2#BLS. Удары

Павлова ошарашенно застыла, не веря его словам. Здесь должен быть подвох, это же Толик. Чертов Алеников! Да он людей с того света достает. Да за его практику умерших можно по пальцам пересчитать. А это была Нарочинская! Вся кровь сошла с ее лица, делая ее не естественно бледной, она не чувствовала ничего, просто смотрела на него, не мигая, отказываясь принимать исход. Нарочинская для нее еще была жива. Она мысленно возвращалась в их разговор утром, когда Марина смеялась и ее глаза были наполнены таким блеском. Будто они горели изнутри. Подруга, что всегда была рядом, поддерживала, советовала, наставляла и принимала ее любую. В глазах скопились слезы, они мешали четко видеть, но она подумала, что бредит, когда на лице Аленикова возникла широкая улыбка, а потом он заржал в буквальном смысле, выпустив ее руку из ладони. — Ох, Егорова, прости. Ты бы видела себя сейчас, — он просмеялся, пугая и так замершую блондинку, а потом выдохнул. — Жива твоя Нарочинская, жива. Ты что, забыла про наши шуточки с тобой? — Жива, — тихо повторила Ира, увидела его кивок и вспомнила, как они с Алениковым раньше развлекались, но в данном случае Павлова не удержалась. Толя сам не успел среагировать, когда заведующая заехала ему кулаком в живот. — Твою мать, — согнулся пополам, — откуда столько силы? — Сволочь ты, Алеников, настоящая сволочь! — не стеснялась в выражениях и переходила на крик, пока тот медленно разогнулся. — Да чтоб тебе аукнулось, — Ира замахнулась, но ее резко прижали к себе мёртвой хваткой. — Пусти, скотина, я не закончила. — Ну прости, Ир, ты же всегда знала, какой я, — успокаивающе поглаживал по спине разъярённую бестию. Потом она странно притихла, а чуть позже он услышал всхлип в районе шеи. — Егорова, ну прости? — Спасибо, — коротко прошептала она, обхватывая его плечи. Сейчас она была ему благодарна за все. Именно сейчас она поняла, как ей нужно это сильное плечо в данный момент. Неопределенность и страх за жизнь Марины развеялись, и она поняла, Костя бросил ее. Громкий всхлип вырвался из груди, она ненавидит себя за слабость, но и держать в себе это не может. — Все хорошо, Ириш, Нарочинская жива, — Ира лишь кивала. — Нужно сказать Брагину, — отстранилась, вытирая слезы. Анатолий улыбнулся, принимаясь вытирать растекшуюся тушь руками, не переставая смотреть в грустные глаза. Что-то было не так, но что… он спросит потом, не сейчас. — Прости, я думаю тебе лучше умыться, — неловко произнёс он, ухудшив ситуацию, размазав черные дорожки по щекам. Павлова усмехнулась. — А, кстати, я в больнице уже 5 часов, а мы еще не выполнили нашу традицию. Заведующая закатила глаза, оглянулась, видя лицо Лазарева в конце коридора. Он что все это время был здесь? Видимо. Внутри разлилось знакомое чувство. Она отвернулась, натягивая улыбку на лицо. — Да, ты прав, традицию нельзя нарушать, — на лице возникла знакомая улыбка, а потом павлова притянула его к себе за ворот больничной рубашки. Алеников удивился такому напору, но стал охотно отвечать, сжимая талию блондинки руками. Только вот Павлова не учла, что будет так больно. Внутри что-то кольнуло от ощущения, что это не Лазарев, в глазах защипало, но она продолжала целовать Аленикова, изображая страсть, знала, что он смотрит ей в спину, и продолжала делать больно обоим. Она разорвала поцелуй и опустила голову, слишком больно, она не может продолжать. — Что происходит? Алеников пальцами поднял за подбородок и увидел блестящие глаза. — Мне нужно к Марине, в какой она палате? — Пока нельзя. Я как ее врач запрещаю. — Толь! — Колись, что происходит?! Я тебя слишком много лет знаю. Павлова колебалась, он это видел. Бегала глазами по его лицу, соображая, что сказать. Не хотела ныть и казаться тряпкой, она хотела забыть об этом, а не напоминать каждую секунду, что ее опять бросили. Даже не так, попользовались и оставили. — Я просто устала. Какой