2#BLS. Удары

      Нарочинская почти бесшумно заходит в квартиру Брагина, на тумбочку в прихожей кладет ключи, которые утром ей дал Олег, снимает туфли и проходит в кухню, откуда уже доносится приятный запах. Мужчина стоит к ней спиной в домашних штанах и голым торсом, что-то помешивает в сковороде, и вся эта атмосфера кажется Марине такой правильной, такой домашней и уютной, что она погружается в свои мысли и вздрагивает, когда слышит собственную фамилию. — Нарочинская, ты где витаешь? — Олег кладет лопатку на стол и подходит к ней, кладя руки на талию. Легко целует в губы и зарывается носом в волосы, он слишком сильно соскучился. Марина расслабляется в его руках и обнимает за плечи. — Не знаю, — пожимает она плечами и улыбается, с надеждой поднимая глаза.— Выведал у Лазарева что-нибудь? — Любит до безумия, так что не переживай, — отвечает Брагин с добродушной усмешкой. — Ужинать будешь? — и возвращается к плите, пока Марина устраивается за столом. — Я жду подробности, и что на ужин? — Жареный сыр со свежими овощами, и запечённая свиная рулька. — Тогда точно буду, — оба хихикают. — Я жду. — Ох, женщины, — Олег вздыхает и раскладывает ужин по тарелкам. — Костян хотел как-то по-другому ей об этом сказать, но само вылетело. Его также напугало ее молчание. — Оно и понятно, так резко сказал, — Марина заглядывает в тарелку, поставленную перед ней. — А как вам, женщинам, это говорить? — как бы невзначай спрашивает Брагин, садясь рядом.       Нарочинская замирает с вилкой в руке и пронзительно смотрит на него. — Ну… э… я… — Понятно, Нарочинская. Вы с Павловой отдельный вид женщин. Мужиков прямо шарахаетесь, — спокойно прожевывая ужин, говорит Брагин. — Ты смотри хрюшкой не подавись, — улыбается Марина. — На правду не обижаются. Я что, не прав? Сколько бы ты от меня бегала, а? — Бывают случаи, когда люди от этого умирают. Так раз, кусочек в горле застрял, и все — местечко на кладбище. — Ладненько, — нервно улыбается Олег, — лучше расскажи, что там с нашим начальством? — Ира действительно будет заменять Бреславца на неопределенное время. У главного рак неоперабельный, метастазы уже повсюду. Она отправила его к знакомому врачу в Германию, — Марина отодвинула тарелку с ужином, аппетит моментально пропал. Брагин проделал тоже самое. — Я правильно понимаю, он никому не хотел говорить? — Правильно. Сунул ей в руки документы, что больница ее, и только тогда рассказал, — Марина прикрыла лицо ладонями, какой бы Бреславец не был, она знает его уже много лет и научилась у него практически всему. — Эй, Марин, может все будет хорошо. Сама знаешь, как в Германии умеют практически с того света доставать.       Женщина убрала руки и грустно уставилась на него. — Пойдем-ка спать? — спросил он, поглаживая ее руку. Она коротко кивнула.       ***       Павлова, морщась, шла по коридору, держась за стену рукой, низ живота сильно болел, и создавалось ощущение, будто простреливал. Нарочинская ушла слишком давно, а ее живот слишком сильно хотел есть. Она остановилась в прихожей, чтобы взглянуть на часы, но услышала, как в замке проворачивается ключ, а чуть позже она увидела недовольное лицо зашедшего Лазарева, и выдавила из себя улыбку. — Ир, я тебе что говорил? — мужчина закрыл дверь и сердито уставился на опиравшеюся о стену блондинку. — Ты сегодня много чего говорил… — Я про «не вставать», — Костя снял обувь и подошел к женщине, видя, как она прикусывает губу и скрывает от него боль. — Я голодная, а Нарочинская даже не поухаживала за мной, — попыталась надавить на жалость Ира. И это сработало. Константин тут же поднял ее на руки и понес в сторону спальни. — Сейчас накормлю тебя, стервозина моя. — Нет, нет, нет. Отнеси меня на кухню, я устала там в потолок смотреть, — надула губки и состроила глазки Павлова. — Хорошо, — согласился Лазарев, — но с условием, что ты будешь сидеть на попе ровно, не вставая.       