Nothing left to hold

What I leave, When you go, What I see, And what you show, And what I guess, And when I don't, Is something you Already, already know, I can't live without, All I think about, All I want is you, You're all I dream about, I can't live without, All I want is you Когда к Эдварду пришло озарение, он просто застыл на месте, уставившись на отца широкими от неверия глазами. Не может быть. Гарри должен был сказать ему. Но теперь правда чувствовалась в каждом движении его тела, в каждой его косточке. Карлайл должен знать, он всегда все знает. — Что мне делать? — безжизненным голосом спросил Эдвард, чувствуя, как тяжесть неподъемной глыбой опускается на его грудь. Как хорошо, что вампирам не нужно дышать, иначе бы он давно умер от нехватки воздуха. — Садись, — ответил Карлайл, взяв сына за руку, чтобы помочь ему сесть. Он видел, что сын находился в глубоком шоке. Нельзя было дать Эдварду натворить глупостей, и он это знал. — Давай подумаем вместе. Нельзя торопиться. Эдвард только кивнул — на большее сил не хватало. Карлайл сел рядом с сыном, стараясь дать ему больше комфорта и поддержки. — Ты только что сказал, что чувств к Белле ты не испытывал... как ты думаешь, смог бы ты полюбить Гарри? — спросил он, нуждаясь в ответе ради обоих своих сыновей. Карлайл не собирался навязывать Эдварду отношения, в которых он не будет счастлив. Да и сам Гарри ни за что не согласится на это, зная о чувствах Эдварда. — Я уже люблю его, всегда любил, — не задумываясь ответил Эдвард. Карлайл ожидал подобный ответ. Но нужно было разобраться в этом более углубленно. Конечно, Эдвард любил Гарри, ведь они были семьей. А сможет ли он развить свои чувства в другом русле? — Ты любишь его, как брата, Эдвард. Я спрашиваю, сможешь ли ты полюбить его иначе? Сможешь ли ты быть близким с ним на всех уровнях, зная, что Гарри это нужно? — Карлайл постарался мягко подкорректировать свой предыдущий вопрос, пристально глядя на сына, чтобы не пропустить ни одного изменения на его лице. — Я... не знаю, — искренне ответил Эдвард после небольшой паузы. — Я никогда не позволял себе думать о нем таким образом. Ведь он всегда был моим младшим братом... – Карлайл провел рукой по лицу, вздыхая. — Тебе придется решить, Эдвард, иначе... — Иначе он умрет, — отрезал Эдвард. — Черт! — огрызнулся он, в отчаянии хватаясь за волосы. — Когда ты смотришь на Гарри, когда думаешь о нем, что ты чувствуешь, Эдвард, что ты видишь? — спросил Каллен, пытаясь помочь вампиру. Он знал, что должно быть что-то большее, чем просто братская привязанность. Он понимал, и Эдвард должен был понять тоже. — Гарри... он... потрясающий, — наконец прошептал Эдвард. — Он самый удивительный человек из всех, кого я только встречал. Он веселый и интересный, красивый и такой умный, я люблю проводить с ним время. Связь между нами делает меня счастливым. Я люблю и ненавижу неспособность читать его мысли. Люблю, потому что это делает его интригующей загадкой, а ненавижу... потому что я хочу знать все, что он думает. Хочу знать, откуда взялась его магия. Хочу знать все его секреты, мысли, и я... я просто... я не знаю, я... — Хорошо, Эдвард, продолжай, — поддержал Карлайл, поскольку Эдвард расстроился из-за неспособности выразить свои чувства и мысли. — Я... я ревновал, когда видел его с Драко во время фотосессии, — признался Эдвард, уставившись на стену за плечом Карлайла. Бронзоволосый вампир терялся в эмоциях, которые всегда старался подавить. — Я ненавидел Драко, который мог прикасаться к нему так... Ненавидел всех, кто смотрел на него. Я скрывал это, стараясь забыть. — Как ты думаешь, это из-за желания защитить своего брата или из-за того, что его трогали другие? — мягко спросил Карлайл, пытаясь помочь Эдварду разобраться в собственных чувствах. Он представлял себя психологом. В конце концов, у него действительно был диплом, датируемый тридцатью годами ранее. — Я не хотел, чтобы кто-то прикасался к нему, — легко ответил Эдвард. Теперь