день без сна. Врет, нагло врет ему в лицо. Он убрал свою руку, всем видом показывая, что знает о ее лжи. Но кивнул. — Пошли к Брагину, сообщим, — приобнял за талию и повел по коридору. — Может посидим, как в старые добрые? — Да, конечно. Ты останешься тут? — тихо полюбопытствовала она. — Пока Нарочинская не вылечится. — Поживи пока у меня. — Я в состоянии снять себе квартиру, — усмехнулся он. — Я знаю, просто я соскучилась. «И просто мне сейчас нужен кто-то рядом», – мысленно добавила она. — Я буду храпеть и разбрасывать носки, — улыбнулся Алеников. — Переживу, но йогурты мои не брать, а то я тебя знаю. — Больно надо, — оба рассмеялись, зная, что Толик все равно съест их. Толик пропустил подругу в ординаторскую, и оба сразу поморщились от запаха спирта в помещении. Олег сидел, свесив руки между ног и опустив голову. Ира переглянулась с Анатолием, было страшно видеть друга таким. — Эй, Брагин, — Алеников позвал его, пока Павлова открывала окна. Тот, находясь в полусонном состоянии, поднял голову и, кажется, полностью проснулся. — Что с ней? — его глаза передавали боль и капельку надежды, что исход будет хорошим. Тут то уже Толя додумал, что у этих двоих роман. — Жива и переведена в палату. Брагин шумно вздохнул и выдохнул, прикрыл лицо руками. — Господи, Толь, спасибо, — Олег подскочил с места, почти поднял самого доктора с дивана, и стал крепко обнимать. — Дай я тебя хоть расцелую, — на эмоциях говорил тот, сжимая тело в объятиях. — Поцелуи только от жгучих блондинок, твои не нужны, — Алеников отклонил голову назад на всякий случай. Павлова закатила глаза и осталась стоять рядом, сложив руки на груди. — Проси, что хочешь! Где она? — Брагин был так возбужден, что не слышал никого, на лице была широкая улыбка, тот подскочил к Павловой, на радостях резко поднял и закружил. Ира от неожиданности взвизгнула и вцепилась в его плечи, он был пьян, а падать она явно не хотела. Ее поставили на пол, и она замерла с поднятыми руками. Олег смачно поцеловал подругу и, почти вприпрыжку, покинул помещение. — К ней пока нельзя, — но Брагин уже закрыл дверь ординаторской. Потом оба согнулись пополам от смеха. — Так, значит, Марина и Брагин? — Алеников сел на диван. — Да. Кофе будешь? — Анатолий Борисович кивнул и стал наблюдать за блондинкой, которая включила кофе-машину и повернулась к нему, опираясь на столешницу. — Как давно? — Тут долгая история. — У меня времени полно, — Ира дождалась, пока стаканы наполняться, и села напротив Аленикова, подав ему кружку. — Как бы так вкратце сказать? У них сначала был секс без обязательств, потом Брагин ей признался в чувствах, потом как-то закрутилось, завертелось, и они вместе уже два месяца, — бегло пересказав историю отношений своих лучших друзей, Павлова наконец сделала первый глоток кофе под внимательным взглядом мужчины, — Смотрю, все серьезно, —протянул Алеников. Ира кивнула. — А ты? — Павлова опустила глаза, «что ему неймётся, что ли». — Ты мне всегда все рассказывала. — Знаю, не сейчас… дай время. — Дай угадаю, он темноволосый, с голубыми глазами, с щетинкой и полная противоположность твоим вкусам. Павлова наконец подняла глаза и нахмурилась, так и выдавая свой вопрос. — Ну, я просто на себе прочувствовал его взгляд, он прям убить меня хотел, когда мы целовались. Кто он? — Ты слишком много требуешь от меня сейчас. — Хочешь набью ему морду? — Очень хочу, но не надо, — усмехнулась Ира, потягивая кофе. — Егорова, ты мне очень дорога, и я не могу видеть тебя такой, — Алеников подался вперед, ставя кружку на маленький столик. — Жалкой? — Нет, Егорова. Ты никогда не была жалкой. — А теперь иди к папочке Толе, — мужчина распахнул для нее свои объятия. — Фу, Алеников, испортил такой момент… *** Брагин крался по коридорам, он знал, что после такого Марина будет в реанимации лежать, а туда не пустят даже его. Олег нашел нужную палату и уже завидел своего