Не слушай никого

      «Глупая девчонка, выйди уже из своего дома. Хватит насиживать себе геморрой, я потом не буду бегать по аптекам в поисках лекарств».       На телефон пришло очередное сообщение от Чэ Вон, которую игнорировала Юн Джин уже вторую неделю. Подруга время от времени была похожа на капризного ребёнка, которому отказали купить игрушку и он устроил душераздирающую сцену с плачем. Такие же спектакли могла устроить и Ким, если ослушаться.       Звук прихода уведомлений уже конкретно взбесил, от чего девушка выключила телефон ещё на следующий день после негласного объявления бойкота. Так что она не увидела ещё одного сообщения от всё той же Чэ Вон, гласившего: «Через десять минут буду у тебя. И только попробуй не открыть».       Вскоре раздались громкие колотящие стуки. Юница, подумавшая, что это доставка, без раздумий открыла дверь. Однако вместо парня с её заказанным обедом увидела подругу. Не на шутку ужаснувшись, та мигом закрыла дверь, но Ким ловкая штучка — успела войти, ещё и взмахнула своими аспидно-чёрными волосами. Теперь Хо обеспечена многочасовая лекция о том, что можно и нельзя делать. Опять.       — Давай, собирай свои манатки и выходи. Я хочу сегодня пройтись по магазинам, — спокойно выдала Чэ Вон, грациозно проходя в гостиную, а лицо русоволосой, которая была готова к самоубийству, выразило массу эмоций, начиная от сильного удивления и заканчивая лёгкой злостью.       — Никуда я не пойду, — скрестив руки на груди, ответила кореянка, для подтверждения своих слов вальяжно сев на диван, — у меня много дел, так что уходи. Ты будешь мне мешать.       Ким обхватила ладонями уставшее лицо подруги, выражавшее напускную невозмутимость, приподнимая его, чтобы лукавые омуты цвета карамели смотрели ровно в её миндальные.       — Это был не вопрос, милая моя, — приторно улыбнулась, растянув черешневые губы в полоску, — лучше иди и приведи себя в порядок, — брюнетка покрутила чужую голову в разные стороны, осматривая последствия вампиризма Юн Джин: огромные, как у Санта-Клауса, мешки под покрасневшими глазами, безжизненный взгляд, заметные морщины. В общем, как всегда происходило, стоило девушке взяться за учёбу.       Юница тяжело вздохнула, убрала тёплые пальцы Чэ Вон от лица и прошла в комнату собираться, ведь знала, что старшая права, пускай и не хотелось этого признавать. Вторая лишь победно ухмыльнулась и села на место русой, перекинув правую ногу на другую.       Вскоре из прихожей раздался безэмоциональный голос хозяйки квартиры, переодетой в чёрные прямые штаны, белый свитшот, поверх куртку цвета молочного чая, а на голове такая же светлая шапка.       — Пошли, паразит, — у друзей вошло в привычку называть друг друга разными обидными словечками, и многим окружающим казалось, будто дружили они через силу и ненависть, но это далеко не так. — Чем скорее мы начнём, тем скорее закончим, сказала бы я, но зная тебя, нас просто вышвырнут под конец рабочей смены.       — Не смешно, — Хо и не смеялась, она говорила правду.       Ким специально задела младшую, переобувающуюся в свои тёплые уги, когда проходила к входной двери, отчего вторая пошатнулась и упала на пол, шикнув. В лифте, когда спускались, они также обменялись парочкой лестных фраз, стреляя молниями. Выйдя на улицу, светловолосая обхватила себя руками из-за ужасной холодрыги.       — Ты ничего не отморозишь себе? — усмехнулась светловолосая, вновь осмотрев прикид старшей по пути в торговый центр: тёмные джинсы клёш, свитер, туфли на невысоком каблуке и укороченная до талии шуба грязно-голубого цвета. Как всегда в своём репертуаре.       Подруга, видимо, не услышала, — или сделала вид, — улыбаясь своей настойчивости, раз в очередной раз смогла вытащить вампира на свет дневной, и теперь её гардероб пополнится на пару десятков вещей.       Из-за беготни по магазинам и редким, но точным советам по поводу потенциальных покупок легкомысленной Чэ Вон кореянка и не заметила, как на улице начало темнеть. Ноги давали о себе знать, ужасно ноя, поэтому хотелось свалиться на пол и не двигаться. Однако Юн Джин и не думала, что её желание осуществится так быстро, хоть и с посторонней помощью. Навстречу ей бежал человек, прикрыв голову руками, отчего не разбирал дороги, и столкнулся с девушкой. Да так, что оба рухнули на пятые точки, болезненно застонав.       