Где-то в другом мире

      — Ты… отнял у неё… всё? — отрывисто прошептал Саске. Даже Риннеган не помог бы ему расшифровать значение этих слов. Разум работал так же быстро, как сердце, пытаясь понять, осмыслить. Что подразумевалось под «увёл её» и «отнял у неё всё»? По позвоночнику пополз холодок дурного предчувствия от возникающих в воображении ужасных сценариев того, что могло произойти с женщиной, которую он любил. Вернее, с той самой женщиной, что встретила его с таким искренними радушием.       Невозможно. Саске пытался найти этому рациональное объяснение, он не верил, что женщина, так мило улыбающаяся ему, перенесла какие-либо тяжкие испытания в прошлом. Должно быть, он всё неправильно понял. Но, получив в ответ на свой недоумённый немой вопрос многозначительное хмыканье, Саске впервые с начала попыток разобраться в этой ситуации по-настоящему разозлился. Давно он не испытывал это чувство, вмиг разрушившее его многолетнюю работу над ошибками.       Позволив ярости исказить лицо, он дрожащей ладонью обхватил рукоять меча в отточенной годами реакции, затем встал и уточнил вопрос:       — Что ты, блядь, натворил? — Двойник внимательно оглядел его, казалось, пытливо изучая черты лица, будто оценивая. Около минуты они как ястребы смотрели друг на друга; один выискивал какую-нибудь подозрительную зацепку, а второй ждал признания. Наконец Саске увидел, как мужчина перед ним прикрыл глаза и глубоко вздохнул. В этот момент он решил обдумать, как ему, чёрт возьми, поступить с вытянутой правдой. Вряд ли она будет приятной, но без неё он не мог судить о степени последующего наказания. Пальцы уже чесались обнажить меч и перерезать мерзавцу горло прямо здесь, в его доме. Саске едва держался. И раз на то пошло, понадобится план на случай, если ему откажутся отвечать. Он почувствовал, как лицо напряглось от давно забытой хмурости, а решимость превратилась в сталь и раскалилась добела от гнева. Что бы ни случилось, он не уйдёт без ответа.       Другой Саске открыл глаза и, прочитав в тёмном, пронизывающем его взгляде явное намерение убить, ощутил нависшую угрозу от не унимающегося любопытства собеседника. Драматизм ситуации заключался в том, что он и сам слишком часто искал правильный ответ, утопая в собственных депрессивных мыслях. Он снова устало вздохнул и, скрестив руки на груди, неохотно начал пересказывать свои ревностные, но в то же время приятные воспоминания о зарождении его нынешней семьи.       — Через несколько месяцев после окончания войны, когда меня помиловали, я встретил её у границ Конохи. Там она, как и многие, оказывала помощь нуждающимся. — Он вдруг посерьёзнел, даже складка залегла между бровей. — Она всё так же любила этого идиота, который вечно её не замечал. Всё продолжала ждать, когда у его мозгов вырастут извилины, попутно лицезря, как он ежедневно упивается вниманием толп надоедливых поклонниц. Герой войны, как никак. — Его хмурый взгляд сменился весёлым, а глаза уставились в одну точку при воспоминаниях о ночных посиделках за бутылочкой сакэ, которыми он садистски наслаждался, выслушивая жалобы Наруто о его выходящих из-под контроля поклонницах. К несчастью, вместе с тем, как Наруто стал Хокаге, прекратились не только нападки его поклонниц, но и их с другом ночные посиделки.       Лицо другого Саске вновь стало серьёзным.       — Честно говоря, я думал, если снова покину деревню, у меня получится отпустить чувства. Но в тот день у ворот, увидев её такой потерянной, такой одинокой, я просто не смог уйти. Мне показалось, её глаза умоляли меня о спасении, просили утешить. Это стало переломным моментом. Поэтому я постарался влиться в деревенскую жизнь, согласился восстановить руку и начал добиваться её внимания.       