Чарующая зима

— вечер добрый. — Осаму? приятно слышать голос старого друга. — мне... — хотелось бы утончить кое-что...— Дазай взволнованно накручивал волнообразный провод на указательный палец, хотя в его голосе ощущалась легкая, привычная улыбка. — не тяни. ... — это полная пипетка! мой знакомый залез в ипучие долги и нас выгнали ннн-нннахуй. я еле как до вашей Рашки добрался елке-палке! можно у тебя пожить? тут холодно пиздося. говорю тебе, пипетка полная!!! Федор не сразу разобрал поток разгоряченных слов на японском. —... — ясно. — голос Достоевского был как никогда сдержанным. — ясно?! я умираю тут от холода, а тебе ясно!? — да. где ты? стекла телефонной будки красного цвета покрылись концентратом, запотели от внезапной смены температуры. Осаму не приувеличивал, суровая зима без особых усилий заставила его тело дрожжать. Дазай стоял на снегу, из-за коротких рукавов на его предплечья падали морозные снежинки, обжигая кожу, это чувство было непривычным, но по-свему приятным. или его так взбодрили слова Федора. Осаму почти полностью игнорировал факт окоченения конечностей, особенно то, что ног он уже не ощущал вовсе; парень поднял голову, пытаясь держать глаза открытыми наперекор летящему снегу. старый приятель жил неподалеку, Осаму смутно припоминал его адрес, по этой причине заявился именно в эти переулки, но боялся, что безнадежно прогадал, перепутал, и Федор живет на другом конце страны. и все же, Осаму не ошибся. Достоевский шел быстро, его шаг срывался на бег, но как только в диапазон попал Дазай, медленно и вальяжно стал приближаться к сгорбившемся от холода парню. Федор приблизился к нему, прождал несколько секунд перед тем, как начать говорить. — о какой пипетке речь? объясни на русском. — да какой русский!! пипетка ты!!! — изложи свою мысль адекватно. — я жил с одним челом в коммуналочке. он ваще деньги не платил, а у меня их ваще нет. ну короче, нас в-выгнали к хуям собачьим, и он ушел от меня, тварина такая!!! я еле как добрался до этой вашей России, и замерз к чертям собачьим! Фёдор почти не вникал в его слова, в основном обращая внимание на жестикулирующие движения, мимику и скачущую интонацию голоса приятеля. — каким чертям? сходи в церковь. — ехидно протянул Фёдор, подстебывая товарища. — ты курил, или пил что-то без меня??? — святую воду. — да ты пипетка блин, мне холодно, а ты тут со своим "сходи в церковь"!!! Секундная пауза. — так и быть, возьму тебя к себе. не сдерживая эмоций, Дазай порывисто утянул мужчину в крепкие объятия. Осаму с лишней силой прижал мужчину к себе, заставляя его неизбежно утыкаться в шею; Достоевский ощутил быстрое и горячее дыхание на затылке. Фёдор не разделял энтузиазма парня, но все же в ответ сдержанно похлопал его по спине. — пусти уже, а? в квартире Достоевского было весьма уютно и просторно, а может, все дело было в блеклом свете лампы, что неиспраано мигала, словно, готовясь вот-вот взорваться. Осаму оглядывался, пройдя чуть вперед; еще несколько шагов. — ты хоть разуйся, дурень. — как ты сказал? — Осаму почти не отвлекся на его слова, продолжая оглядывать необычный для него интерьер. спустя время, когда тело оттаяло, как только Дазая полностью покинул тремор, он сменил промокшее тряпье на однотонную футболку Федора. она пришлась Осаму как раз, приятно пахла свежестью и приторным порошком. — чаю? и сейчас, под тараторящий телевизор, облокатившись на обе руки, Дазай не отводил взгляда с Федора, который усердно что-то выискивал на деревянных полках. — тебя. — зевая, протянул Дазай. Достоевский в ответ лишь неловко кашлянул, и не поворачиваясь, продолжил: — как долго ты собираешься гостить? — а ты меня выгоняешь? — о, вовсе нет. но если от тебя не будет проку, я обязательно вышвырну тебя. — прямо в снег лицом? да ты изверг, Федь! в ответ Федор лишь кратко посмеялся. — правда, я понятия не могу иметь о том, в чем мне пригодится бездарный японец, не говорящий на русском...

— я-то бездарный?!