Ира разочарованно вздохнула, но согласилась. Костя тут же отнес ее на кухню и усадили за стол, не забыв при этом зацеловать, объяснив тем, что слишком соскучился по ней. — Что ты готовишь? — непонятливо нахмурилась женщина. — Легкий суп, тебе вообще-то его только и можно, — Лазарев поставил на плиту кастрюлю и повернулся к Ире с улыбкой. — И не смотри так на меня, будто я враг народа.       Павлова отвернулась, вскинув голову. Мужчина усмехнулся, подошел и, подняв, усадил ее к себе на колени. — Как ты? Больно? — Щекотно, — буркнула Павлова. Константин снова усмехнулся на ее ответ и прижал ближе, перебирая светлые прядки. — Как день прошел? — Чудесно, — Ира млела от этих прикосновений, но характер показывать не забывала, — смотрела сначала в потолок, потом в стену, а потом и на Нарочинскую. Развлекуха.       Лазарев тихо рассмеялся. — О чем с Мариной говорили? — О женских делах. — Обо мне? — поинтересовался он, оставляя поцелуй на лбу. — Больно надо. У нас и без вас, мужчин, тем полно. — Ну, хватит вредничать, я о тебе забочусь. Обещаю, как будет можно, я тебе что угодно приготовлю.       Ира выразительно на него посмотрела и снова отвернулась. — Гамбургер. — И его тоже. А теперь хватит дуться, — Костя привлек пальцами подборок и впился губами, с наслаждением целуя любимую. Кто бы знал, как он соскучился, проведя всего несколько часов без нее. И правда, эта женщина схожа наркотику, ее все время мало. — Так, а теперь поговорим, — женщина спокойно улеглась ему на плечо и кивнула. — Тебя сегодня испугали мои слова?       Павлова распахнула широко глаза, она явно не была готова к разговору. — Ой, сейчас вода выбежит из кастрюли. — Я только поставил, — закатил глаза. — Проверить все же надо. — Тему не переводи. Тебя огорчили мои слова, про то, что я тебя люблю? — Нет, — Ира закусила губу под его пронзительным взглядом. — Что-то мало верится. В любом случае, я не жалею, что их сказал. Ира, я люблю тебя. — Тебе не понять меня. Тебя не предавали, не делали больно всю жизнь. Ты не был одинок, чтобы потом так быстро кому-то довериться и ответить взаимностью. Кость, я просто боюсь… — выпалила женщина почти на одном дыхании. — Предательства, — закончил за нее Константин и кивнул. — Я все понимаю и не требую от тебя тех же слов. Я просто хочу, чтоб ты знала, что любима, и, что тебя больше не предадут.       Женщина сморгнула набежавшие слезы и прижалась к нему сильнее. — Ты мне очень дорог. — Ириш, я… — Лазарев замер, не зная, как озвучить его секрет. Он так долго искал подходящего момента и, возможно, он пришел, но язык не поворачивается сказать это сейчас, когда она обнимает его и верит ему. Когда они в шаге от скандала и, возможно, разрыва. Он найдет момент не сегодня, не сейчас, позже. — Да? — Кажется, вода закипела, — облегченно выдохнул Костя, услышав спасительные булькающие пузырьки воды в кастрюле.       *** Десять дней спустя. — Да отстанешь ты уже или нет? — смеясь, спросила Марина, пока Брагин целовал ее шею, а лифт поднимал их на нужный этаж. — Тебе что, ночи мало было? — Мне тебя всегда будет мало, Нарочинская, — щетина неприятно щекотала кожу, а его губы достигли декольте, когда двери лифта распахнулись, и пара врачей застыли, рассматривая своих коллег. — Брагин, отцепись, — прошептала нейрохирург, видя глаза Василисы, Ханиной и пары других сотрудников больницы. — Нет, — Олег обхватил талию руками, не давая выбраться. Марина стукнула его по плечу, и он тогда обратил внимание на людей. — Как неудобненько, — Брагин все-таки отстранился от любимой, но из рук выпускать не спешил, — С добрым утром, коллеги, — под интересные взгляды и кивки они вышли из лифта. Марина просто сгорала от стыда, а