По мере продолжения рассказа Саске чувствовал, как гнев постепенно отступает, сменяясь знакомой горечью. В груди заныло, будто невидимая рука забралась под рёбра и вынула сердце. Пока смысл слов достигал сознания, он обратился к воспоминаниям о дне, когда сам собирался покинуть деревню. Хината была там. Она сидела на скамейке в парке, мимо которого он проходил к воротам. Саске вспомнил её опустошённый взгляд. Однако встреча с ней в тот день лишь причинила больше страданий, поэтому он ускорился, чтобы лишний раз не видеть её завораживающих глаз, способных поколебать его решимость. Ради неё он задался целью однажды вернуться лучшим человеком и не мог позволить себе отступиться от выбранного пути. Оглядываясь сейчас на те воспоминания, Саске крепко сжал кулак, стараясь мужественно выстоять перед болью. Подумать только, от жизни, о которой он мечтал, а теперь ещё и видел в живую, его отделял такой обычный шаг, но в родном мире судьба направила его в сторону отчаяния. Тем не менее, он не верил, что всё могло быть так просто. Должны же были возникнуть какие-нибудь препятствия. Саске набрался смелости и, тяжело выдавливая слова, спросил:       — Что ты отнял у неё?       Глаза собеседника ожесточились от вопроса. Он с прищуром осмотрел лицо напротив и, не выражая абсолютно никаких эмоций, ответил:       — Всё, что потребовалось, чтобы занять место Наруто в её сердце. Проникнуть в подсознание, осуществить мечты, утешить, обеспечить её желанным будущим и любовью. Сперва я пытался только облегчить её страдания. Она была единственной, чья жизнь меня заботила. Но… вскоре я понял, что этого недостаточно. И никогда не будет достаточно. — Он сделал короткую паузу, на мгновение отвёл глаза в сторону, но быстро вернул горящий страстью взгляд. — Я уже не мог отпустить её к Наруто. Поэтому заставил забыть о боли, которую он ей причинял, забрал её невинность, которую она собиралась отдать ему, занял все её мысли и, наконец, обрёл важное место в её сердце.       Осознав, что своим признанием произвёл на слушателя неизгладимое впечатление, хозяин дома позволил словам повиснуть в воздухе. Он упёрся локтями в стол и скрыл за сцепленными пальцами лёгкую улыбку, что невольно возникала всякий раз при воспоминании, как Хината ответила ему взаимностью. То, что они вместе, до сих пор казалось чем-то немыслимым. Поэтому, учитывая обстоятельства, связавшие их, он не требовал от неё постоянного подтверждения чувств, однако она никогда не стеснялась напоминать ему о своей любви. Он знал, что недостоин её и не заслужил её врождённой доброты, самоотверженности, чистой воли, святости и способности бесконечно прощать. Но лишь её свет не давал ему окончательно погрузиться во тьму. Может, он и предпочёл бы завоевать её иным способом, если бы таковой существовал, но он ни на секунду не пожалел о своих поступках. Ведь теперь она рядом с ним.       Обсуждай он это с кем-то другим, не был бы столь откровенен. Но, в сущности, разговор вёлся с самим собой. И только этот застывший от потрясения человек был способен понять цену его слов. Позже он не раз обдумывал случившееся и всегда приходил к единственной мысли.       — Другого варианта не было. Никак иначе бы я её не заполучил. Но сейчас это всё дела минувших дней, — договорил он, посчитав, что рассказал достаточно, чтобы удовлетворить интерес гостя из параллельного мира. Он снова вздохнул и подождал, пока собеседник выйдет из оцепенения. Уже приготовившись к уточняющим вопросам, которые наверняка последуют, он намеренно принял непроницаемое выражение лица и уставился на другого себя.       Они смотрели друг на друга целую вечность, не произнося ни слова и не двигаясь. Саске потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что двойник закончил объяснять. Вряд ли он вытянет из него что-то ещё. Не то чтобы ему требовались дополнительные подробности — он услышал достаточно. Произнесённые своим же голосом слова казались совершенно чужеродными, но эмоции, стоящие за ними, были устрашающе знакомыми. Подсознательно Саске понимал этого мужчину и его внутренние мотивы выбора. Прислушавшись к своему моральному компасу, он осознал, что действия этого человека были не совсем благородными, однако не мог его за это винить, поскольку не был уверен, что, оказавшись на его месте, поступил бы иначе. Но Саске хотел верить, что ради счастья своей принцессы нашёл бы способ преодолеть тьму внутри себя; он бы сделал ради неё всё, особенно будь она так близка к тому, чтобы стать его, но никогда бы её ни к чему не принуждал. Сомнения оставались, но он бы попытался себя контролировать. Внезапно Саске почувствовал, как на него снизошло странное спокойствие, неестественно похожее на затишье перед бурей.       