2#BLS. Удары

      Нарочинская с Брагиным изрядно перебрали, на спор мешая вино с более крепкими напитками. Сложно сказать, кто победил, они сами потерялись в количестве выпитого. С каждой секундой женщина все больше теряла голову. От обилия выпитого алкоголя все вертелось перед глазами, но она давно так не отрывалась, кружилась и смеялась в его руках, дерзко целовала и дразнила разгоряченное тело Брагина. Им было хорошо вдвоем, особенно когда его руки уверенно ложились на ее талию и притягивали ближе для следующего поцелуя. Еле–еле вызвав такси, они уехали домой к Олегу, не забыв поголосить в такси и вспомнить все старые песни. Марина спотыкалась, идя по каменистой дороге, благо мужчина поддерживал ее пьяное тело. Оба ввалились в его небольшую квартирку, смеясь. Брагин на ходу сбросил обувь, стянул футболку и кинул, направляясь в спальню. Марина шла рядом, рассказывая что-то смешное, перешагнула порог спальни и сразу пошла к музыкальному центру; знала, как Брагин любит музыку с утра, включила на всю громкость, не жалея соседей и обернулась, увидев его сидящим на кровати.       Нарочинская начала подпевать и выводить бедрами восьмерки, пока Брагин пожирал ее тело взглядом, да он в принципе давно понял, что его интересует только одно тело — её. Марина решила выяснить, насколько его хватит. Отвернулась от мужчины, не прекращая движений, запустила пальцы в волосы, взлохмачивая прическу. Расстегнула молнию на боку и, стянув платье, швырнула в сторону, обнажая стройное тело, облаченное в красное кружево, что так выгодно подчеркивало ее грудь, и маленькие трусики, которые смутно напоминали Олегу ниточки. Спиной ощущала его взгляд и наслаждалась своей властью. Обернулась, встречаясь с почерневшими глазами, видела, сколько сил Олег прикладывает, чтобы не схватить ее и хорошенько… Блондинка продолжала гладить свое тело руками, очертила грудь, чуть сжав ее, спустилась по животику и погладила промежность, надавливая чуть сильнее, и не сдержала стона. Медленно расстегнула лифчик и отбросила в сторону, сжимая руками пышную грудь и пощипывая затвердевшие соски. — Я думаю тебе нужно помочь, — раздался голос ерзавшего на краю кровати Брагина, хуже такой сладкой пытки он еще не испытывал. — Правильно думаешь, — на высоких шпильках Марина подошла к нему, алкоголь давал о себе знать в виде нетвердой походки. Женщина встала перед ним, смотря в глаза, опустилась на колени. Он наклонился вперед, чтобы вовлечь ее в страстный поцелуй, но она приложила пальчик к его губам, улыбаясь, и взялась за ремень его джинсов. Мужчина приподнялся, помогая ей избавить его от одежды. Когда с ней было покончено, она увидела его возбуждённый орган. Наклонившись, взяла его в рот, продолжая смотреть в голодные глаза Брагина, который не выдержав открывшегося вида, прикрыл их, из его груди вырвался блаженный стон. Марина обхватила член рукой и начала медленно двигаться вверх-вниз, потом подключила вторую руку и стала проворачивать их одновременно в разные стороны, принося большее удовольствие. Нежно провела языком по головке, сменяя легкие прикосновения ощутимым нажимом. Ее слюна текла прямо по члену. Женщина увеличивала темп, слушая, как стоны становятся громче. В спальне становилось все жарче, все звуки раздавались словно издалека, сквозь шум в ушах. Внезапно Брагин отстранил ее, когда она начала чувствовать его приближение к оргазму, резко впился в губы, притягивая к себе. Грубым захватом толкнул ее на кровать, так что блондинка упала на живот. Она выгнула спину, приподнимая попу. Олег оставил поцелуй на спине и, убрав резинку белья в сторону, резко вошел в нее, так что Марина не смогла сдержать стон. Она поднялась на четвереньки, и он начал совершать в ней толчки, грубые, жесткие, но такие дурманящие. Ощущала его руки на своей талии, когда он входил в нее, растягивая изнутри. Он положил руку на ее затылок, прижимая щекой к кровати. Просунул руку между ее бедер и начал ласкать клитор, вырывая стоны из груди. Все тело горело, сознание давно затуманилось, осталась лишь страсть и похоть. Комнату