Брагин, по-хозяйски обняв ее, веселой походкой направил их в ординаторскую. — Убью, придушу, скальп сниму, — Марина приложила ладони к пылающим щекам. — Не будь Павловой, она и без тебя с этим справляется. — Как мне теперь с ними общаться? — Как и я общаюсь. — Мне не настолько всё равно, — Нарочинская открыла дверь ординаторской и прошла, замечая Лазарева, сидевшего на диване, тот явно был где-то далеко. — Эй, привет, — поздоровавшись, она села напротив него, пока Брагин занимался приготовлением кофе. — Привет, — машинально ответил Костя и так же машинально махнул Олегу рукой. — Анализы еще не сказали? — взволновано закусила ноготок Марина. Лазарев покачал головой и вздохнул. Было видно, как он напряжён. — Плохой знак, когда так долго делают гистологию. — Э, перестань накручивать, у них там полно пациентов, вот и тормозят, — Брагин передал кружку Марине и сел рядом. — А Ира как? — спросила Нарочинская, внутренне трясясь за подругу, но виду не подала, зная, как Лазареву нужна поддержка. — Строит из себя сильную, молчит, делает вид, что все хорошо, но я-то не слепой. Вчера застал ее за ноутбуком, смотрела цены на лечение. — Ее можно понять… — не договорил Брагин. — Знаю, знаю, но мы ведь вместе, могла бы со мной поделиться своими страхами. Уж так наверняка лучше, чем одной в ванной запираться и сидеть два часа, делая вид, что моется. — Оу, как все запущено, — присвистнул Олег, взяв из рук Нарочинской кружку и делая глоток. — Завтра ей на работу выходить, — между делом вспомнила Марина, возвращая кружку обратно себе. — Так она уже здесь. Зарылась в бумагах, в кабинете главного все проверяет. — Я позже схожу к ней. — Да, заодно скажи ей, что мне тут не все равно, — нервно бросил Лазарев, потирая руки. — А, хотя, вы два сапога — пара, такая же. — Нормальные мы, ясно? Заладили тут с Брагиным. Спелись что ли? — Пошли-ка лучше покурим? — Олег с Костей одновременно поднялись. — Вот и идите, портите себе легкие, — возмущенно бросила Марина. — Не такие мы. Да мы с ней… — она только и успела развернуться, а дверь уже захлопнулась, и продолжать кричать в след было глупо. Поэтому, Нарочинская топнула ногой и пошла к Павловой.       *** — Ирина Алексеевна, можно к вам? — Марина в шутливой форме ввалилась к ней в кабинет, заставая буквально заваленную бумагами Иру. — О, привет, Нарочинская. Проходи, — Павлова опустила глаза в какой-то договор. — Хватит, поговори со мной, — Марина выхватила из подруги рук папку и села напротив. Ира шумно вздохнула и отложила ручку. — О чем, Марин? — Прекрати. Один неврастеник изводится и на меня бросается, и ты тут начинаешь… — Костя? — Марина кивнула, положив папку на стол подальше от Иры.       Павлова подняла руки, чтобы Нарочинская лучше видела, и брови той взметнулись Вверх, увидев дрожащие ладони. Ира тут же убрала их под стол, разглаживая ткань юбки. — Спокойно, хочешь валерьяночки дам? — Марин, отстань, а? — Поняла. Вам надо поговорить, так легче будет. Да все будет хорошо, Ир. Я прямо-таки вижу, жить вам с Лазаревым с кучей детей лет так триста еще.       Павлова усмехнулась, покачиваясь на стуле, внутри все скручивало от плохих мыслей, а они решили атаковать ее по полной программе. — Ладно, давай о тебе.       Марина на свой страх и риск согласилась. — Вы уже десять дней вместе, ну и как? — спросила Павлова. — Да почти также. Много секса, куча поцелуев и пока ни одной ссоры. Он прямо-таки идеальный. — Смотри, может, прочитал новую книгу? — обе вспомнили их первое свидание с Брагиным и рассмеялись. — Ну, тогда эта явно лучше написана. — Что там с Бреславцем? — перевела тему нейрохирург. — Говорит, очень нравится в Германии, чувствует себя после терапий, конечно, плохо, но шанс есть, — улыбнулась Ира. — Это хорошо. А то, кто тебе мозги вправлять будет? — Очень смешно. — Прости меня, — Марина опустила взгляд на наручные часики, — у меня операция через полчаса.       