Он невольно выпрямился, очнувшись от ступора, и быстро понял, что ему нужно побыть одному и всё тщательно обдумать, иначе эмоции хлынут потоком, который он не сможет сдержать.       — Мне пора, — тихо пробормотал он и развернулся, чтобы уйти, но голос, раздавшийся за спиной, остановил его.       — Твоё путешествие сюда было исключением из правил, однако не воспринимай это как открытое приглашение наведываться в мой мир, когда вздумается. — Улавливая в словах завуалированную угрозу, Саске обернулся на своего двойника и взглядом дал понять, что не намеревался совершать подобное.       «Будто мне захочется лишний раз лицезреть недоступную жизнь», — подумал он, отворачиваясь, и как можно скорее шагнул в портал.

***

      Вместе с исчезновением портала рассеялось и напряжение в воздухе. Саске вздохнул с облегчением, однако это никак не помогло унять неприятное стеснение в груди. Он встал из-за стола и вышел из кабинета в поисках жены. Во время тяжёлого разговора он ощутил в доме знакомую чакру, впрочем, надолго не задержавшуюся. Он бы не беспокоился, если бы не почувствовал, что этот посетитель увёл с собой его сыновей. В тот момент он не стал прерывать беседу, посчитав такое поведение неуместным в столь непростой ситуации. Теперь, когда необычная встреча подошла к концу, он собирался выяснить, куда забрали его детей.       Обнаружив Хинату на кухне в одиночестве, он остановился позади неё. Почувствовав его присутствие, она обернулась и без слов поняла его вопрос.       — Заходила Сакура-чан. Она повела мальчиков к озеру. Я не хотела тебя беспокоить. — Её ответ сменил озабоченное выражение его лица на бесстрастное, которое Хинате было хорошо знакомо. Она не смогла сдержаться и посмотрела на него, слегка улыбнувшись. Внезапно вспомнив об их госте, Хината нахмурила тонкие брови и спросила: — Учиха-сан уже ушёл? Я думала, он пообедает с нами.       От того, что Саске лишь хмыкнул, на губах Хинаты растаяла улыбка, и она отвела глаза. Она ощутила укол совести, заставивший её усомниться в навыках гостеприимства и в том, что, возможно, она чем-то обидела его, раз он вот так проигнорировал её приглашение. Будучи женой главы клана, Хината считала своим долгом убедиться, чтобы каждый гость в их доме чувствовал себя желанным, она старалась усердно выполнять возложенные на неё обязанности, и любая незначительная неудача причиняла боль, напоминая о неудачах из детства.       Заметив мрачное выражение на лице жены, Саске почувствовал, как привычно сдавило грудь. Им для общения не нужны были слова, он и так знал, что за мысли её терзали, слишком уж хорошо её изучил. Хината всегда ответственно относилась к своему положению в клане. И по праву заслуживала звания матриарха, обладая мягким и заботливым нравом в совокупности с дипломатическим мастерством. Она стала отличным послом клана и деревни и получала немало запросов и приглашений посетить другие скрытые селения в качестве жеста доброй воли для поддержки союза наций. С её непреодолимым желанием помогать всем и вся, почти каждая такая миссия имела успех, но порой она сталкивалась с неудачей и поэтому винила себя в том, что не могла сделать всех счастливыми. Саске захотел утешить её, подбодрить, дать понять, что её вины здесь нет. Вдохновляющие и возвышенные слова никогда не были его сильной стороной, он был больше человеком дела, поэтому часто помогал ей справиться с унынием единственным известным ему способом.       