Nothing left to hold

Crowded streets are cleared away One by one Hollow heroes separate As they run You're so cold Keep your hand in mine Wise men wonder while strong men die Не раздумывая, Эдвард поднялся на ноги, мысленно прокручивая воспоминание, которое он только что прочитал в голове Элис. Он оцепенел. Действительно ли Белла сказала это? Конечно, она сказала – Элис не стала бы лгать о чем-то подобном. Элис нравилась Белла, или когда-то нравилась, но если Белла действительно так думала, если она действительно ненавидела Гарри из-за этого, тогда...что тогда? ― Эдвард? – пробормотал сонный голос, и Эдвард немедленно повернулся и оказался на коленях у головы Гарри. ― Прости, я не хотел тебя будить, – тихо извинился он перед ошеломленным братом, проклиная себя за то, что не подумал о Гарри, когда вскочил. ― Спи дальше. ― Что случилось? – вместо этого спросил Гарри, приподнимаясь. Он мог сказать, что что-то не так. Напряжение в комнате было ощутимым, и боль в глазах Эдварда была очевидна. ― Тебе не о чем беспокоиться, Гарри. Я разберусь с этим, – сказал Эдвард, проводя пальцами по волосам Гарри. Раньше это всегда помогало Гарри заснуть, и действительно, глаза Гарри закрылись, но он не ложился обратно. ― Что случилось? Что-то случилось, я знаю это, – снова спросил Гарри, пытаясь стряхнуть затянувшуюся сонливость и сконцентрироваться на ощущении прикосновения Эдварда к нему. ― Я бы тоже хотел знать, что происходит, – также заявил Джаспер, в то время как Эммет кивнул в знак согласия за спиной Эдварда. Эдвард вздохнул, проводя рукой по своим волосам, пытаясь придумать, как он объяснит это, когда сам не мог в это поверить. Однако ему не пришлось этого делать, поскольку Элис вмешалась и начала говорить, рассказывая им все, что она слышала, все, что сказала Белла. Эдвард почувствовал, как нежная рука коснулась его щеки, и посмотрел в обеспокоенные глаза Гарри. ― Эдвард, я... мне жаль, – искренне сказал он. ― Я не хотел создавать никаких проблем. ― Гарри, – недоверчиво выдохнул Эдвард. Гарри действительно извинялся? ― Не смей извиняться за это! Ты не сделал ничего плохого, и я прошу прощения за... за... она причинила тебе боль, сказала тебе что-нибудь? – спросил Эдвард. У него защемило в груди от этой мысли, и стало тошно даже от того, что ему пришлось задать этот вопрос. Гарри прикусил губу и покачал головой, но не посмотрел в глаза. ― Гарри, – прорычал Эдвард, хватая Гарри за подбородок, чтобы заставить его посмотреть на него. ― Скажи мне правду. ― Я... она ничего не сказала мне в лицо, но я... я слышал, как она говорила об этом своей подруге, кажется, ее звали Джессика, – ответил Гарри, а затем продолжил объяснять разговор, который он услышал по пути в ванную. Гарри ничего так не хотел, как разорвать Изабеллу на части прямо сейчас, и не из-за того, что она наговорила о нем, а из-за боли, которую она вложила в глаза Эдварда прямо сейчас. ― Она так сказала? Она сказала этой сплетнице, что ты болен? Она не имела права ничего говорить, почему ты ничего не сказал, Гарри? – спросил Эдвард, шокировав Гарри своими словами. ― Я не хотел создавать тебе никаких проблем, – нерешительно ответил Гарри. – Гарри! – воскликнул Эдвард, схватив Гарри за руки и потянув его вперед, чтобы они столкнулись с лицом к лицу, и Гарри не мог отвести взгляд. Эмметт протянул руку и положил на плечо Эдварда на случай, если он случайно навредил Гарри. Иногда, когда эмоции были достаточно высоки, они, как правило, забыли, что Гарри не так силен, как остальные. ―Если кто-то обращается с тобой плохо, говоря о тебе, то есть делает тебе больно, ты должен рассказывать мне! Мне все равно, кто это! Никто не может причинить тебе