белокурого ангела, лежащего в помещении, сквозь прозрачное окно. Сзади послышалось тактичное покашливание. Хирург скорчил лицо и обернулся. Перед ним стояла операционная медсестра Таня Третьякова, сложившая руки на груди. — Что-то забыли, Олег Михалыч? — Танюша, лапочка. — Нет, Анатолий Борисович сказал, пускать никого нельзя, — покачала головой. — Да ну этого доктора, ты меня лучше слушай. — Нет. — Ну ты же такая хорошая, умная, понятливая… мой запас слов небольшой, так что соглашайся быстрее. — А Вы постарайтесь получше. — Что вам, бабам, надо? — Прошу прощения… — Женщинам, красивым женщинам, — исправился он и увидел кивок. — У меня в кабинете есть коробка конфет, она для Павловой, но та не обидится, — Таня усмехнулась, зная, как тот задабривает заведующую, и помотала головой. — Конфеты с коньяком, — в надежде пояснил он. — Ладно, и бутылка шампанского твоя. — Можете идти, но чур я Вас не видела. — Вот, солнышко, так и нужно, — Брагин развернулся и зашел в помещение, казалось, пропитанное медикаментозным запахом сильнее, чем где-либо в этой больнице. Противный писк аппаратов заставил поморщиться, он тяжело вздохнул и подошел к бледной Марине, что, казалось, спала крепким сном. Приборы показывали, что состояние стабильно, он отвел от них взгляд и взял ее холодную руку в свою, садясь на край ее кровати. Она была слишком холодной. Белые волосы, разбросанные по подушке, сливались с лицом, вены просвечивали тонкими нитями сквозь кожу. Не так он представлял себе этот день, совсем не так. У него были планы, большие. Брагин так долго к этому готовился, боялся и надеялся одновременно. Поэтому в следующую минуту он свободной рукой выудил из кармана пиджака, подобранного для свидания, черную квадратную коробочку. Открыл, и на белой подушечке лежала кольцо из белого золота с большим камушком, переливающимся в свете ламп. Он быстро надел его на пальчик Марины и поцеловал ее руку, сдерживая слезы. Он слишком любил ее. Так сильно, что, если бы Алеников не спас ее, он бы точно что-то с собой сделал. Марина так быстро наполнила его жизнь красками, любовью, нежностью, что тот не сомневался – именно с ней он хотел прожить всю оставшуюся жизнь. Слушать заразительный смех, терпеть ее вредничества и любить. Он долго так просидел, просто смотрел на женщину и ждал, пока та очнется. Было выше его сил покинуть помещение. Позади раскрылись двери, стук каблучков и еще чьи-то шаги. Запах дорогих духов разнесся по помещению, и он легко улыбнулся, как она чувствует, когда ему нужна поддержка? Ладошки легли на его плечи, сжав их. Алеников встал рядом, наблюдая за старой подругой, лежавшей без сознания. — Красивое, — тихо проговорила Павлова, словно боялась нарушить тишину. Она обняла Олега за шею и подбородком уткнулась в его макушку. — Думаешь, ей понравится? — оба смотрели на колечко. — Уверена. — Подари ты мне такое, я бы ответил да, не раздумывая. Сколько там карат, если в ломбард сдать? — поинтересовался Анатолий, приглядываясь. Вся троица рассмеялась. — Алеников, ты неисправим, — закатила глаза Павлова. — Ну, если бы я тебе такое подарил, ты б ведь тоже так сделала. — А ты подари и узнаешь, — лицо брюнета вытянулось, и Ира, улыбнувшись отвернулась. — А у тебя какой размер? — А ты к ней все чувства питаешь? — между делом спросил Брагин, и заведующая внимательно посмотрела на Аленикова. — А тебе все скажи. Ты вообще меня не послушал и сюда пришел… Павлова уловила, как он перевел тему и задумалась. Вроде прошел не один год, пора бы уже. Они с Толиком были знакомы со скамьи медицинского института, вместе с Нарочинской учились и выпустились. У Аленикова всегда были чувства, но Павлова их игнорировала. Секс и только секс. А потом и он прекратился, когда тот признался в любви. Чуть позже Анатолий на операции пошел против правил больницы и Бреславца, чем заслужил увольнение по собственной и ушел в платный