Он приблизился к ней вплотную, и Хината взглянула на него снизу вверх. Саске склонился, чтобы коснуться губами её виска и прижался своим лбом к её. Одной рукой он аккуратно обхватил её грудь, большим пальцем плавно поглаживая чувствительный сосок. По всему её телу разлилась приятная дрожь, достигшая пальцев ног. Хината узнала его проверенный метод утешения. Также оказавшийся первым проявлением ласки, что она получила от мужчины, который, в конечном счёте, стал её мужем. Ей казалось, что прошло так много времени, когда он, не найдя слов, чтобы утешить её, в момент отчаяния попытался снять её печаль физическим удовольствием. Этот способ работал безотказно, и её недавнее разочарование начало отступать. Хината подняла глаза на мужа и тепло ему улыбнулась, довольная, что именно с этим мужчиной впервые почувствовала себя любимой.       Тёмным пронзительным взглядом он изучал её лицо, прежде чем встретиться с выразительными бледными глазами, будто заглядывая ей прямо в душу. Хината смотрела в ответ и видела, как в темноте его взора плещутся необузданные эмоции. Она знала, что скрывалось в его взгляде, и чувствовала, как накапливается между ними интенсивность ощущений. Этим взглядом он всегда подчёркивал своё желание. Он подался вперёд, чтобы запечатлеть на её губах короткий поцелуй, на который Хината с радостью ответила. Саске прижался губами к её шее и прикусил молочную кожу, втягивая её ртом. Не в силах сопротивляться его ласкам, Хината отдалась сладкому предвкушению.       — Я хочу большего, — прошептал он и поцеловал метку, которую только что оставил на её шее. Хината утвердительно кивнула, и Саске, ловко подхватив её на руки, направился в спальню.       Добравшись до кровати, Саске отпустил жену на пол, быстрым движением развязал её пояс, и кимоно гладким шёлком скользнуло к ногам. Несколько секунд он любовался её обнажённой фигурой, устремляя взгляд то на стройные ноги, то на румяное лицо, отмечая тяжело вздымающуюся грудь и полуприкрытые от желания глаза. Он бережно усадил её на край кровати и поспешно стянул с себя одежду. Опустившись на колени перед её раздвинутыми ногами, он снова прошёлся взглядом по соблазнительному телу и остановился на животе. Он прикоснулся к нему обеими руками, нежно погладил и наклонился, чтобы поцеловать, чтобы продемонстрировать привязанность к растущему в нём плоду любви.       От вида того, как муж прижимается носом к её животу, у Хинаты защипало в глазах. Она знала, как сильно Саске дорожил своими детьми. Его считали строгим отцом, и время от времени он действительно наказывал детей за непослушание, но Хината не переставала напоминать им, что он их очень любит. Он всегда думал об их безопасности и благополучии, хотя никогда и не показывал этого открыто, тем не менее, ей известно, что он неустанно присматривал за ними и отслеживал их чакру, куда бы они ни отправились. Хината улыбнулась, глядя на мужа, и положила ладонь ему на голову, пропустив волосы между пальцев.       Отозвавшись на её прикосновение, Саске поднял глаза и увидел её тёплую улыбку и блестящие от слёз глаза. Он спустился ниже и прикусил мягкий участок на внутренней стороне её бедра. Лаская губами нежную кожу, он оставлял метку за меткой, сначала на одном бедре и переходя к другому, прислушиваясь к её сладким вздохам. Отстранившись, Саске осмотрел следы своих ласк, оставленных поверх прошлых отметин. Он погладил её бедро, понимая, что стал более сдержанным в своей одержимости. Ему никогда не нравилось видеть на её теле доказательства собственного отчаяния, проявляемого независимо от того, что она и так принадлежала ему. Потребовалось немало времени и практики, чтобы он понял, с каким усилием прикусывать её бледную кожу, чтобы пометить, удовлетворяя своё желание, и не оставить долго проходящих следов.       