боль. Ты мой брат. Ты появился раньше кого-либо. Я обещал защитить тебя от всех. – Но я думал, что ты любишь ее, не так ли? – Гарри с недоумением спросил. Он думал, что лучше не говорить Эдварду, что это знание сделает Эдварду только больнее. Гарри думал, что Эдвард все равно останется с Изабеллой. Они были вместе два года в конце концов. Это были не совсем те отношения, которые вы просто можете разорвать из-за незначительной неудачи. Итак, Изабелла не была согласна с образом жизни Гарри, неужели Эдвард действительно бросил бы ее из-за этого? Эдвард внезапно отстранился, широко раскрыв глаза. – Я... мне нужно подумать, – сказал он и с этими словами ушел. *** Show me how we'll end this, It's alright Show me how defenseless you really are Satisfied and empty inside Well that's alright Let's give this another try Когда Драко и Джейкоб вернулись в дом Калленов поздно вечером, они увидели, что все в гостиной, столовой и кухне парит примерно в футе над землей. Магическое напряжение было почти видно, и Драко немедленно сбросил пальто, чтобы найти источник. Проходя по дому, Драко также заметил, что там очень жарко. На самом деле, было такое ощущение, что включили обогреватель. Когда они добрались до гостиной, взгляд Драко сразу же упал на Гарри, который сидел на диване, уткнувшись головой в колени, а вокруг него была куча одеял. Каллены обеспокоенно стояли вокруг, а Эсме беспокойно порхала, не в силах даже прикоснуться к своему сыну, потому что он уже сильно дрожал. ― Что случилось? – спросил их Драко, подбегая и опускаясь на колени перед Гарри. Его зубы стучали, глаза были закрыты в изнеможении от постоянной дрожи, а губы посинели. ― Мы не знаем, – ответил Карлайл, обеспокоенно глядя на своего сына. ― Минуту назад он был в порядке, а в следующую замерз. Так продолжается уже час, – объяснил Карлайл, махнув рукой на все плавающие предметы в комнате. ― Это магический отток, и его тело, кажется, впадает в шок от этого, – объяснил им Драко. ― Нам нужно вернуть его температуру к норме и заставить его расслабиться. ― Мы пытались это сделать, но, похоже, ничего не помогает, – сказал Джаспер, когда Драко вытащил свою палочку и начал бормотать все известные ему согревающие заклинания. Драко в беспокойстве прикусил губу, когда и это не помогло. Он дотронулся до лица Гарри и выругался от того, каким холодным оно было на ощупь. Где, черт возьми, был Эдвард? Несмотря на то, что они с Гарри не были связаны, одного присутствия Эдварда было бы достаточно, чтобы помочь хотя бы немного, но Драко не мог даже спросить, где вампир, вслух, потому что это потенциально могло стать ключом, который был нужен остальным, чтобы выяснить, кто был парой Гарри. Драко лихорадочно огляделся, пытаясь собраться с мыслями, когда посуда Эсме начала падать с полок и разбиваться об пол, но женщина даже не вздрогнула. Она беспокоилась только о своем сыне; посуду можно было заменить. ― Вот, отдай его мне, – внезапно сказал Джейкоб, отодвигая Драко с дороги и нежно кладя руку ему на талию. ― Что ты делаешь? – быстро спросила Розали, собираясь встать перед волком, но Эммет успокаивающе положил руку ей на плечо. ― Я собираюсь согреть его, – ответил Джейкоб, легко поднимая Гарри на руки и скользнув ему за спину, прежде чем посадить Гарри к себе на колени и обнять его своими мускулистыми руками. ― Драко рассказал мне, как он помогал Гарри последние несколько лет. Я думаю, тепло от другого тела может сработать, а температура моего тела примерно в два раза выше, чем у обычного человека. – Драко совсем не смутило, что его лучший друг теперь сидел на коленях у своей пары, и что упомянутая пара крепко обнимала его. На самом деле, Драко