центр хирургии в Подмосковье. С тех пор они не виделись года два, лишь изредка созванивались, у каждого был бешеный график. — Олег, сходи отдохни, пожалуйста, — взлохматила прическу врача, когда те закончили спорить. — Я не устал. — Значит, поешь, не изводи себя. С ней уже все хорошо. — Правда, давайте все сходим поесть, — сказал Алеников. — Ммм, пошли, — Ира продолжала пропускать сквозь пальцы темные волосы. Ей как-то Марина сказала, что он так успокаивается. — Только быстро. — Подождете меня минуту, мне нужно… — попросила Павлова, когда те стояли около двери. Оба кивнули, Брагин вышел, а Алеников замер, закусив губу. — Толь? — Я тебе кое-что не сказал, — он сквозь окно увидел прислонившегося к стене Брагина, глаза были плотно закрыты, он слишком устал, и пара дней без сна давала о себе знать. — О чем? Анатолий подошел ближе, будто боялся, что кто-то узнает. — Я не один был на операции… — Ну да, эт понятно, наш персонал, медсёстры. — Не совсем, мне пришлось вызвать еще одного доктора. Ира нахмурилась сильнее. — Кого? Хотя я догадываюсь… И, зачем он тебе понадобился? — Не он, мне понадобился врач гинеколог. Его жена, — Павлова отвернулась, как ее бесило слово «жена». — Стоп, зачем? — Нарочинская была беременна. Я думал, ты знаешь, но, видимо, нет. Ира большими глазами смотрела на него, а потом посмотрела на подругу. — Была? — Мы не смогли спасти его. Ему было четыре недели. Я не знаю, стоит ли говорить… — Нет, — Павлова замотала головой, прикрыв рот руками, — это добьет Брагина. То есть, когда я ее встретила в коридоре, она… — Да, Александра быстро все сделала и ушла. — Много человек знает об этом? — Ира с сожалением смотрела на подругу. — Я сказал всем, чтобы молчали, но вот Покровская… ты что, была любовницей ее мужа? — Толь, нет и да. И я же сказала, позже! — Прости. Просто, она мне показалась мерзкой, и вдруг она расскажет. — Я что-то придумаю, дай мне побыть одной. Идите вдвоем, — Анатолий кивнул и молча вышел, оставляя растерянную Иру сидеть на кровати Марины. — Нарочинская, вот как мне поступить? — Павлова взяла ее руку в свою. Сохранить это в тайне и бояться, что однажды всплывет, или рассказать и причинить новую боль. Просидев так еще какое-то время, Ира всё-таки вышла в коридор и облокотилась спиной на закрывшуюся за ней дверь. — Целуешься у меня на глазах с Алениковым, — Павлова замерла от грозного тона, раздавшегося в метре от нее. Как Лазарев приблизился так незаметно? — А ты скрываешь от меня жену. Кость, уйди. — Я пришел поговорить, — посмотрел ей в спину, пока та, подняв голову к потолку, простонала. — Слышать тебя не хочу. — Придётся, — пожал плечами. — Силой заставишь? — метнула заведующеая огненный взгляд в сторону собеседника. — Тебе всегда нравилась грубость в постели, — Павлова только усмехнулась, на подобное высказывание, качая головой. — И размеры побольше, но не все, что мы хотим, исполняется, — довольная результатом она устало оттолкнулась от двери, собираясь уйти. Только вот у Лазарева были другие планы, схватив женщину за локоть, он притянул ее к себе настолько близко, что их тела оказались прижаты друг к другу. — Отпусти! — Не кричи! — В задницу иди! — Пошли, — серьезно произнес Константин, взял ее покрепче и практически потащил за собой, Павлова взвизгнула уже за поворотом, в смежном коридоре, где людей было значительно больше, привлекая внимание. Лазарев крепко держал ее за локоть и тащил в неизвестном направлении, пока персонал просто смотрел на извивающуюся и кричащую на него заведующую. — Идиот, мне больно! — его хватка и впрямь усиливалась, пальцы впились в нежную кожу. — Потерпишь, — Костя втолкнул Иру в подсобное помещение, что та еле удержалась на каблуках, и, пока блондинка восстанавливала дыхание, закрыл дверь на замок, включив свет. Маленькое помещение тускло освещала желтая лампочка. Швабры, ведра стояли рядом, и Павлова прикидывала, чем