Амортенция

Мир Ньютона Скамандера отличался от мира большинства волшебников и волшебниц: слишком много правил, которые приходилось (не то, чтобы очень хотелось) нарушать, множество лишений, не меньше косых взглядов и тяжелых вздохов в спину от тех, кто решался его жалеть, а еще вечное движение и погоня за своей мечтой. Он был мечтателем не от мира сего и ничуть этого не стыдился, только шел за этой своей мечтой с фантастическим упорством. А потом его маленький мирок, в котором он существовал, перевернулся с ног на голову несколько раз подряд и Ньют уже не мог достоверно определиться, сколько именно раз он перевернулся и как это все исправить. Да и не сказать, что он очень хотел это все исправлять, но совершенно не знал, как теперь во всем этом жить. — Вы же понимаете, господин Скамандер, что необходимо осуществить полную и, что немаловажно, достоверную перепись Ваших волшебных… подопечных, — представитель Министерства выдавливает из себя улыбку. — И приступить следует немедленно, раз участились случаи контакта не-магов… «Маглов» — мысленно поправляет Ньют, смотря на носки своих ботинок. — … с данными существами. Отказ, как Вы понимаете, влечет за собой тяжкие последствия. Не думаю, что какая-либо из сторон хочет обострения конфликта. Да, мистер Скамандер? — Никто из моих подопечных не опасен, — Ньют щурится, пытаясь за ярким светом помещения разглядеть черты лица присутствующих. Ему никто незнаком и он вряд ли хоть кого-то из них запомнит, но попытка сфокусироваться его успокаивает. — Я не понимаю необходимости в том, на чем настаивает Министерство. — Послушайте… — мужчина срывается всего на секунду, позволяет повысить голос и умело берет себя в руки. — Ньютон, это для Вашего же блага. Понимаете, мы позволяем Вам находиться на территории нашей страны только исходя из глубокого уважения к Вам и тому, что Вы смогли помочь нам в тех известных всем обстоятельствах в Нью-Йорке. Министерство Вам крайне благодарно и… Дверь в зал распахивается и Ньют вздрагивает, не ожидая ни громкого звука, ни сквозняка, пронесшегося по полу. Ему и без этого было так, словно его в головой в воду ледяную опустили, а сейчас стало только хуже. — На чем остановились? Персиваль Грейвс садится в зале рядом с Ньютом и закидывает ногу на ногу, складывая на колене руки. Все в зале напряженно замолкают и переглядываются — никто не решается продолжить заданный ранее курс. С Директором магического правопорядка всегда было опасно играть во все эти подковерные игры, а уж если вопрос касался зоны его интересов — пиши пропало. Грейвс никогда не был предвзят и лично заинтересован в том или ином вопросе, но порой его блистательное знание законов загоняло в угол даже самых лихих интриганов в МАКУСА. Особенно тех, кто любил вывернуть какую-нибудь расплывчатую трактовку в свою пользу. — Мы предложили господину Скамандеру добровольно позволить провести перепись его магических существ. Для обеспечения безопасности и строгого учета. Смелее всех оказалась самая молодая из всех присутствующих: молодая американка, в ее родословной однозначно был кто-то из коренного населения Америки. Ньюту казалось, что она похожа на кошку вампус. Выпустившую коготки на всех парах лап и вздыбившую шерсть. Ньют частенько сравнивал всех с магическими существами: мужчина, который до этого с ним разговаривал, походил на топеройку, сидящий рядом с ним коллега — на лунтеленка из-за своих непропорционально больших очков, а вот Персиваль… Ньют почти не поворачивая головы посмотрел на него. Грейвс сидел неподвижно. Он был хозяином положения и прекрасно это осознавал. Выглядел остро, словно лезвие хорошей бритвы — никакие другие сравнения не шли Ньюту в голову. Ему хотелось сравнить его с чем-то могущественным и волшебным, как и сам Персиваль, но вычурные сравнения вроде нунду, мантикоры или… василиска, например, почему-то на него совсем не ложились. Ньюту даже казалось, что сравнить его с фестралом было бы уместнее, нежели с предыдущими существами, но почему-то, вопреки своим же убеждениям, именно Персиваля с фестралом сравнивать ему не хотелось. Как бы он не любил всех волшебных созданий, именно от них больше всех веяло смертью. Так Грейвс и оставался на протяжении длительного уже времени волшебником без своего животного отображения в восприятия мира Ньютом. — Пожалуй, мистер Скамандер смог нам доказать, что вполне разумно может как справляться, так и пользоваться особенностями своих волшебных существ. — Персиваль встал, как-то непривычно тяжело, словно пытаясь скрыть боль в ноге. Это было видно только Ньюту, сидящему ближе всех. И неожиданно для себя он почувствовал беспокойство, даже заерзал на своем месте. — Поэтому, полагаю, стоит считать обсуждение закрытым. — Но мистер Грейвс! — девушка-вампус тоже поднялась со своего места, протестующе поправив подол своей мантии. — Это неразумно! То, что он помог нам с обскуром и заключением Грин-де-Вальда ничего не значит, если речь идет о безопасности нашего мира в защите от мира не-магов! Это Ваша первостепенная задача! Лунтеленок с топеройкой переглянулись — попробовали одернуть свою коллегу, но безуспешно. Даже за рукав мантии попытались ее посадить, но она поддалась далеко не сразу, зато довольно быстро осознала, что взболтнула лишнего. И тяжело опустилась на свое место, потупив глаза. — Мисс Делория, Вы всегда отличались особенным рвением к своей работе, но, будьте любезны, сдерживайте свои