был так благодарен Джейкобу за то, что он предложил это сделать, что наклонился и поцеловал Джейкоба, это был их первый поцелуй. ― Спасибо, – выдохнул Драко, все еще стоя на коленях перед Гарри. Он растирал руки Гарри, пытаясь помочь Джейкобу теплом своего тела, и почувствовал облегчение, когда примерно через пятнадцать минут кожа Гарри начала согреваться и к нему начал возвращаться цвет. Еще через десять предметы, плавающие по комнате, начали оседать, и магия Гарри снова успокоилась. Карлайл шагнул вперед, и Джейкоб отпустил Гарри, но пока не отходил от него. Когда доктор осматривал его сына, Эсме сделала то, что удивило их всех; она подошла прямо к Джейкобу и обняла его. Джейкоб не оттолкнул ее, а просто некоторое время сидел в шоке после того, как она отпустила его. ― Большое тебе спасибо за помощь. Я знаю, ты не должен был этого делать, но спасибо тебе, – искренне сказала Эсме. ― Все, что важно для Драко, важно и для меня, – сказал Джейкоб вместо ответа, протягивая руку и успокаивающе беря Драко за руку. Драко благодарно улыбнулся ему и удивился, каким образом ему посчастливилось иметь такую потрясающую пару. ― Сейчас он, кажется, в порядке, – заявил Карлайл, поднимая Гарри, чтобы Джейкоб мог выскользнуть из-под него. Затем Карлайл просто уложил Гарри обратно на диван и снова укрыл его одеялами. ― Но сегодня он может отдохнуть здесь, так с ним всегда кто-нибудь будет. – остальная часть семьи кивнула, но затем они просто остались там, не готовые пока покинуть Гарри. *** If you find your family Don't you cry In this land of make believe Dead and dry You're so cold But you feel alive Lay your hand on me One last time Маленький Гарри сидел под большим дубом на другой стороне детской площадки и наблюдал, как другие дети играют в пятнашки и кикбол. Они никогда не брали его в свои команды, потому что он был таким маленьким, потому что команды были бы неравными, потому что его очки упали бы, потому что он был уродом, всегда находилось какое-нибудь оправдание. Гарри обхватил колени руками и потерся лицом о штанину. Он не заплакал, он бы не доставил им такого удовольствия. Внезапно Гарри почувствовал, как что-то ударило его по лицу, сбив очки. Там, куда попал красный мячик, вспыхнула боль, и потекли слезы, независимо от того, собирался Гарри позволить им это или нет. Он услышал смех других детей, когда встал на четвереньки, чтобы поискать свои очки, которые, вероятно, снова были сломаны, так как все, что удерживало их вместе с самого начала, был маленький кусочек скотча. Затем сердце Гарри упало, когда он услышал характерный хруст и, скосив глаза влево, увидел очертания большой ступни. – Упс, ты искал это уродство? – спросил старший мальчик Томми, вызвав еще больше смеха. Томми было десять лет, и он очень напоминал Гарри его толстого кузена Дадли. Он был самым старшим ребенком в приюте, его отправили сюда после того, как он в третий раз сбежал из приемной семьи. Он был хулиганом и особенно любил превращать жизнь Гарри в сущий ад. ― О-о-о... тебе было больно? Малыш плачет? – старший мальчик насмехался, толкая Гарри обратно вниз, когда тот попытался встать. ― Прекрати! Оставь меня в покое! – крикнул Гарри, хотя его голос звучал не так сильно, как в его голове. ― Что ты собираешься сделать, урод? – Томми засмеялся, толкая Гарри к дереву. –Что ты собираешься сделать? ― Прекрати! Отпусти меня! – Гарри попытался снова, на этот раз ему удалось отстраниться, но без очков он ничего не мог видеть и в итоге споткнулся о корень, что вызвало еще больше смеха. Тогда Гарри заплакал по-настоящему. Он ненавидел это место. Ненавидел. Он свернулся в тугой клубок, обхватив ноги руками и уткнувшись лицом в