Юница только собралась сказать пару ласковых словечек в адрес нелегального гонщика, как поняла, что им была Сакура. Хо замерла, даже не дышала. Встреча испугала и обрадовала.       Однако аутистка не разделяла её радости. Она скрутилась в маленький комок, — удивительно, какой маленькой она была, — обхватила колени руками, низко опустила голову и заплакала. Но в этот раз кореянка не растерялась, вспомнила все научные статьи в интернете и прошлую встречу. На четвереньках подползла к девушке, крепко обняла её и стала поглаживать по спине.       — Всё хорошо, Сакура. Всё хорошо.       Аутистка поверила. Обхватила в ответ и положила голову на плечо Юн Джин. Плач прекратился, девичье тело больше не вздрагивало, а дыхание стало ровным и глубоким. В таком положение они провели некоторое время, пока не прибежала разволновавшаяся мать.       — О боже, доченька, — женщина упала на колени, а юница отодвинулась, дабы встать, но была остановлена рукой, положенной на её бедро, — большое спасибо вам. Даже не знаю, что произошло бы, если не было бы вас.       Мать хотела поклониться, но Хо, почувствовав жгучие взгляды на себе, попросила ту не делать этого и встать. Уж слишком долго они сидели на холодном и грязном полу.       — Вам не стоит меня благодарить. Каждый бы поступил так же на моём месте, — светловолосая мысленно стукнула себя по лбу за сказанную глупость. Каждый и также? Вряд ли кто-то вообще стал бы смотреть на неё, с безразличием или отвращением проходя мимо, куда уж до помощи. Кореянка явно опозорилась.       — Всё же спасибо вам. И прошу прощения. Вновь, — женщина стыдливо пустила голову, но тут же подняла взор на Юн, чтобы оправдаться: — Мы сегодня решили прикупить одежды, зашли в магазин, взяли пару штук… тех, что понравились, подошли к кассе, чтобы расплатиться. Сакура увидела там какой-то брелок с лазером, взяла его, нажала на кнопку и… и побежала ловить красную точку, а на выходе запищал аппарат… моя девочка запаниковала… там ещё прибежал охранник, подумал, что она вор… и она сильнее испугалась, поэтому убежала, — слова сумбурным потоком лились из старческих уст, не давая русой усвоить информацию, от чего вдруг разболелась голова.       Но она старалась не выглядеть недовольной, чтобы госпожа ничего себе не напридумывала плохого о ней. Однако женщина и не собиралась так делать, раз пригласила её на обед в качестве извинений.       — Я обязательно приду, но пусть это будет как простое знакомство. Договорились? — кореянка подала руку, а старшая с радостью её пожала, пока её лицо озарилось доброй улыбкой.       Вскоре все разбежались в разные стороны. Юн Джин и Чэ Вон направились к выходу, решив на этом закончить поход по бутикам. Неожиданно Ким развернула подругу лицом к себе, схватила за плечи и вывалила водопад вопросов.       — Что это только что было? Кто они? Ты с ними знакома? Почему ты мне ничего не говорила? А почему та девушка так себя вела? Зачем ты согласилась? — брюнетку прорвало от долгого молчания, ведь она всё это время с удивлённым недоумением наблюдала за развернувшейся сценой. Даже не понимала, что происходило вокруг, а осознание пришло лишь сейчас.       — Хватит. У меня голова болит. Помолчи, пожалуйста, — девушка потёрла лоб, вздохнув с усталостью, — эту аджуму я встретила пару недель назад в парке. Рядом была её дочь, Сакура, и она аутистка, — юница не успела договорить, как её нагло перебили.       — Аутистка?! — большие глаза Чэ Вон увеличились в размерах, но, казалось, куда больше-то. — Боже мой, девочка, ты в своём уме?! Согласилась на обед с аутистами! Да ты свихнулась от недостатка кислорода взаперти! — юница начала активно размахивать длинными руками, не находя слов, чтобы описать масштаб катастрофы, судя по её лицу. В конце концов лишь выдавила из себя простое: — Сесть не встать!       — Во-первых, аутистка одна, — медленный ровный темп голоса, выделяющий каждое произнесённое слово, разрезал напряжённую атмосферу, лишь накаляя. — Во-вторых, согласилась я осознано, то есть я понимаю, на что иду. В-третьих, что такого в том, что у Сакуры аутизм? — аккуратная бровь изогнулась, подобно самому знаку вопроса, а глаза с прищуром уставились на противостоящую, ожидая достойного ответа, но такового она ещё ни разу не услышала из уст старшей.       — В смысле, «что такого»? Ты знаешь, насколько глупо ты сейчас выглядела, сидя на полу и обнимаясь с ней? А вдруг она заразила тебя, и ты теперь станешь так же себя вести? Ты ещё и меня касалась, — Ким скривилась, будто говорили они о чём-то мерзком, и стряхнула с собственных плеч невидимый вирус. — Ты её мать видела? Старуха та ещё. Удивлена, почему она ещё не на пенсии. В таком возрасте только ей и радуются.       Разговор начал уже конкретно бесить. Младшая вскипала, как вулкан, готовый выбросить раскалённую магму на всех, в особенности на черноволосую, что не могла держать свой язвительный язычок за белоснежными зубками.       — Закрой рот, Чэ Вон. Ты не понимаешь, о чём говоришь, — Хо с силой стиснула кулаки, а злость медленно поглощала девичье тело, проникая даже в самые потаённые места. Ким всегда незаслуженно критиковала людей, с которыми общалась русая, отчего она перестала иметь друзей, помимо самой Вон. Это очень грустно, когда ты не можешь просто пообщаться с подругой, у которой на уме лишь красота и мода. — Я не виновата в том, что твой мир ограничивается лишь тобой, раз ты не считаешь людьми тех, кто не носят брендовые вещи, как ты. Мне надоело, что ты судишь всех по внешности. Прекрати так делать, вбей это себе в голову, — кореянка пару раз ткнула указательным пальцем в лоб подруги, хмуря брови. — С меня хватит, — Юн Джин резко развернулась и направилась прочь, к выходу.       К приходу домой девушка успела остыть благодаря ледяному ветру, а разум стал мыслить, подбрасывая мысли о том, что она поступила некрасиво, накричав на брюнетку, но и Чэ Вон не без грехов. Юница решила просто пойти поспать. Уж слишком много нервотрёпки сегодня было.       Устало плюхнувшись на просторную мягкую кровать, Хо, измученная угрызениями совести, взяла телефон и позвонила Ким. С каждым гудком, длившемся как вечность, надежда на ответ угасала. Спустя минуту ожиданий светловолосая отключилась, но сдалась, поэтому полезла в мессенджер.       «Чэ Вон, прости меня».       Пораздумав, кореянка тут же стала печатать более развёрнутые извинения, дабы смягчить старшую.       «Прости за то, что разозлилась и наговорила много чего плохого, что, конечно, стало очень оскорбительным для тебя. Я признаю свою неправоту и сожалею о своём нелепом поступке. Поверь, я места себе не нахожу».       И это правда. Пока она шла домой, несколько раз хотела вернуться обратно и попросить прощения, но гордость — вещица вредная, хоть и полезная иногда.       «Однако ты и сама должна понимать, что провинилась».       Юн Джин не могла взять всю вину на себя, особенно когда зачинщиком ссоры была не она, но указание на ошибки не подходит её принципам. Осталось надеяться, что подруга поймёт.       «Понимаю, что у тебя нет никакого желания говорить со мной после того, что я натворила. Но всё же ответь».       Сообщение отправилось адресату, а телефон полетел в сторону, едва не свалившись с кровати. Девушка встала, переоделась в домашнюю одежду и легла спать, но сон не шёл. В голове, как заевшая пластинка, всплывала Сакура. Длинные прямые волосы цвета вороньего крыла красиво обрамляли её кремовое, почти белоснежное нежное личико. Пронзительные глазки кофейного оттенка, как у фарфоровой куклы. Длинные пушистые ресницы, которыми она изящно хлопала, пока на них самих были кристаллические капельки слёз. Очерченные аккуратные брови. Правильный заострённый к концу нос. Слегка втянутые щёки, налитые румянцем. Полные малиновые губы, поджатые в подёргивающуюся полоску. И незаметная родинка на правой стороне лица около носа, придающая юнице некую эстетичность. Правда, взгляд не добрался до тела, оно было под надёжной защитой длинного тёмно-коричневого пальто, под которым виднелась молочная толстовка с капюшоном, накинутым на голову. Видимо, поэтому её приняли за вора. Однако единственное, что не изменилось с их последней встречи, так это страх в чарующих глазах. Но она также увидела в них невинность и доброту, которых не было даже в её взгляде.       Хо перевернулась на другой бок, а мысли направились в другое русло, вспоминая маму Сакуры. Низкая худощавая женщина, морщинистое, но приятное лицо, тонкие бледные губы, растягивающиеся в добрую улыбку, щенячьи карие глаза и короткие поседевшие у корней волосы. Хорошая женщина. Вдруг в памяти всплыла научная статья, в которой говорилось, что у родителей преклонного возраста чаще рождались дети-аутисты. Видимо, это правда.       Раздумья над семьёй стали для русоволосой неким снотворным, и вскоре она заснула крепким сном вплоть до завтрашнего обеда.