2#BLS. Удары

Лазарев сидел в ординаторской, заполняя карту пациента, хотя как заполнял, он просто смотрел на лист, мыслями он был далеко. Его жизнь изменилась слишком быстро, и он впервые не знал, что делать. Папка с документами о разводе лежала на краю стола, и он периодически смотрел на нее, но рука не поднималась оставить подпись. Хотелось закричать «какого черта»? Он любил Иру без сомнений, но и Сашу отпустить не мог… А тут еще какой-то Алеников нарисовался непонятно откуда. Он бесил просто своим присутствием рядом с Павловой, что уже говорить о том, как тот ее целовал на глазах всей больницы. Лазарев инстинктивно сжал руки в кулаки, и все бумажки полетели на пол. Он вышел из-за стола и уставился в окно. Дверь тихо скрипнула, и тот обернулся и тут же пожалел об этом. Отвернулся, начиная буравить взглядом окно. Легкой походкой женщина подошла к столу, и он уже знал, за чем она. Зашуршала бумагами, и Костя закатил глаза. — Ты не подписал бумаги. — Времени все нет. — Да, конечно, — улыбнулась брюнетка. Медленно подошла к нему и опустила руки на его плечи, оба замерли. — Кость, я все еще люблю тебя. Я совершила ошибку, я прошу у тебя прощения и надеюсь… — Зря надеешься, — отошел в другой конец помещения. — Тогда почему прямо сейчас не подпишешь бумаги, и я уеду. Я здесь только из-за тебя, — правда задела его, и он поднял на нее взгляд. — Если у меня есть хоть малейший шанс, я все сделаю, — она быстро пересекла помещение и, воспользовавшись его замешательством, поцеловала. Нежно, легко, давая ему возможность отстраниться. Вопреки ее ожиданиям, он ответил, она потянулась к нему ближе, но он разорвал поцелуй. Саша улыбнулась, смотря ему в глаза, и покинула кабинет. Его лицо помрачнело. Он все еще чувствует. *** — Олег, может поедешь домой? — спросила Павлова, уже накинувшая пальто. В тон юбка прекрасно подходила под образ. Брагин сидел на диване и пил уже неизвестно какую по счету кружку кофе. Его глаза были ужасно красными, да и сам вид не очень. — Нет, мне там нечего делать. — Ладно, позвони, как очнётся. — Хорошо, — кивнул Брагин, и Павлова с печальным взглядом покинула ординаторскую. Павлова впорхнула в раскрывшиеся двери лифта, с сожалением обнаруживая, что здесь не одна. — Ирина Алексеевна, — Покровская улыбнулась, Павлова даже не посмотрела в ее сторону. Послышалась усмешка. — Я расскажу Нарочинской о ребенке, — Ира перестала молить, чтобы лифт примчался на первый этаж быстрее, и повернулась к улыбающейся женщине, — если ты подойдешь к Косте. Я понятно объяснила? Покровская нажала на кнопку и лифт остановился. — Боже, — к ее удивлению Павлова рассмеялась, — ты такая жалкая. Проблема в том, что твой муж сам ко мне лезет. — Я надеюсь, до тебя дошло, что я сказала. Что же будет с ней, когда она узнает? — с ухмылкой на лице Покровская подошла к ней. Ира сжала кулаки от злости, внутри бушевал пожар, как же ей хотелось размазать ее по полу. — А ты все надеешься вернуть Костю. Дерзай. — Он меня любит, — заявила неонатолог. — Ах, любит? Ну да. Особенно после твоей измены, — грустно надула губки. — Тогда почему он не подписывает документы о разводе? — Покровская улыбнулась, видя переменившуюся Павлову, — ой, кажется, я задела тебя. Точно, я ведь хотела этого. Так что, Ирина Алексеевна, ты обычная кукла, которой пользуются. Такие как ты нужны для секса, а после их бросают… — Александра отошла, довольная реакцией Павловой, и нажала на кнопку, лифт помчался вниз. — Ну и каково тебе? Павлова улыбнулась и мгновенно подошла к стоящей у стены Покровской, хрупкая ладошка замахнулась и ударила ту по лицу, создавая характерный шлепок. Голова Александры дернулась, и она затылком ударилась о