колени, стараясь быть настолько маленьким и незначительным, насколько это возможно. Гарри не заметил, когда смех прекратился, он не заметил приближающихся фигур, но он заметил, когда чья-то рука нежно коснулась его волос; никто никогда не прикасался к нему так нежно. Гарри поднял залитое слезами лицо, чтобы увидеть двух самых красивых людей, которых он когда-либо видел в своей жизни. –Привет, малыш, – прошептал мужчина, стоящий на коленях рядом с ним, самым добрым голосом, который Гарри когда-либо слышал, обращенным к нему. Гарри распрямился еще немного, мгновенно почувствовав, что может доверять этому милому человеку. –Привет, – дрожащим голосом прошептал он в ответ. Мужчина любезно улыбнулся, и Гарри был немного ошеломлен, ему тоже никто никогда не улыбался. ― Меня зовут Карлайл, а это моя жена Эсме, – сказал мужчина, махая женщине, стоявшей в нескольких футах позади него рядом с надзирательницей. Гарри она тоже сразу понравилась. Он хотел, чтобы она обняла его, и завидовал благоговейным взглядам, которые бросали на нее другие дети, особенно мальчики. Гарри застенчиво помахал ей, и она помахала в ответ, заставив его опустить голову и покраснеть. Он услышал низкий смешок рядом с собой и, подняв глаза, увидел, что смеется Карлайл, и это тоже обрадовало Гарри. ― Как тебя зовут? – затем спросил мужчина, и Гарри почувствовал, как его сердце подпрыгнуло от счастья. Они хотели знать его имя! ― Меня? – недоверчиво спросил Гарри, широко раскрыв глаза, и Карлайл кивнул головой с ободряющей улыбкой. –Гарри, – робко ответил он. ― Ты где-нибудь ушибся, Гарри? –затем спросил Карлайл, обхватив его щеку и изучая порез на его маленьком носу и под левым глазом, где очки врезались в кожу, и ярко-красную отметину от удара мячом. Позже появится синяк. Затем проницательный взгляд мужчины скользнул по порезам на его руках и коленях от падения, но Гарри попытался прикрыть их. –Я в порядке, я... я просто неуклюжий. Такое случается постоянно, – прошептал он, чувствуя смущение и стыд. Что, должно быть, этот человек думает о нем? Он, вероятно, думал, что он грязный, маленький нарушитель спокойствия, как и все остальные, и мысль о том, что милая леди, возможно, тоже так думает, разбила маленькое сердечко Гарри. ― Ну, как бы ты хотел провести день со мной и моей женой? – спросил мужчина, и у Гарри перехватило дыхание. – Правда? В-вы хотите провести день со мной? – спросил он, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. ― Да, мы бы с удовольствием провели этот день с тобой, – ответил Карлайл маленькому ребенку с мягкой улыбкой. Все лицо Гарри засветилось, как рождественское утро, и он встал на ноги, схватил Карлайла за руку своей маленькой рукой и взволнованно потянул его. – Хочешь посмотреть мое тайное место? – спросил мальчик, потянув его за собой. Карлайл посмотрел на свою жену и широко улыбнулся, когда они последовали за нетерпеливым семилетним ребенком, а воспитательница тащилась позади. Однако, когда они добрались до комнаты мальчиков в общежитии, Гарри резко остановился, и на его лице появилось выражение полного опустошения. Он опустил голову и подошел к кровати, которая была полностью перевернута, содержимое его тумбочки было разбросано повсюду, а маленький коленкор валялся сломанным на полу. ― Сегодня утром, когда я уходил, там было чисто, – со слезами на глазах прошептал Гарри, стыдливо опустив голову. Женщина позади них раздраженно фыркнула. – Это та же отговорка, которую ты используешь каждый раз, парень! А теперь убери этот беспорядок еще раз! – крикнула она, заставив Гарри отпрянуть. Затем раздраженная женщина повернулась обратно к Калленам и бросила на них извиняющийся взгляд. – Я чрезвычайно