Павлова кивнула, хотя внутренне не отпускала бы Нарочинскую никуда сегодня. Марина, будто уловив зов подружки, обошла стол и, поцеловав ее в макушку, прижала к себе. — Я тебя люблю, и все будет хорошо. — Да вали ты уже. — Сволочь ты редкостная, Павлова, — отстранилась Маринв и пошла к двери. — С Костей поговори. — Исчезни, — хихикнула заведующая. — А где слова о любви? — открыв дверь, спросила она. — Сейчас как премию то отниму, у меня права есть теперь. — Ну и не надо, — надув губы, Марина сделала вид, что закрыла дверь. — Да люблю я тебя. — Знаю, — Нарочинская резко распахнула дверь и нагло улыбнулась. — Ах, ты ж. Кыш от сюда, — Марина засмеялась и вовремя закрыла дверь от летящей в ее сторону папки. — Нервишки подлечи.       *** — Любимая, пошли, — Лазарев открыл дверь в кабинет Боеславца, откуда она не высовывалась весь день. Застал Иру сидящей на краю стола с отстраненным взглядом. Она вздрогнула, заметив его, и натянула улыбку. — Анализы готовы, — пояснил он.       Павлова, как не старалась, страх в глазах не смогла спрятать. — Так, хватит, — Костя захлопнул дверь и подошел к ней. — Поговори со мной, мы взрослые люди. Скажи о страхах, только не молчи, пожалуйста.       Ира, схватив его за ворот рубашки, притянула к себе и уткнулась в его шею, обхватив сильные плечи руками. Мужчина вздохнул с облегчением, всяко лучше, чем просто молчание, и обнял в ответ, прижимая к себе крепко, насколько можно. — Я боюсь идти туда, — тихо прошептала. — Открою тебе секрет, но я тоже, — Костя поцеловал женщину в светлую макушку. — Тогда не пойдем.       Лазарев отстранился, обхватив ее лицо ладонями и поглаживая скулы пальцами. — Родная, мы пойдем туда, получим хорошие анализы, и все будет у нас хорошо. — Правда? — Правда, — смешно передразнил ее Костик и нежно коснулся губ. — Ты курила, — он отстранился и укоризненно посмотрел на нее.       Ира виновато поджала губы. — Чтобы это было в последний раз. Мать моих детей должна думать о собственном здоровье. — Мать кого? — выпучила глаза от такого заявления Павлова. — После поговорим. Пошли, — Лазарев помог слезть со стола явно впавшей в шок заведующей. — Ты же знаешь, меня нельзя так пугать… я только к «любимой» начинаю привыкать, — шла в его руках, даже не замечая, куда. — Ох, Ирина Алексеевна, тебя ждет со мной веселая жизнь. Смотри, у нас будет три девочки и два мальчика. — Сколько? Я тебе кошка что ли? — Да, ты права, пять девочек и три мальчика. — Э, погоди. Я, конечно, понимаю, что порода Лазаревых явно плодовита, но мы, Егоровы, бракованные, у меня один сын с трудом получился. — Не говори о себе так, — метнул серьезный взгляд Константин, сопровождая ее по больнице, — есть много разных способов. — Слушай, Лазарев, а ты не рано на эту тему заговорил? —Я просто дальновидный.       За своими спорами они не заметили, как дошли до нужного кабинета. Лазарев крепко взял ее за руку и почти втолкнул в помещение, где с доброй улыбкой сидел доктор Арутюнов и подписывал заключение. Ира ушла куда-то в себя, боясь услышать собственный приговор. — Ирина Алексеевна, можете выдохнуть, миома была доброкачественной… — а дальше она уже не слышала, в тот же момент с ее плеч рухнул груз, что душил ее каждый день. Она не заметила, как ее подхватил Костя и расцеловал, она прокручивала слова врача в голове и смотрела куда-то в одну точку. — Моя девочка, не плач, все хорошо. Все просто замечательно! Любимая, ты меня слышишь?       Ира всхлипнула и, наконец, обратила на него внимание. Сколько любви и счастья сейчас выражали его глаза, что она не сдержалась и заплакала. Сколько дней ее мучили эти анализы, сколько она надумала плохого. Она вцепилась в Костю мертвой хваткой, и тот, пожелав всего хорошего доктору, вынес ее в коридор больницы, продолжая шептать ласковые слова на ушко. — Теперь не отвертишься, минимум 8 детей.       