стену. Около губ скопилась струйка крови. — Дорогая, ты не представляешь, с кем связалась, — Саша вытерла кровь и облизнула пальцы, смотря в наполненные удовлетворением изумрудные глаза. Двери лифта распахнулись. — Кажется, мой этаж. — Сука! — услышала Павлова, уже выйдя из лифта. — Лучший комплимент в моей жизни, — усмехнулась, подходя к стойке регистрации, где Алеников любезничал с Третьяковой. Павлова встала позади, слушая его монолог, и закатила глаза, он никогда не изменится. — У тебя очень красивые глаза, — Таня застенчиво улыбнулась, но, увидев Ирину Алексеевну с поднятой бровью, встрепенулась и положила журнал на стойку. Анатолий обернулся и виновато скорчил лицо, Ира принялась подписывать журнал. — А я думала тебе зелёные нравятся, — между делом сказала она, когда тот придвинулся к ней. — Твои изумрудные это вообще любовь, — Павлова рассмеялась, возвращая журнал обидевшейся Третьяковой, та развернулась и ушла. — Кажется, с ней у тебя не получится, — довольная собой заключила она и взяла Аленикова за протянутый локоть, парочка направилась на выход. — Она не в моем вкусе. — Уж я-то знаю твои вкусы, — вышли из больницы, улыбаясь. — Блондинки, примерно метр шестьдесят пять, с волосами средней длины. Дерзкие, острые на язык и вредные. — Эй, — рассмеялась шутливо, подтолкнув его в бок. — Какие планы на вечер? — Я хочу напиться и уснуть, — поведала, когда они подошли к такси. — Неплохо. *** — Боже, наконец-то я дома, — Ира со стоном скинула шпильки, вновь становясь маленькой. Алеников прошел в квартиру, отмечая, что за два года ничего не изменилось. — Все также. Я сплю в зале или пустишь с собой? — с лукавой улыбкой развернулся и поиграл бровями. Павлова лишь коротко улыбнулась и направилась в кухню. — Ты не ответила. Она уже открывала свой тайник с алкоголем и выудила бокалы на стол. — Как будешь себя вести. — Я схожу в душ? — Да, я пока сделаю нам ужин, — Алеников кивнул и, взяв кое-какие вещи из дорожной сумки, направился в ванную. Закрыл дверь и включил воду, опираясь руками о раковину. Находиться рядом с ней было невозможно, он, наивный дурак, полагал, что чувства остыли. О, как же! Хотелось прикоснуться к ней, поцеловать, все его тело тянуло к ней. А тут он еще и будет жить с ней какое-то время. Анатолий встал под холодные струи воды, чтобы снять напряжение. Павлова быстро приготовила омлет, на большее сил не было. Она уже порядка трех суток на ногах, эмоциональное состояние ни к черту, и все, что ей хотелось — напиться до потери сознания, чтобы ничего не чувствовать, и провалиться в сон. Бутылка «Кальвадоса» стояла на столе, и Ира смотрела на нее жадно. Первые два стакана она уже выпила, и по телу разлилась легкая волна. Горячая жидкость обожгла пустой желудок и стала отдаваться болью. Она слегка захмелела. Алеников показался на кухне в одном полотенце вокруг бедер, отчего Ира еле сдержалась, чтоб не свистнуть. А он подкачался, слишком даже. — Я в ванну… пойду, — шаткой походкой, выдавая себя, она скрылась в коридоре, глубоко вздыхая. О чем она думала, приглашая его? Непонятно. Павлова зашла в спальню и, включив свет, стала скидывать вещи, пока ванна заботливо набиралась Анатолием. Скинула юбку, туда же полетела блузка, оставляя ее в одном красном белье. Ира распахнула шкаф, чтобы достать халат, как увидела забитые мужскими вещами полки. Очередное напоминание отозвалось ноющей болью в груди. Она взяла первую попавшуюся футболку и, ненавидя себя за это, прижала к себе, вдыхая запах его тела и парфюма. Его запах. А потом также быстро запихнула обратно, она потом придумает, что с ними делать. Спрятала их совместную фотку в рамке в комод и ушла в ванну. Вода наполнилась почти