сожалею об этом, доктор Каллен, не хотели бы вы сейчас увидеть кого-нибудь из других детей. Боюсь, для этого просто нет надежды. Позади них послышалось шмыганье носом, и они увидели, что Гарри опустил голову и снова беззвучно плачет, когда начал собирать свою порванную и грязную одежду. Эсме немедленно бросилась утешать его, и маленький ребенок на мгновение напрягся, прежде чем обмякнуть в ее объятиях и заплакать только сильнее. Карлайл на мгновение прислушался к прерывистым рыданиям и понял, что он извинялся перед ними за то, что был недостаточно хорош. – Нет, спасибо, мадам, я думаю, мы нашли нашего сына. *** Show me how it ends, It's alright Show me how defenseless you really are Satisfied and empty inside Well that's alright Let's give this another try Карлайл потер лицо с разочарованным вздохом, откладывая книгу к другим, которые он прочитал уже около сотни раз. Должно было быть что-то, чего он не замечал. Гарри становилось все хуже, и, в свою очередь, Эсме становилась все более подавленной. Карлайл должен был найти способ положить этому конец, как отец Гарри и врач, его работой было остановить боль сына. Гарри становился все бледнее и бледнее с течением дней, как будто из него буквально высасывали жизнь. Иногда у него дрожали руки, и он ронял вещи, пытаясь списать это на неуклюжесть, но теперь Карлайл знал симптомы, которые искал. Дыхание его сына становилось прерывистым, и он часами пропадал в своей комнате, предпочитая страдать молча и в одиночестве. Головные боли были самыми сильными, и Гарри уже дважды падал на колени из-за них. Они слышали и видели, как он всю ночь бегал в ванную и обратно. Редко можно было увидеть, как он действительно ест, и еще реже, как он крепко спит. Карлайл даже подумывал выписать ему снотворное. Гарри взорвал четыре усилителя, пытаясь включить музыку, и каким-то образом швырнул свою ударную установку через стену. Эмметт был приведен в состояние повышенной готовности, чтобы следить за своим новым телевизором с плоским экраном. Но хуже всего было наблюдать за тем, что магия делала с телом Гарри. Здоровье его сына серьезно ухудшилось за последние несколько дней. Гарри быстро терял вес и становился слишком слабым, чтобы бодрствовать большую часть дня. Карлайл знал, что должен что-то быстро предпринять, иначе велика вероятность, что он потеряет своего сына. ― Папа? – вопросительный голос Эдварда донесся от двери, эффективно вырывая Карлайла из его мыслей. ― Эдвард? Когда ты вернулся? – спросил Карлайл, предлагая сыну сесть. Элис рассказала ему, что случилось с Беллой, а Эдварда не было всю ночь. ― Только что Элис сказала, что у Гарри был еще один приступ после того, как я ушел, и что Джейкоб Блэк спас его, – сказал Эдвард, обеспокоенно нахмурившись. ― Да, нам повезло, что Джейкоб был здесь, – ответил Карлайл. ― Как у тебя дела? ― Я в порядке, смущен, но... – ответил Эдвард, садясь напротив стола своего отца. ― Я позвонил Белле; я еще ничего не сказал ей о том, что Элис подслушала, но я сказал ей, что, по моему мнению, будет лучше, если она несколько дней будет держаться подальше от дома. ― Это хорошая идея, – подбодрил Карлайл. Он сам не хотел видеть человека в ближайшее время, услышав, что она сказала, а Эсме была полностью убита горем из-за всей этой истории, но Карлайл поддержит Эдварда, несмотря ни на что. ― Я думаю, будет лучше, если ты сделаешь перерыв, чтобы все обдумать. Это понятно, вы вместе уже больше двух лет. Вы планируете пожениться. Ты любишь ее... ― В том-то и дело! – Эдвард внезапно прервал его, в отчаянии вставая на ноги и подходя к окну. ― Я не... я не думаю, что я люблю ее, что я когда-либо на самом деле любил ее. ― Что ты