больнее ударить. — Теперь поговорим, — Лазарев развернулся, и женщина впервые ощутила страх, когда он подошел вплотную, припечатав ее к стене. Видимо поняв, что та боится, чуть посторонился. — Что ты мне скажешь? Что спал со мной, использовал, врал, гулял от жены? — она рассмеялась, — может, у тебя еще и дети есть? — Сын. Илья. — Поездка в Питер, ребенок друга... ну ты и мразь, Лазарев, — мгновенно вспомнила она. — Ненавижу тебя! — Ир, да послушай… — Да засунь ты свои слова… — гневно прошептала ему в губы, пока глаза наполнялись огнем. — Помолчи ты! — резкий удар пришелся кулаком в стену над ее головой, Павлова отскочила назад, прижавшись к стене. — Черт! — опустил голову вниз, опираясь рукой на стену. Павлова сложила руки по швам и немигающим взглядом смотрела на него. Было страшно, такого Лазарева она не знала. — Это произошло четыре месяца назад, — не поднимая головы, произнес он, — я тогда должен был остаться на сутках и сообщил об этом Саше. Она сказала, что устала и ляжет спать. И так получилось, что я пришел домой, меня подменил врач, сказав, что я ужасно выгляжу. Пара бессонных ночей все же… Я пришёл домой, мы жили в Питере, я уже с порога все понял… ее одежда валялась в коридоре, чья-то мужская почти у порога, приближаясь к спальне, слышу звуки, — он медленно поднял голову и встретился с грустным взглядом, — стою какое-то время и чувствую себя ужасно. Я начал думать, может я ей не нравлюсь в постели и прочее. Потом иду и, открыв дверь, замираю… там была она с моим лучшим другом. Десять лет дружбы, понимаешь? — Павлова молча слушала и впитывала в себя его боль. — Тогда я задумался, неужто она изменяла мне все восемь лет брака? Потом они увидели меня и стали оправдываться… а я собрал вещи и уехал в Москву, бары, клубы, алкоголь и тут ты. — Ты хотел отомстить ей с помощью меня? — спросила, нарушил молчание. — Все, что я знаю, в тот вечер ты спасла меня. Ты никогда не была какой-то шалавой из бара, — опустил вторую ладонь на ее щеку, и Ира невольно закрыла глаза, а потом распахнула, ненавидя себя за это. — Можешь считать это любовью с первого взгляда. — Почему ты не развелся с ней? — Ира отвернулась, и он с сожалением опустил руку вниз, но также остался близко. Она посмотрела ему в глаза и ужаснулась. — У тебя к ней чувства. — Ира, восемь лет брака сложно забыть… Она опустила голову, та надежда, что закрылась в ее душе, разбилась окончательно. Какая же она дура! Ничего не изменилось, просто судьба опять над ней пошутила, а та повелась. — Она приехала с документами на развод… мне нужно время. — Я помогу тебе в решении. Нас больше никогда не будет, — Павлова похлопала Костю по плечу и протиснулась мимо него, направляясь к двери, слезы предательски вырвались наружу. Она быстро справилась с замком, держась из последних сил. — Ира. — Оставь меня! — вылетела из помещения и почти бегом пронеслась по коридору. Слышала его крики позади, а потом столкнулась с кем-то. Подняла влажные глаза и увидела Аленикова, а рядом Брагина. — Погоди, дорогая, — ее за плечи отодвинули, и она непонимающе обернулась. — Ира… — Костя оказался рядом. А в следующую секунду она получила странное удовольствие, когда кулак Аленикова проехался по лицу Лазарева, а чуть позже, когда тот вытер кровь, подошел Брагин, ударяя в челюсть. — Мне тут кое-что рассказали, — Брагин оперся рукой о его плечо, с другой стороны проделал тоже самое Алеников. — Значит так, Лазарев, еще хоть раз подойдешь к ней и тому подобное... Пластический хирург у нас в отпуске, так что подумай. — Хорошо подумай, — похлопал его по спине Алеников, пока Константин держал кровоточащий нос. — Пошли, Ируш, — Алеников отлип от него и, положив руки ей на талию, поспешил увести подальше, и Олег, спросив, все ли хорошо, направился с ними. Павлова последний раз обернулась, видя его взгляд, и отвернулась. Сердце болело, но она решила глушить эту боль.