до краев, и Ира легла, ощущая, как тело расслабляется, оно будто было ватное. Она начала вспоминать все последние события, впредь до их первого вечера в баре. Его попытки завести отношения, секс в дежурке, ее миома и его признание в любви. Он стал слишком нужен ей. По щекам потекли слезы, она устала, когда это кончится? Но все только начиналось. Тело сотрясли рыдания, она зажала рот рукой и, недолго думая, погрузилась под воду с головой. Вода тут же заполонила все. Она лежала под водой с закрытыми глазами, шум воды заглушал все. Прошло уже долгое время и воздуха стало не хватать, Павлова подумала, что нашла быстрый способ избавиться от боли. * Толик в одиночестве жевал заботливо приготовленный ужин, Ира уже долгое время находилась в ванне, но он понимал, что ей нужно время, чтобы побыть одной, выплеснуть эмоции. Она слишком гордая, никогда не любила показывать эмоции. Но какое удивление обрушилось на Аленикова, когда замок квартиры стал открываться, а потом кто-то зашел. Толик поправив полотенце, вышел в коридор и словил охреневший взгляд Лазарева. Константин большими глазами смотрел в них, потом он медленно перевел взгляд на его лицо, в глазах плескалась настоящая ярость. — О, ты, видимо, ключи зашел вернуть. Оставь, я Ируше передам, — Алеников, довольный, оперся о косяк двери и нацепил улыбку. — А ты, видимо, квартирой ошибся? — сжал кулаки Лазарев. — К твоему сожалению, нет. — Еще хоть раз… — Что, Лазарев? Что? Ты упустил свой шанс, Ире ты теперь и даром не нужен. — А ты, значит, нужен? — Время покажет. Костя последний раз взглянул на полуголого Анатолия и, со звоном бросив ключи на полку, вылетел из квартиры. Ярость душила его. Алеников выждал еще пару минут и решил убедиться, все ли с Павловой хорошо. Постучав пару тройку раз, он забеспокоился. — Ириш, все хорошо? — но не получив ответа, он, не думая, распахнул дверь, замирая на пороге. Ее тело было под водой, а вода почти переливалась за края ванной. Он, как оглушенный, бросился к ней, хватая ее за плечи и поднимая. Ира резко вздохнула и закашлялась. Ее губы посинели, она большими глазами посмотрела на перепуганного до чёртиков Толика. — Дура! Ты что творишь?! — Павлова притянула колени к груди, прикрыв свою наготу, продолжая глубоко дышать. — Да какая же ты идиотка, — уткнулся носом в ее макушку, прижав к себе. — Прости, — всхлипнула она. Алеников отстранился и увидел бегущие по щекам слезы. — Ну, Павлова, — Толик, не спрашивая, выключил воду, взял полотенце и, дождавшись, пока она встанет, обернул его вокруг нее. Ира не сопротивлялась, смотрела на него полным боли и грусти взглядом и молча помогала ему. Ее вытащили из ванны и понесли в спальню. Уложили на кровать, прижали к себе и поцеловали в лоб. Она грустно улыбнулась, думая, почему после всего, что между ними было, она ничего к нему не чувствует. — Расскажи мне, — потребовал он, перебирая ее мокрые пряди. Павлова, лежа на его груди, пальчиками выводила узоры на обнаженной коже. — Мы познакомились в тот день, когда у меня умерла пациентка на столе. Неделя еще была тяжелая, — хрипло говорила она. — Я пришла в новое кафе именно за этим, он подсел, я стала рассматривать его, и мы познакомились. Потом поехали ко мне и переспали. Алеников старался подавить в себе чувства, потом слушал ее, не переставая гладить по голове. — А потом оказалось, что мы работать будем вместе. Он предлагал встречаться, я отказывала и… — Вы занимались сексом, — закончил Анатолий, и Ира, скривившись, кивнула. — Потом мы как-то начали встречаться, у меня образовалась миома… — И ты мне не сказала! — Прости, я никому не говорила, — на секунду посмотрела ему в глаза и устроилась на груди, — Нарочинская