он ясно понимал, что чувствовал. Он хотел оторвать Драко от Гарри и ослепить любого, кто посмел так смотреть на него. Необходимость услышать его мысли почти взрывала Эдварда. Однако он не позволял себе думать о Гарри по-настоящему. В контексте возлюбленного. А теперь из-за одной подобной мысли ему стало казаться это нормой. Словно так было всегда. Словно так должно быть всегда. — Я люблю его, пап. Я действительно люблю его. Есть разница. Я с самого начала хотел быть с ним, но никогда не позволял себе думать об этом. Но я могу признаться в этом сейчас... В смысле, я люблю и Эммета, и Джаспера, — продолжил Эдвард, стараясь объяснить Карлайлу все, что понял сам. — Но я люблю Гарри. В мире нет ничего, что я бы не сделал для него. Нет ничего, от чего я бы не попытался защитить его. После слов Элис моей первой мыслью было не то, что это будет значить для нас с Беллой, а то, что она могла сказать Гарри что-то обидное. Для меня нет ничего более важного, чем Гарри. Никогда не было. — Значит, ты влюблен в него? — спросил Карлайл, хотя все и так было понятно. Достаточно было одного взгляда на сияющего счастьем и любовью Эдварда. — Да, да, — повторил вампир, немного смущенный понимаем ситуации. — Я никогда не думал об этом, ведь он слишком молод. А я был напуган мыслью о возможных отношениях с братом. Но должен признаться, что идея об этом приходила мне в голову не раз. Даже еще до Беллы. Но потом я подавлял эти чувства. Мне казалось, словно я предаю ее. Но смотря на Элис и Джаспера, Эммета и Розали вместе... мне хотелось думать, что мы сможем выглядеть так же естественно, как они... Но тем не менее он всегда оставался для меня просто братом. А потом появилась Белла... — А теперь, Эдвард, ты можешь представить это сейчас? Ты можешь видеть Гарри в роли любовника? — спросил Карлайл, пытаясь успокоить безумство Эдварда. Ему нужно быть уверенным в себе на сто процентов. Эдвард положил подбородок на скрещенные ладони и его золотистые глаза затуманились. Он пытался освободить все свои мысли, относящиеся к Гарри. Вот волшебник грациозно и уверенно идет по коридору, вот он говорит с оттенком английского акцента, вот Гарри загорается от счастья... желание, когда он видит фотосессию. Эдвард думал о том, как пальцы Гарри легко перемещаются по клавишам пианино, как Поттер поет, как его магия заставляет Эдварда подняться... дрожь предвкушения мурашками пробежала по его позвоночнику. Смех Гарри заполнил каждую трещинку в сердце вампира. Затем он попытался думать о Гарри более откровенно... вот музыкант целует его, касается... двигается над ним... резко, чувственно... глубоко... Эдвард ахнул, потому что образы, которые он всеми силами гнал из своей головы, внезапно наводнили его разум. Он бы покраснел от смущения, если бы мог. Вместо этого Эдвард закрыл глаза и попытался привести подсознание в норму, укрощая влияние мыслей о Гарри. Вампир не видел отца, но чувствовал его веселье. Почему он никогда не думал об этом раньше? Почему всегда отвергал подобные мысли? Возможно, если бы Эдвард позволил себе парочку таких фантазий, он бы смог раньше понять, что же на самом деле между ними. Однако раньше Гарри был ребенком. Даже в четырнадцать или пятнадцать лет подобные мысли казались неприемлемыми для Эдварда. Кроме того, Гарри всегда видел в нем брата и лучшего друга. По крайней мере, так думал сам Каллен. — Да, я могу видеть в нем любовника, но я... я не знаю, как мы, — наконец ответил бронзоволосый вампир, неловко покачиваясь на стуле под веселой улыбкой отца. Если бы Эдвард был человеком, он бы покраснел всеми возможными оттенками красного цвета. Ему было слишком неловко от признания подобных мыслей отцу. В течение ста лет Эдвард никогда не интересовался тем, как двое мужчин могут заниматься любовью. И не хотел бы услышать это от мужчины, который женат на его матери. Карлайл тихо рассмеялся из-за смущенной гримасы сына, но решил спасти Эдварда от дальнейшего унижения. — Я посмотрю что-нибудь на