имеешь в виду? – спросил Карлайл, обходя свой стол, чтобы встать рядом с Эдвардом. Он мог видеть замешательство в глазах Эдварда, а также боль. ― Я думаю... я думаю, я был влюблен в идею о ней, – наконец ответил Эдвард после долгой паузы. ― Она была первым, ну, вторым, человеком, который когда-либо привлекал меня, который когда-либо заставлял меня обращать на себя внимание. Сначала я знал, что это было только из-за ее крови, но я думал... я думал, что... Я не знаю, что я думал на самом деле… – Эдвард умолк с разочарованным вздохом. ― Казалось, она нравилась всем, даже Розали в конце концов смирилась, и я был так счастлив, что нашел кого-то, с кем я не... я не... я не знаю, какой у нее любимый цвет, ее любимый фильм, ее любимое блюдо, что она думает о Лунном свете... ― Ты долго ждал, когда кто-нибудь привлечет твое внимание, Эдвард, и вы с Беллой уже давно вместе, но если ты несчастлив... ― В том-то и дело, что я так думал, – прошептал Эдвард, безучастно глядя в окно. ― Но сейчас, оглядываясь назад… Я не могу поверить, что действительно думал, что это может сработать… Я был таким идиотом. – этот комментарий, казалось, вызвал что-то в памяти Карлайла, и внезапно это обрушилось на него, как тонна кирпичей, и Карлайл просто уставился в шоке от собственной глупости. "Я имею в виду, Боже, о чем, черт возьми, я думал, понимаешь? Я был таким наивным маленьким засранцем! Я был на самом деле счастлив, когда узнал, кто это был. Ты можешь в это поверить? Я на самом деле подумал, вау, это могло бы быть здорово! Это могло сработать. В него было так легко влюбиться. Я уже так долго любил его. Я просто никогда не знал, что это может быть такая любовь, но, думая об этом, я знал о нем все. Мы с самого начала подходили друг другу, у нас уже было так много общего, и я подумал, я на самом деле думал, что он тоже мог бы полюбить меня. Боже, я был таким гребаным идиотом!" Карлайл не мог поверить, что пропустил это. Боже, как он мог это пропустить? ― Эдвард, какой любимый цвет Гарри? – спросил Карлайл, надеясь, что Эдвард слишком погружен в свои мысли, чтобы осознать внезапность вопроса. ― Голубой, – рассеянно ответил Эдвард, и теперь, когда Карлайл знал, что он ищет, он вспомнил, что Гарри особенно нравился этот цвет на Эдварде. ― Какой его любимый фильм? ― Дракула, старая версия 1931 года с Белой Лугоши, – снова ответил Эдвард, и Карлайл надолго запомнил после просмотра этого фильма с Эмметом, как Гарри утверждал, что хотел бы лежать в гробу, когда его обратят, и спрашивал Эдварда, действительно ли они могут превращаться в летучих мышей. ― А его любимое блюдо? – Эдвард усмехнулся, но по-прежнему тупо смотрел в окно, не понимая, что отвечает. ― В принципе, все, что готовит Эсме, но особенно он любит стейк с картошкой… о, и чернику, конечно. ― А что Гарри думает о "Лунном свете", Эдвард? – спросил Карлайл, уже зная, что Эдвард знает ответ, точно так же, как он знал бы все остальные, точно так же, как Гарри тоже знал их все. ― Это его любимое произведение, и мое тоже. Он думает, что я играю это лучше, чем Дебюсси. Он говорит, что это помогает ему заснуть, когда я... – Эдвард внезапно умолк, и Карлайл увидел момент, когда до него дошло. ― Эдвард, кто был первым человеком, к которому тебя по-настоящему потянуло? – тихо спросил Карлайл, наблюдая, как глаза Эдварда расширились от осознания, а его тело напряглось. Эдвард недоверчиво посмотрел на своего отца, поскольку, казалось, все наконец встало на свои места. ― Гарри. Show me how it ends, It's alright Show me how defenseless you really are Satisfied and empty inside Well that's alright Let's give this another try It's alright Song: So Cold by: Breaking Benjamin