должна была меня тайно прооперировать, так я пошла к Брагину признаваться в своих страхах. А он позвонил Лазареву и вернул его из Питера, который уезжал типа по работе, а оказалось к семье. — Что с миомой? — Доброкачественная. — Хорошо, — нежно прикоснулся к макушке губами. — А потом были два месяца лучшие в моей жизни. — А когда…? — В тот день, когда Марину… в общем, его жена приехала в больницу, и я узнала. А потом Бреславец взял ее на работу. — Вот мразь! Какое-то время она молча смотрела в стену, раздумывала надо всем. Алеников поддерживал молчание, мягко поглаживая по спине. Он знал Лазарева от силы пару часов, но он уже так ненавидел его. — Сделай мне больно? — ему показалось, будто все это послышалось, но, когда зелёные глаза с надеждой, именно с ней, заглянули в его глаза, тот задохнулся воздухом. — О чем ты меня просишь? — он разглядывал ее спокойное лицо, пытаясь найти подвох. — Возьми меня грубо, больно. — Дура, ты сколько выпила? — Павлова приняла сидячее положение, его глаза невольно опустились на почти не скрывающее ее тело полотенце. Капли воды стекали с волос и продолжали дорожку в ложбинку между грудей. Он влип. — Мне это сейчас нужно. Сделаешь это либо ты, либо первый встречный в баре. — Ты полная идиотка, раз решила так поступить, — схватил пальцами за подбородок и притянул к себе, больно впиваясь в кожу, чтобы поймать взгляд. Но ей будто этого и не хватало, она дьявольски улыбнулась так, что его передернуло. — Ну давай же. Или сил не хватит? — усмехалась, играла, чтоб ее. — Иди ты, Павлова, — резко оттолкнул ее и также быстро вышел из спальни. Ира разочарованно вздохнула. Поднялась с места и скинула полотенце, оставаясь голой. Что ж, не сделает это Алеников, сделает другой. Она открыла ящик с бельем, раздумывая, что надеть. Черное как всегда облепило ее фигурку. Слишком большой вырез спереди и неслишком длинное платье. Она вздрогнула, когда Толик ввалился в ее комнату, дверь стукнулась об стену. — Ты не пойдешь! — блондинка наносила духи и, встретившись с ним взглядом в зеркале, пшикнула в ложбинку между грудей, наблюдая, как ярость окутывает его тело. — Да что ты? Ты меня остановишь, что ли? — усмехнулась, доставая помаду из косметички и нанося на пухлые губки. — Как думаешь, может поярче? — Я думаю, ты сейчас получишь! — Ира только успела положить помаду на столик, как Алеников, схватив ее за руку, с силой швырнул на кровать. Она ахнула от неожиданности и такого напора, поднялась на локтях, наблюдая как охотник подходил к ней. Все его мышцы напряглись, руки сжались в кулаки, Ира добилась своего. Не было того Толика, которого она знала, это был кто-то другой. — Значит хочешь, чтобы тебя трахнули. Жестко, больно. — А ты справишься? — усмехнулась, не отрывая взгляда. Аленикова это только сильнее задело, дверцы ее шкафа раскрылись, и он нашел то, что искал. Широкий кожаный ремень с металлической бляшкой. — Вот и проверим. Дыхание участилось, сердце забилось о стенки грудной клетки, когда он властной походкой стал подходить ближе. Ноги сами сжались, а внутри все трепетало. Она хотела глушить боль, она ее получила. Его оголённый торс привлекал внимание, но Ира старалась смотреть в глаза и читать эмоции. Он навис сверху, хватая ее за черные волосы и давая пространства себе. — Обещаю, про нежность ты быстро забудешь, — она ахнула от сильного укуса на шее, там точно проявится синяк. Он резко перевернул ее на живот, прижал ее за шею к кровати. Павлова попробовала, но пошевелить головой не смогла. Вся эта ситуация одновременно и возбуждала и немного пугала. — Сейчас ты пожалеешь, что сказала «нет»! На ее ягодицы неожиданно обрушился первый сильный удар, холодная пряжка