Павлова рассмеялась сквозь слезы, и рукой оттолкнула его голову от себя:       — Дурачок.       ***       Три месяца спустя.       Павлова распахнула дверь кабинета главного врача и широко улыбнулась, застав его за бумагами. Тот отвлекся на нее. — Ирина Алексеевна, Вам что-то нужно? — Нужно, — Ира закрыла дверь, привалившись на нее спиной, — обнять Вас нужно.       Михаил Иосифович встал из-за стола и почти словил бросившуюся к нему в объятия блондинку, та крепко вцепилась в него и уловила родной аромат с примесью коньяка. Она так соскучилась по мужчине, да и он, видимо, тоже раз сжал ее своими худыми руками. Как Бреславец не говорил, что все хорошо и анализы стабильны, вид у него был плох после химиотерапий, но Ира знала, скоро он поправиться. — Так, ну все, сейчас мне мой дорогой костюм помнешь, — Бреславец шутливо отстранился и указал на стул.       Павлова тут же его заняла, с широкой улыбкой рассматривая лицо названого отца. В отличие от главного, она вся цвела, как роза: яркий румянец, распахнутые глаза с лукавым блеском. Что говорить, жизнь с Лазаревым сильно изменила ее, и ей это нравилось. — Как у тебя дела? Смотрю, с работой справилась, молодец. — А ты во мне сомневался? — наиграно возмутилась она. — Дела хорошо, жизнь прекрасна. — Ох, как запела, — с прищуром произнес старик, — как с Лазаревым? — Все хорошо, детей требует, — улыбнулась она, словив его задумчивый взгляд. — Понятно, — протянул он. — Все хорошо? — Ира напряглась, заметив изменившееся лицо собеседника. — Да. — Сам как? — Неплохо, очень неплохо… вечером зайдешь ко мне, я тебе кое-что расскажу. — Ладно.       ***       «Сегодня произошла страшная перестрелка в центре города, пострадавших много, все госпитализированы, поймать преступников не удалось, но полиция уже работает… преступники были ранены и далеко уйти не могли.» — Ужас какой, — произнесла Ханина, протягивая журнал только что пришедшим врачам. Нарочинская согласно кивнула, отрываясь от экрана телевизора и ставя подпись. — В какую их больницу отправили? — Кажется, ближайшая Бурденко, — произнесла дошедшие до нее слухи Дубровская.       Брагин оставил свой автограф в журнале и, приобняв Марину, направился к лифту. — Планы на вечер не строй, сегодня у меня для тебя сюрприз. — Мм, какой же? — А все тебе скажи, Нарочинская.       Врачи зашли в пустой лифт. — В общем, твой обворожительный мужчина будет ждать тебя в семь, внизу. — Прости, это какой? — Получишь сейчас.       Марина притворно ахнула от шлепка его руки на ягодице и поцеловала. — Ладно, обворожительный, буду ждать, — оставила еще один поцелуй на небритой щеке и выпорхнула из лифта, цокая каблуками. — Ты морячка, я моряк, ты рыбачка, я рыбак… — Марина хихикнула, услышав исполняемую песню Брагиным и скрылась в своем кабинете.       Не успела она включить свет, как ее тело прижали к двери и схватили за горло, блокируя воздух. Марина рефлекторно схватилась за, как она поняла, мужские руки и уловила неприятный запах спирта. К шее приставили оружие, тут она не ошиблась. — Дернешься, убью. Понятно? — раздался мужской голос.       