зная, как ещё потянуть время, Гарри поспешно ляпнул: — Что за чушь ты несёшь про призраков? Малфой секунду или две таращился на него молча. Казалось, он высматривал что-то за спиной Гарри и никак не мог разглядеть. — Не знаешь? Что ты делал в школе весь прошлый год, а? Ах да, махал клюшкой! — Я, по крайней мере, умею ей махать, а не клянчу место в команде у папочки. И не пытаюсь запугать однокурсников идиотскими страшилками. Драко скривился. Он вообще выглядел странно — словно ему пообещали пинту мороженого, а потом отобрали. — Страшилками? Много ты понимаешь! Здесь когда-то сдохла девчонка. Тоже, кстати, говорят, из нищих и очкастая, прям как ты. Она приходила сюда реветь и однажды просто не вышла. Ее нашли мертвой на полу кабинки. — Верю, — с серьезным видом кивнул Гарри. — Это явно звучит не как бред, который ты выдумал минуту назад. — Много ты понимаешь! Прокурил уже, наверное, последние мозги. — Чего? — Брось, Поттер. Врёшь ты ещё хуже, чем играешь. В этот туалет ходят только затем, чтоб покурить травку — он давно не работает. — Ага, а открытым его оставили потому, что директор и учителя относятся к этому с пониманием и любезно предоставили место? Малфой насмешливо хмыкнул: — Замок на двери вскрыт, не заметил? Не знаю, чего дверь до сих пор не заложили, но каждый год администрация пытается навешать на нее щеколд или замков, а наркоманы благополучно вскрывают. И так по кругу. Гарри нахмурился. — А ты откуда все это знаешь? Хорёк, к его чести, не запаниковал, но сразу бросился в атаку. — Моя семья училась тут поколениями! Я такое про эту школу знаю, что ты даже вообразить не сможешь. А теперь ещё и один твой грязный секретик. — Я не принимаю травку! — И как ты это докажешь? Ах, вот значит, как?! Гарри почувствовал, как зачесались кулаки от злости. Ладно, в эту игру могут играть двое. — А может у тебя глюки, а, Малфой? Как-никак семейное безумие, могло уже и проявиться. — Что ты несёшь? — ощетинился в свою очередь Драко. — Как? Ты забыл о тётушке Беллатрикс, которая несколько лет в Азкабане просидела? Или твою неокрепшую детскую психику уберегли от этой информации? Краски схлынули с бледного аристократичного личика. На секунду Драко растерянно приоткрыл рот и выглядел таким потерянным, что его могло бы даже стать жаль, не будь между ними этой долгой бесконечной неприязни. — Откуда ты?! Как… Да она вообще лечилась не поэтому! «Я знаю» — мрачно подумал Гарри. Но вслух ехидно поинтересовался: — А почему же? — Не твое дело! Растерянность сменилась паникой. Ситуация неожиданно вышла из-под контроля и грозила самоуверенному мальчишке взрывом, точно спонтанно закипевший в микроволновке томатный суп. Ещё несколько секунд похлопав глазами, Драко пораженно отступил на пару шагов назад и бросился прочь.