обожгла нежную кожу, Ира вздрогнула всем телом и взвизгнула… это было больнее, чем она думала. Он задрал ее платье до талии, открыв покрасневшую кожу и провел рукой, успокаивая ее. Второй, третий, четвертый… Серия ударов… Много громких криков пронзали ее тело… Она пыталась убрать свою попу в сторону, уйти от ударов, но ничего не получалось, она просто ерзала на кровати, беспомощная, удерживаемая им. Но эта боль была нужной. Она заставляла забыть… Толик сначала разогревает и ласкает кожу, потом наносит сильный удар, она вздрагивает и ловит воздух губами. Наконец ее экзекуция была закончена… Он отпустил, развернул и посмотрел в глаза… Она ожидала увидеть в них злость, за то, что просила это. Но злости в них не было, скорее тревога. Он боялся, что переборщил. Придерживая Иру за талию и смотря в глаза, он спросил. — Надеюсь, мне не придется больше повторять подобных уроков?! — Надейся, — дерзко ответила она, хотелось узнать, на что способен он. Только вот место его стараний очень болело. — Ты строптива, но я выбью из тебя это! Павлова с вызовом смотрела ему в глаза, но он читал в них ее женскую сущность. Она хотела продолжения. И он это понимал. Он привлек ее к себе и снова поцеловал. Долго и влажно. Затем резко развернул и вновь положил на живот, намотал волосы на кулак. Ее дыхание было прерывистым. Оказывается, действительно, порка хорошо возбуждает. Его руки, скользнув по бедрам, подняли платье вверх. Зацепив резинку, он потянул вниз черные ажурные трусики. Ирина была довольно возбуждена. Он плавно и быстро вошел в нее. Никакого сопротивления она не оказывала, расслабилась в мужских руках, полностью отдалась ему. Только быстро и глубоко дышала, покусывая губу. Он не врал, входил больно, резко, жестко. Она ощутила новые чувства и эмоции, теплая волна удовольствия, постепенно заполнила все ее тело. Она уже не сдерживала эмоций, громко чувственно стонала. Реальность начала отступать. Глаза полузакрыты, она улетала. Взрыв совпал с ее продолжительным стоном. Последним ее словом было его имя, вырвавшееся из груди. Павлова проснулась от шума на кухне, быстро взглянула в окно, солнце только вставало, она ни черта не выспалась. Со стоном упала на подушку, как ей не хотелось на работу. Видеть их лица… Дверь спальни распахнулась, и она взглянула на Аленикова с кружкой кофе в руках, на его лице не было эмоций, но она то знала, что все не так. Они не поговорили вчера и просто уснули. В домашних штанах и без футболки тот сел на кровать и протянул кружку Ире, натянувшей одеяло по самое горло. — Смотрю, ты успокоилась. Женщина опустила глаза в кружку, будто там что-то интересное. — Вчерашняя ночь это… ты использовала меня, чтобы заглушить боль? — как хорошо ему это знакомо, сколько девчонок он так сменил, глуша чувства к ней. Молчание стало ответом, больно ужалив его. — Ты его любишь? — Павлова медленно подняла на него грустные глаза, ответа и не нужно, было все видно. Он открыл рот, собираясь что-то сказать. Потом вскочил с кровати. Как хотелось ее сейчас встряхнуть и наорать. — Собирайся, мы проспали на работу, — дверь спальни захлопнулась, заставляя ее вздрогнуть. Уже с утра она ощутила все старания Аленикова: передвигаться было больно, а садиться на стул почти невозможно. Видела его виноватый взгляд, но он и слова не сказал. Потом они также собрались на работу и вышли. Они молча ехали в такси, говорить было не о чем, а молчание нагнетало, поэтому Анатолий попросил водителя врубить музыку да погромче, так чтоб на весь салон и пялился в окно, пока Ирина сидела на заднем сидении и прятала глаза. Он быстро покинул салон, а она сидела еще какое-то время, сожалея о вчерашнем. Лучше бы пошла в