наполняли звуки громких шлепков, стонов, криков. Ее тело задрожало, и оргазм разнесся по всему телу, секундой позже Брагин кончил с громким стоном и навалился на женщину всей тяжестью. Некоторое время они лежали, пытаясь привести дыхание в норму и переваривая произошедшее. — А почему ты мне раньше не танцевала? — Спросил Олег, оставляя легкий поцелуй на плече любовницы. — А тебе в дежурке еще и танцевать нужно? — Нарочинская посмотрела из-за плеча. Сознание чуть прояснилось, она осознавала, что их ждет разговор, возможно, утром. — Я хочу, чтоб это не заканчивалось, — Олег слез с нее, ложась рядом на бок, и запустил пальцы в ее волосы. — Хочу, чтоб ты всегда была рядом. Жить с тобой хочу, Нарочинская.       Марина чуть пошевелилась, меняя положение, но, видимо, Олег понял это иначе. — Не уходи. — Не собиралась, — Марина придвинулась ближе, захватывая чужие губы в плен, нежно целуя. — Я вообще планировала тут задержаться, — улыбнулась она, отстранившись. — До утра? — Думаю, чуть дольше. Брагин… — М? — Давай попробуем? — Что? — переспросил Олег, ласково поглаживал пальцами одной руки женские скулы.       Он боялся, что ослышался. — Ну… ты, я… — улыбнулась, видя его удивление. — То есть, ты согласна? — Брагин широко распахнул глаза. — А на что это похоже? — Нарочинская… да я же… я… — она рассмеялась над его реакцией. На лице красовалась счастливая улыбка, а глаза будто зажглись изнутри. Олег сгреб ее в охапку и стал целовать в макушку, слушая заразительный смех. — На работу завтра не пойдем, я как зам. заведующей прописываю нам постельный режим!       *** — Ир, лежи, пожалуйста. Тебе нельзя вставать, — Лазарев, вышедший из ванны в полотенце вокруг бедер, уложил ее за плечи, слушая недовольный вздох. — А ты оденься, что ты тут светишь своими кубиками, — отвернулась от него Павлова, скрещивая руки на груди. — Зудит? — рассмеялся Костя. — Зудит, — буркнула Ира и сжала бедра сильнее, — а мне месяц нельзя сексом заниматься, так что оденься, пожалуйста. — Ну, мы в одинаковом положении. — Ага, руке передавай привет. — Досталась же мне, — со смехом произнес хирург. — Ну-ка? И какая тебе досталась? — вернула Ира взгляд, чуть прищурившись. — Самая лучшая, — поднял руки Коестантин, выдерживая пронзительный взгляд. — То-то же. — Значит, будем целоваться, — весело сказал Костя, наклоняясь к ней, — много целоваться.       Павлова хотела что-то сказать, но ее увлекли в сладкий поцелуй, его руки зарылись в шелковистых волосах. Блондинка страстно отвечала на поцелуй, притягивая мужчину за затылок, как можно ближе. — Вот только есть одна проблема, — отстранившись, Ира вдохнула необходимый кислород, — ты возбуждаешь меня, даже когда целуешь, — она продолжала пальчиками массировала кожу на затылке. — Иррр, — прорычал Костя. — Никто и никогда не заставлял меня испытывать ничего подобного, — взволновано прикусила губу, смотря в глаза. — Я хочу, чтобы ты была самой счастливой женщиной на свете… я все для этого сделаю, — Павлова сглотнула предательский ком в горле, сдерживая слезы, никто и никогда не говорил ей такого. Он наклонился, целуя ее в лоб и прошептал: — Но, чтобы тебе стало легче, я все же оденусь, — Ира заливисто засмеялась. — Но ты этот месяц спишь голой. — Это почему? — Должен же я чем-то довольствоваться, — Костя отошел к шкафу, открыв дверцы. — Через сколько будут готовы анализы? — Через десять чертовых дней, — голос в секунду поник. — Я с ума сойду. — Все будет хорошо, — Лазарев обернулся, — я уверен, все будет хорошо, и ты верь. —       Он повернулся обратно, слегка покачивая бедрами, Ира улыбнулась, не понимая, что он делает. — Что ты делаешь? — широко улыбнулась Павлова, когда мужчина стал пытаться выводить бёдрами восьмерки, но по итогу только махал задницей. Павлова, запрокинув голову назад, рассмеялась громче. — Хорошо, что ты стал врачом… стриптиз это не твое. — Зато ты посмеялась. А мне кажется, что я все же хорош, — Наконец, Костя развернулся к ней, не переставая двигать бедрами взад—вперед. — Тебе кажется. — Засранка, ну я тебе сейчас!       ***       Утро Марины началось сказочно. Теплое одеяло, выходной день, который можно провести в постели и, конечно, кардиохирург, который разбудил ее, звеня чашками с горячим кофе. Нарочинская приоткрыла глаза, видя, как он шёпотом ругается, из одежды на нем были только трусы, и она, прикусив губу, притворилась спящей. Брагин поставил чашки на прикроватную тумбочку и сел на корточки около Марины, что лежала на животе, одеяло скрывало лишь ее оголённый низ. Он заботливо убрал светлую прядку за ухо и склонился к уху. — Я знаю, что ты не спишь, — улыбка показалась на ее лице, и она открыла глаза, тут же попадая в сладкий плен его губ. Олег нежно целовал ее, ладонью поглаживая обнаженную спину. — Какие у нас планы на день? — отстранившись, спросила она. Глаза Марины сегодня сияли ярче алмазов, она еще никогда его таким не видела, улыбка не сходила с его лица, и ей это определенно нравилось. — Ну, я планировал сегодня отдохнуть, сводить тебя куда-нибудь, — Нарочинская удивленно приподняла брови, — да, Марина Владимировна, привыкайте. — А как же постельный режим, — блондинка лениво потянулась в кровати. — Успеем. — Ты хоть Бреславцу звонил, спрашивал? — Вообще-то следующие месяца три полномочия главного будет исполнять Павлова. — В смысле? — Марина удивленно села, натянув одеяло на грудь. — Сам не в курсе, думал ты знаешь. С утра позвонил выведать, в каком настроении МихалЁсич, и вот узнал. — А когда? Что вообще? — Позвони своей ненаглядной, да узнай. А пока ты звонишь, я еще что-то приготовлю. Что хочешь? — Бутерброд с сыром можно, — все еще находясь в раздумьях, на автомате произнесла Марина. — Хорошо, — Олег поцеловал светлую макушку и вышел. Он давно понял, что вляпался по полной, он привык к своей жизни — каждый день новая девушка, иногда бывает, что он попользуется не один день, но сути не меняет. Брагин давно забыл, что такое нежности, когда дыхание прерывается, когда целуешь дорогого человека. Ему определенно нравилось все, что происходит сейчас. Мужчина пока боялся думать о будущем, его устраивало и настоящее. Пусть только она будет рядом.       Марина взяла телефон Олега — свой мобильный искать сейчас не было никакого желания — и стала искать контакт Павловой. — Как у тебя Ирина Алексеевна записана? — кричит Марина. — Заноза в заднице, — блондинка не сдерживает смешка и вскоре находит нужный контакт. Ира долго не берет трубку, потом она слышит: — Лазарев, отстань, что ты какой озабоченный… — Я хочу целоваться, другого ты мне не даешь… — Сейчас и этого не получишь. Тебе вроде на работу пора. — Алло, озабоченные, я все слышу! — даёт о себе знать Марина. — Ты чего вообще звонишь, чего тебе надо, Нарочинская? И почему с номера Брагина? — что-то шуршит на том конце трубки, но ей явно не хочется знать. — Охренеть, приплыли. Я, может, звоню узнать, как ты, или, например, узнать, почему Бреславец куда-то свалил. — Узнала, значит. — Узнала, — передразнивает Марина подругу. — Приезжай ко мне, расскажу, погоди минуту… Лазарев, а ну вылезай из-под одеяла живо! — слышится, будто кто-то кого-то бьет, Марина, конечно, догадывается, а потом слышит облегченный вздох. — Я тут. Так приедешь? — Да я бы приехала, только… — Нарочинская словила удивленный взгляд зашедшего Брагина с тарелкой завтрака. — Ирина Алексеевна, у нее постельный режим! — неожиданно крикнул Олег. — Кто сказал? Почему? — Идиот, — шипит Марина, и Олег садится рядом, отнимая у нее трубку. — Сказал ее парень, — ставит на громкую связь. — Какой парень? — Ты вроде врач, значит, думалка есть. — Но у Нарочинской нет… ДА ЛАДНО? Серьезно? Кость, ты слышал? —вопит Ира на всю квартиру, на что коллеги по ту сторону трубки тихо смеются. — Чего слышал? — Да иди ты уже на работу, что ты тут топчешь грязными ботинками… — Сама позвала… — А теперь говорю, иди… — Чтоб с кровати не вставала… — Еще что, доктор?.. — Люблю, — на этих словах Марина с Олегом прекращают ржать и сморят друг на друга выпученными глазами. — Я пораньше приду, пока, солнце, — они слышат только его голос, Павлова там, видимо, застыла в шоке, они услышали, как