порывы. Грейвс вышел из зала и поднятые вопросы для всех оказались сразу же закрытыми, хотя бы на какое-то время, пока ситуация с Ньютом, по мнению Министерства, не выйдет из-под контроля. Скамандер не сразу выбежал следом в коридор и по своей неловкости с кем-то столкнулся, чуть не упал, извинился, успел затеряться в потоке служащих и панически пытался выхватить чуть припадающую на одну ногу походку Персиваля Грейвса. Ему требовалось его догнать вот прям сейчас и… если честно, Ньют даже не знал, что ему скажет. После того, как Грин-де-Вальд был схвачен, а охота на Криденса была окончена и мальчику смогли оказать достойную помощь, Ньют вернулся домой, в потом с большим трудом смог вернуться обратно в Америку, где у него оставалось много нерешенных дел. И все это время с Персивалем они какой-либо контакт не поддерживали, хотя у Ньюта оставалось ощущение какой-то неловкости. В конце концов, он спас господину Грейвсу жизнь и ему почему-то очень хотелось об этом поговорить с ним. Не получить похвалу или благодарность, а узнать все ли у него в порядке, чем он занимался и, например, какой у него любимый чай? — Мистер Грейвс! — Ньют выбрался из потока волшебников, перепроверил рукой лежащего детеныша нюхля у себя в кармане и переполненный каким-то волнительным чувством подбежал к Грейвсу, стоящего в дверях кабинета. Скамандера обдало таким холодом, что объятья с дементором показались бы ему куда более привлекательными, нежели стоять вот так в дверях и не знать, что сказать. Персиваль вопросительно поднял бровь — а Ньют только что и смог выдавить из себя какую-то вымученную улыбку. — Хотел Вас побла… — Если возникнут хоть какие-то проблемы — я буду первым, кто к вам придет, господин Саламандер. Ньют кивнул несколько раз, не найдя в себе силы даже посмотреть на собеседника. Ему захотелось поскорее уйти и от этого ощущалось какое-то совершенно мерзкое, сидящее за ребрами чувство, от которого ему становилось не по себе. — Следите за своими существами тщательнее. Рефлекторно Скамандер положил ладонь на карман, в котором лежал детеныш. Он прекрасно чувствовал вес его небольшой тушки в своем пальто, но мало ли что. Неловка пауза повисла всего на пару секунд и Грейвс совершенно безжалостно поставил точку в несостоявшемся диалоге — пожелал хорошего дня и заперся у себя в кабинете. Скамандер остался стоять под дверью, чуть понурив голову. Со стороны он выглядел настолько чуждо для Министерства, что проходящие волшебники оглядывались на него, парочка юных дам даже предложила проводить его к выходу, видимо подозревая, что тот просто заблудился. Ньют без энтузиазма согласился, уже на улице его вдруг кольнуло еще раз — он неожиданно почувствовал себя абсолютно чужим в этой стране и ему до тоскливой судороги между лопаток захотелось домой. Но были еще небольшие дела, которые следовало завершить. И после этого он обязательно вернется домой — так пообещал Ньют сам себе. До самого отхода ко сну он чувствовал себя не в своей тарелке и ошибался: чуть не напоил нюхля чаем, случайно прижал лукотруса креслом и споткнулся о демимаску Дугала. Ньют хотел бы списать все это на растерянность из-за усталости, но прекрасно понимал (хоть и не хотел признавать), что его расстроила встреча с Грейвсом. По которому, к своему сожалению, он неожиданно для себя скучал все время, что был дома. И расстроило его больше всего, что возникшая к Грейвсу привязанность, родившаяся в трудных обстоятельствах, через которые они вместе прошли, была односторонней. Ньют больше всего боялся скучать и болеть сердцем по тем людям, которым он безразличен. А его практически отсутствующий навык коммуникации крайне мешал ему обзаводиться новыми друзьями. В тревожных мыслях он не заметил, как уснул сидя в кресле, подобрав ноги на сиденье. Это даже на сон было мало похоже, на какую-то беспокойную, мутную дремоту в которой плавали осколки разных мыслей, сосредоточенные на одном единственном человеке. Ньют вздрогнул от шума. Сначала ему показалось, что упал чемодан, а может быть лампа, а может и книжная полка или еще что — никогда не знаешь, что эти баловни перевернут, стоит на минутку закрыть глаза. Скамандер на ватных ногах поднялся, подошел к окну и открыл его — сова держала в клюве записку и недовольно расправляла крылья с каплями дождя на перьях. — Спасибо, — рефлекторно поблагодарил Ньют, забирая почту у совы. Он хотел было ей предложить залететь, но она слетела с подоконника и пропала в темноте ночи и густом тумане. Казалось, словно Скамандер потерял счет времени. Он сел обратно в кресло, потер ладонью опухшее ото сна лицо, попытался прийти в себя. Тяжелая голова тянула его обратно в беспокойную дремоту, но любопытство брало верх. Развернув записку, Ньют пробрался через витиеватый почерк с большим трудом. «В полдень около главного входа в Центральный парк. П.Г.» Ньют сложил записку по залому, потер бумагу большим пальцем. Ему очень хотелось думать, что это дружеское приглашение на ни к чему не обязывающую прогулку и ознакомительную экскурсию по городу, но убеждать себя в этом было бы неправильно. Потом закралась другая мысль — почему Грейвс так поздно отправил ему сову? Но посмотрев на настенные часы Ньют вдруг болезненно осознал, что проспал меньше часа и через силу все же дошел до кровати. День его вымотал. На этот раз Ньют заснул сразу же и глубоко, стоило ему только голову на подушку положить. Следующей день ожидался ничуть не легче.