Саске уложил жену на кровать и, нависнув над ней на вытянутых руках, завладел её губами в медленном страстном поцелуе. Хината незамедлительно ответила и соблазнительно застонала, когда Саске втянул ртом её нижнюю губу. Он прервал поцелуй и, глядя жене в глаза, повернул её тело на бок, устроившись позади. Они не переставали смотреть друг на друга, и Саске, помогая себе рукой, медленно вошёл во влажное тепло между её сомкнутых ног. Скользнув ладонью вверх по её бедру, он обхватил пышную грудь, аккуратно сжал, а затем оттянул сосок, довольствуясь громким стоном жены.       Хината прикрыла глаза, а при каждом медленном толчке с её губ срывались глухие томные стоны. Саске приходилось заставлять себя сохранять неторопливый темп, чтобы не причинить неудобств в её положении, хотя иногда он брал её грубо, не в силах обуздать свои инстинкты. Почувствовав приближение разрядки, он опустил руку и принялся ласкать Хинату между ног, стимулируя её оргазм. Она завела руку за спину, хватаясь за его волосы для устойчивости, и мягко оттянула пряди, ощущая подступающий сладострастный спазм.       — Посмотри на меня, — потребовал Саске грубым и хриплым от возбуждения голосом. Хината быстро повернулась и посмотрела на мужа закатывающимися от удовольствия глазами. Ему всегда нравилось наблюдать за её глазами, когда она кончает, прежде чем самому достигнуть кульминации. Их тяжёлые вздохи и громкие стоны наполнили спальню, тёмный и бледный взгляды не отрывались друг от друга, а тела сливались в страстных объятиях, исполняя супружеский ритуал выражения любви.       Закончив и отдышавшись, они продолжили нежиться в объятиях друг друга, наслаждаясь тихим днём. Хината положила голову мужу на грудь, прислушиваясь к его ровному сердцебиению, а Саске перебирал пальцами её длинные полуночные локоны.       — Ты же знаешь, как мне нравятся твои волосы, — заговорил он, вспоминая события, произошедшие ранее этим днём.       — Угу, — промурлыкала она, улыбаясь.       — Не вздумай их отрезать, — проворчал Саске. Слова заставили Хинату поднять голову, но, взглянув на него, она не смогла удержаться от хихиканья над его надутым выражением лица. В сердце её разлилось тепло, и Хината с любовью погладила мужа по груди.       — Я никогда даже не думала об этом, — спокойно сказала она.       — Хорошо, — удовлетворённо пробормотал он. У Хинаты вырвался ещё один тихий смешок, когда она увидела, как оживилось лицо мужа. Она коснулась губами места над его сердцем и снова положила голову ему на грудь. Счастливо улыбнувшись, Хината покрепче прижалась к Саске, наслаждаясь его любящими объятиями.

***

      Последние несколько часов Саске праздно сидел на высокой ветке в лесу на окраине Конохи, наблюдая, как солнце медленно клонится к горизонту. Умиротворённый пейзаж сильно контрастировал с бурей эмоции, развернувшейся в его душе, но неплохо помогал ему подумать над тем, что он узнал и увидел с тех пор, как вернулся в Коноху. Таких насыщенных дней у него не было давно. За последние сутки произошло столько потрясений, что Саске едва верил, как ему удалось все их перенести и не свихнуться.       В груди всё ещё чувствовались отголоски бушевавшей недавно тоски и сожаления. Но хотя бы получилось успокоить бешено колотящееся сердце. Он долго и упорно обдумывал полученные ответы из другого мира. По крайней мере, это оказалось хорошим жизненным уроком, показавшим ему, где он сошёл с пути. Он также не раз размышлял, какой бы была его жизнь, если бы он всего пару раз поступил иначе. Он даже ставил под сомнение своё путешествие к искуплению, после которого, несомненно, вернулся лучшим человеком. Но стоило ли оно того сейчас, когда он узнал, что упустил возможность жить рядом с любимой женщиной, обрекая себя на жизнь в одиночестве и сожалениях?       Глубоко погрязнув в мыслях, Саске поздно заметил, как на ветку запрыгнула фигура. Он не повернулся к решившему навестить его человеку, поскольку чувствовал, кому принадлежала чакра.       — Опять куча работы? — поддел Саске без каких-либо эмоций на лице и в голосе.       — Да что ты можешь понимать в работе Хокаге, придурок? Ты даже не представляешь, на какие уловки мне приходится идти, чтобы выманить клона из резиденции, — обиженно проскулил Наруто. Однако, хорошенько рассмотрев лучшего друга, продолжающего вглядываться куда-то вдаль, он отмахнулся от обид и присел рядом, устремив глаза на закатное небо.       На краткий миг наступила тишина, нарушаемая лишь редким щебетанием птиц, и оба мужчины пришли к безмолвному взаимопониманию. Наруто первым не вынес молчания.       — Что-то случилось?       — Я видел её. Она назвала меня Учиха-сан. Видел восстановленный квартал Учиха, свой возрождённый клан, — тихо ответил Саске, дав вопросу друга на несколько секунд повиснуть в воздухе. Наруто медленно качнул головой в знак понимания и повернулся к Саске, почувствовав на себе его странный взгляд. — В том мире ты тоже Хокаге и по полной наслаждаешься вниманием поклонниц, — сказал Саске с весёлой ухмылкой.       Наруто почувствовал, как его левый глаз дёрнулся от прозвучавшей насмешки, но за этим быстро последовало облегчение, и он улыбнулся, понимая, что раз в такой ситуации друг способен шутить, то всё не так уж плохо. Он хлопнул Саске по плечу и попытался его подбодрить.       — Ты справишься, Саске. Пора начать двигаться дальше, — осторожно произнёс Наруто, чтобы подчеркнуть серьёзность своих слов. — Вспомни о своей семье, любящей жене и нуждающейся в тебе дочери. Сосредоточься на них. И, может, со временем ты свыкнешься с жизнью в деревне.       Саске отвёл взгляд и снова посмотрел на закат, слегка покачав головой.       — Сомневаюсь. Сейчас мои чувства… только усилились и, возможно, уже никогда не угаснут. Но… я попытаюсь. А пока я не смогу здесь спокойно жить. — Саске понимал, что ему предстоит нелёгкий путь. Но до сих пор ничто в его жизни не давалось легко, поэтому он принял это как очередное испытание, которое нужно преодолеть. Вместе с этой мыслью он понял, что не жалеет о путешествии в параллельный мир. Как не жалел и о том, что поведал о своих обречённых чувствах другу. Мельком взглянув на Наруто, Саске снова обратил взор к небу.       «Возможно именно этого мне не доставало», — подумал он. Может и правда, спустя месяцы или даже годы у него получится оставить чувства в прошлом. Может, однажды ему удастся хоть как-то проникнуться привязанностью к Сакуре, что всегда ждала его. Он грустно улыбнулся, представив образ розоволосой женщины с яркими зелёными глазами, однако этот образ тут же сменился другим, являя перед мысленным взором женщину с длинными тёмными волосами, что контрастировали с огромными бледными глазами, и с ласковой улыбкой на губах. «Хм. Это будет очень нелегко», — с отчаянием признал он.       — Собираешься снова уйти? — спросил Наруто спустя какое-то время.       Саске лишь хмыкнул в ответ.       — Мне передали сведения о новом эксперименте Орочимару. Представляешь, он работает над созданием человека. И даже называет этот экспонат своим ребёнком, — взволнованно объяснил Наруто, не удержавшись от смеха над старым саннином и том, как змей именует свой эксперимент. Но, увидев, что Саске не разделяет его веселья, решил заинтересовать его другой информацией. Одной из самых важных способностей, освоенных Наруто на посту Хокаге, было умение подстраиваться под собеседника. — Разведка сообщила о подозрительной активности вблизи северной границы. Речь шла о каком-то культе, призывающем людей вступать в ряды преданных служителей их храма. Поговаривают, что за этим таится что-то недоброе, — поделился он.       — Я проверю, — произнёс Саске и поднялся, чтобы сразу отправиться на задание. Наруто кивнул ему и быстро исчез в облаке дыма. С тяжёлым вздохом Саске ещё раз взглянул на небо, заметив, что солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Приняв решение и получив новый приказ от Хокаге, он двинулся к месту назначения, выбросив из головы мысли о чём-либо, кроме миссии.