хлопнула дверь ее квартиры. — ИринАлексевна, прием, — шутит Олег. — Это он сейчас кому сказал? Это сейчас, что было? — в голосе Иры сквозят непонимание и явный шок. — Брагин, ты же понимаешь, мне нужно к ней приехать, — говорит Марина сама еще переваривая услышанное. Олег молча кивает. — Марин, скорее, — выдавливает из себя подруга на том конце «провода». — Секс марафон переносим на завтра, эх. Я тогда могу вернуться на работу, отгул на завтра возьму. — Ир, ты ещё жива? — Пока что да… приезжай скорее. — Хорошо, — Марина сбрасывает трубку, — а ты сейчас едешь в больницу и все узнаешь у Лазарева. — Это наши мужские беседы, личное. — Нет, милый, ты все мне доложишь. Я должна знать, кому отдаю ее в руки. — Это с чего такая уверенность, что все доложу?       Нарочинская скидывает одеяло, толкает ладошками в грудь Брагина, от чего он падает на спину, и абсолютно голая садится сверху. Дает ему время полюбоваться ею и наклоняется. — В противном случае я тебя свяжу и сделаю, все что захочу, — шепчет на ушко, уже чувствуя, как его достоинство упирается ей в бедро. — Марин!       ***       Нарочинская без проблем открывает дверь квартиры Павловой, Лазарев оставил ее открытой, ей на руку. Ставит пакеты со вкусностями на пол, бросает туфли там же и почти несется в хозяйскую комнату. Ира смотрит немигающим взглядом на стену, лежа в кровати с натянутым по горло одеялом. — Эй, ты чего? Вроде должна пищать от радости, — Марина садится на кровать и берет подругу за руку, — болит что-то? — Он сказал это слово, — нарушает тишину Ира. — Люблю, — улыбается Нарочинская. — То самое. — Что с тобой? — Может оно вылетело само собой? — Такое само собой не вылетает, Ириш. — А у него вылетело, — настаивает на своем Павлова. — Ты испугалась? — Ира, наконец, соизволила посмотреть на Марину и кивнула. — Почему? Костя же хороший. Мы его все, мне кажется, уже знаем. Да и Брагин говорит, нормальный мужик, они вон как сдружились. Ты ведь тоже что-то чувствуешь. — Чувствую, — тихо подтвердила она. — Что конкретно? — Марина, наплевав на идеально выглаженные брючки, забралась на кровать с ногами, не переставая глазеть на подругу, что была удивительно тихой, хотя после такого ожидаемо, Павлова слишком давно такое слышала, если слышала вообще… — Я не уверена, но то самое. — Любишь? — Не уверена, но… хочу, чтоб всегда был рядом, заботился, чтоб просыпались вместе, планы строили, путешествовали… просто, чтобы был рядом всегда… что это? — Это, Павлова, называется любовь. — Я пока не могу это сказать. — Понимаю, думаю, и он понимает. — А я ведь о нем мало, что знаю… я даже про родителей то его не знаю. — Вот и поговорите.       *** — О, все понятно, — Олег захлопнул дверь ординаторской и нашел Лазарева за столом с открытой бутылкой коньяка и полупустой стопкой от благодарных пациентов. — Ты представь, что я сказал Павловой, — тот на автомате достает вторую стопку и наливает севшему рядом хирургу. — Знаю, слышал… по телефону, — добавляет Брагин, видя его непонимающий вид, принимает стакан и делает маленький глоток. — Ты ее, правда, любишь? — Удивительно, но да… я хотел как-то по-другому сказать, само вырвалось. Но я еще никогда не видел, чтобы женщины после таких слов замирали, — Костя сделал большой глоток, проглатывая горькую жидкость. — Понимаю, они с Нарочинской с другой планеты. Ты когда это понял? — Спросил Брагин, вливая в себя остатки налитой ему порции. — Когда ты мне позвонил ночью… — его взгляд сразу поменялся. — Я тогда чуть со страху не умер. Тогда я понял, что жить без нее не смогу. Ты ж даже не знаешь, какая она замечательная, я же тоже думал, обычная стерва. Но нет, Ира совсем другая, она такая сильная и властная с виду, а внутри просто маленькая девочка, которая боится предательства, — чуть захмелев рассказывает врач. — И что ты будешь делать? — Олег уже подливал себе новую порцию. — Расскажу ей кое-что, — уклончиво отвечает он. — а дальше узнаем. — А если у нее подтвердиться рак? — Не говори эти слова, — Лазарев с шумом опускает стакан на стол, — а, если даже так, выберемся.