Нарочинская беспомощно кивнула, хватая ртом воздух. — Крикнешь, тоже умрешь. Я доходчиво объясняю? — Предельно ясно, — Марина схватилась за шею, почувствовав, как ее отпустили, и увидела лицо нападавшего, когда тот нажал на выключатель. Это был мужчина пятидесяти лет, с узенькими серыми глазками, его волосы отдавали рыжиной, а борода местами была с проплешинами. Один его взгляд устрашал, а дуло пистолета, направленное в шею, заставляло трястись всем телом. — Да не бойся ты так, обработаешь мне ногу и выведешь из больницы, и все с тобой будет хорошо… наверное, — хрипло рассмеялся мужик. — Пошла, — подтолкнул ее к кушетке и захромал следом. Врач села, тот повторил действие и указал на раненую ногу, кровь пропитала джинсы, и ткань покрылась ржавыми пятнами, она поняла, что нога прострелена. — Мне нужно больше препаратов, у Вас может быть заражение, а их у меня здесь нет. — За идиота меня держишь? Делай, сказал, — оружие оказалось около лба, и Нарочинская моментально забыла, как дышать. — Или прострелим тебе черепушку. — Хорошо, — Марина указала на ящик с препаратами и под дулом пошла за нужными вещами. — Как тебя зовут? — А Вам какая разница? — дрожащими руками Нарочинская вынула препараты, надеясь, что кто-нибудь заглянет к ней в кабинет и поможет. — Не умничай, я сказал. Так как? — Марина Владимировна, — она вернулась на место, стараясь не встречаться взглядами с мужчиной.       Хирург закатала штанину, открыв доступ к его ране, он тут же издал болезненный стон. — Введи мне что-нибудь, мне больно. — Сейчас, — Марина пожалела, что в ее кабинете нет снотворного, и набрала пару кубиков обезболивающего.       *** — Я свободен, пошли пить кофе, — сзади неожиданно подкрался Лазарев и обнял Павлову. Та улыбнулась и переплела их пальцы. — Давай за Мариной зайдем, уже обед, а она еще ни разу ко мне не зашла. Странно. — Сегодня день сумасшедший, малыш, — её губы растянулись в довольной улыбке, она так обожала, когда он ее так называл. — Олег носится, как угорелый, просит помочь с цветами, столик ему какой-то нужен, что-то там для Нарочинской придумал, бедный, аж, времени поесть нет. — Бери с него пример, — Павлова тут же заполучила пристальный взгляд. — Тебе сюрпризов мало? Или цветов? — Это я на будущее, чтоб не прекращал. — Можешь не переживать, я тебе и в девяносто буду сюрпризы делать. — Ловлю на слове, — Павлова подергала ручку кабинета Нарочинской и обиженно проговорила. — Марин, ты чего заперлась? Пошли на обед. — Не могу, — донеслось не сразу, — пациент у меня… сложный! Ира с Костей переглянулись, больно странный голос был у их подруги. Взволнованный, что ли. — Мы подождем. — Нет! Не надо! Это… это надолго. — Ладно, пошли тогда, — заведующая пожала плечами, и они с Костей ушли в столовую.       20:04, тот же день.       Павлова стоит внизу около лифта и ждет Лазарева, тот обещал спуститься уже как минут пятнадцать назад. Они собирались заехать в магазин, накупить вредной еды и провести вечер за телевизором. В который раз посмотрела часы и нервно топает ножкой. Раздался звонок телефона, и Ира с удивлением обнаружила номер главного, сразу ответила. — Моя смена закончена, я заслужила отдых… — Я просил тебя зайти ко мне, это срочно. — Давай завтра. Я устала и хочу домой. — Ира, это касается Лазарева. Он кое-что скрыл от тебя. — О чем ты? — закатила глаза на слова главврача Ира, она сразу уловила их неприязнь друг к другу, но не понимала причину. — Я дал ему время, а он не сказал тебе правду. Но сегодня… — Можете помочь? — Павлова обернулась, увидев перед собой темноволосую женщину с серо-зелеными глазами. — Погоди, — опустила трубку. — Да, чем? — приветливо улыбнулась.       Темноволосая в красном пальто широко улыбнулась. — Я ищу своего мужа, уже двадцать минут хожу, даже спросить некого — все заняты. — Да конечно. Кто он? — Павлова желала быстрее закончить разговор, ведь новости от Бреславца настораживали. — Он хирург, работает здесь. Константин Германович Лазарев, — улыбаясь, произнесла женщина. — Что? — телефон выпал из рук Павловой и разбился о плитку. Незнакомка испуганно переводила взгляд с Иры на остатки телефона. — Ира… — та поворачивается, увидев Лазарева, вышедшего из лифта, его лицо мгновенно меняется, — Саша…       В тот же момент на всю больницу раздается выстрел. А еще чуть позже душераздирающий крик.