бар, клуб, да куда угодно. Хотя кто знает, может еще какой потом завалится к ним работать. Тут не угадаешь. Павлова нашла двоих друзей в реанимационной, Толик тихо проверял показания, а Олег спал, сидя на стуле, и привалившись на кровать, не выпуская руки Нарочинской. Она подошла к Аленикову. — Как она? — Все стабильно, должна бы уже прийти в себя. Что-то не так… — Эй, все нормально. У всех организм разный, — опустила руку на его плечо, поглаживая. Тот обратил на это действие внимание и внимательно на нее посмотрел. — О, вы тут? — Брагин дал о себе знать, сел и стал тереть глаза. — Какой у тебя видок, — сочувственно произнесла Ирина Алексеевна. — Комплименты это не твое, — зевнул в ладошку и откинулся на спинку стула. — Ты сколько спал? — Павлова подошла к нему, разминая затекшие плечи, знала, что тело болит от сна в таком положении. Олег блаженно вздохнул. — Да, вот тут, ИринЛексевна. О, да, — Павлова с Алениковым рассмеялись. — Потише со словами, а то Нарочинская сейчас не так поймет. — Правильно говоришь… — все застыли, услышав голос с хрипотцой. Синие глаза медленно открылись и с удивлением посмотрели на Аленикова, — Толя? Какие люди тут, — улыбнулась, не ожидая увидеть его. — Ну привет, тебе, Маришка. — Марина, — Олег подскочил на радостях и поцеловал ее руку. Ира растянула губы в улыбке, с облегчением вздохнув. — Привет, — мягко проговорила она, — так вот, кто меня спас. Чуть не опоздал, я уже тоннель белый видела. — Ну и как там? — усмехнулся Алеников. — Скучновато, скажу. Тут веселее. Попить можно? — Да, да, сейчас, любимая, — все рассмеялись, когда Брагин побежал за водой. — Что это? — Нарочинская большими глазами принялась рассматривать кольцо на руке. — А это, Нарочинская, пожизненное, — Павлова согласилась с Алениковым, продолжая смотреть на открывшую рот подругу. Хоть кому-то повезло. — Можно мне что-то вколоть, низ живота что-то тянет, — оба переглянулись, и Анатолий позвал медсестру. Та быстро ввела нужное лекарство, заранее зная, что никто не должен знать о выкидыше. — Сейчас пройдет, — заверил ее врач. Брагин вернулся в палату со стаканчиком и быстро передал Марине. Та благодарно кивнула и, выпив, улеглась поудобнее. — Расскажите что-нибудь? И не смотрите на меня, как на больную. Павлова покачала головой. — Да у нас как-то все по-старому… — начала Ира, и в этот момент дверь реанимационной открылась, все кинули взгляд. Лазарев с улыбкой вошел и подошел ближе к кровати, но подальше от Павловой. Все сразу сникли, кроме Марины, ничего не понимающей. — Рад, что ты очнулась. Как ты? — Прорвемся. Хорошо уже, — Марина перевела взгляд на буравившую пол Павлову и нахмурилась. Алеников не самым добрым взглядом смотрел на профиль Константина, а Брагин так и хотел что-то сказать, это было заметно по подрагивающим губам. — А доктор Поляков только в следующем месяце выйдет, — сказал Олег, и Толик понял его. Павлова улыбнулась. Одна Марина ничего не понимала и хмурилась. — О чем ты? — спросила блондинка. — Да давно нашего пластического хирурга не видел. Константин Германович, вы еще не знакомы? Такой мужик хороший, — метнул на него взгляд. Ира хихикнула, прикусив губу. — Не знакомы. Пожалуй, я пойду. Выздоравливай, Марин, — быстро покинул помещение, и вся троица засмеялась, заставляя Марину вновь нахмуриться. — Что происходит?! — Ты такое пропустила, дорогая, — с грустной улыбкой произнесла она. — Да, — протянул Алеников, — у нас в клинике скучно, а у вас прямо итальянские страсти кипят, я б даже сказал бушуют. — Объясните мне! — Классный такой сериальчик бы вышел, мы с Нарочинской в главных ролях, — сказала Павлова, и все заржали, заставляя возмутиться ничего не понимающую Марину.