этот счет. В больнице, возможно, есть брошюры или книги по половому воспитанию, которые объясняют тонкости гомосексуального секса... — Карлайл закончил и посмотрел на огромную коллекцию своих книг. Эти книги занимали все пространство от пола до потолка и полностью покрывали три из четырех стен. Потратив немного времени на просмотр названий, Карлайл встал и подошел к противоположному углу. Доктор Каллен вытащил книгу, которая выглядела довольно новой, несмотря на всю пыль, покрывающую темную обложку. Немного подув на нее, Карлайл провел ладонью по корешку. — Ах, вот она, книга, которую я нашел для Гарри. Она объяснит тебе все, но если останутся вопросы, всегда можешь подойти ко мне. Эдвард, — позвал Карлайл, посмотрев на своего сына. — В конце концов, я врач. Это моя работа. Я обещаю, что наш разговор будет строго профессионален, — сказал Карлайл, протягивая Эдварду книгу. Золотистые глаза продолжали искриться от едва сдерживаемого смеха. Бронзоволосому вампиру пришлось проглотить смущение и с видимым трудом взять книгу из рук отца. То же самое чувствуют все подростки, когда их родители начинают говорить с ними о сексе? К счастью, от этого Каллену не пришлось страдать. Эдвард смутно помнил о своей человеческой жизни, но посмотрев некоторые фильмы Эммета, он почти понял, как это работает между мужчиной и женщиной. Однако Эдвард прекрасно помнил, как красный тринадцатилетний Гарри спускался с лестницы, держа под рубашкой нечто похожее на книгу. Мальчик очень торопился в свою комнату, не желая ни с кем разговаривать. Он также вспомнил, как Карлайл и Эсми, обмениваясь забавным смехом, спускались после Гарри в гостиную. Вампир тогда не понимал, что произошло, и Гарри категорически отказался рассказывать ему что-либо о том, что было сказано в кабинете Карлайла тем утром. Эдвард пытался разглядеть книгу, лежащую где-то в комнате Гарри, но это ему так и не удалось. Гарри заливался сладким оттенком розового каждый раз, когда Эдвард задавал ему вопросы. Зато теперь Каллен прекрасно понимал, почему его брат ходил малиновым и травмированным в течение нескольких дней после этого. Пожалев сына и желая покончить с этим неловким моментом сам, Карлайл решил вернуться к серьезным делам. — Думаю, тебе лучше подождать перед тем, как говорить Гарри о том, что мы узнали... — Но мы не можем ждать! — возразил Эдвард. Они оба знали, что произойдет. — Ему с каждым днем становится все хуже, у нас нет времени ждать. — А ты готов, Эдвард? — резко спросил Карлайл. — Готов ли ты признаться ему в любви? — Да! — воскликнул вампир, вставая. — Да, если это то, что может спасти его. Да, я сделаю все что угодно. — Эдвард, сядь, — мягко приказал Карлайл, схватив сына за запястья, заставляя сесть на место, пока тот не сбежал и не наделал глупостей. — Ты не так готов, как думаешь. Гарри пока и сам не готов принять тебя. — Что ты имеешь в виду? — спросил Каллен, садясь под напором отца. Будучи все еще напряженным, он был готов начать действовать в любой момент. — Эдвард, подумай, почему Гарри тебе ничего не сказал? — спросил Карлайл. — Потому что я был с Беллой. — Нет, — прервал Карлайл, качая головой. — Именно поэтому я почти исключил тебя. И только недавно понял, что могу быть неправ. Я думал, что это может быть Джаспер или Эммет, но Гарри ничего не сказал из-за Элис и Розали. Но я был не прав, Эдвард. Я забыл принять во внимание прошлые отношения Гарри. Глаза Эдварда расширились от осознания. — Часть своей жизни Гарри был брошен своими родителями, дядей и тетей, крестным отцом, бесчисленными семьями, детьми из приюта и Хогвартса... Гарри постоянно отвергали. Помнишь, как долго он привыкал к нашей любви? Он все никак не мог понять, что теперь находится дома. Не верил, что мы его не бросим. Помнишь? — спросил Карлайл, и Эдвард молча кивнул. — Ты должен доказать Гарри, что хочешь его, что не собираешься оставлять. Признавшись Гарри в любви, ты ничем не поможешь. Ты должен ему это показать. — Но у нас нет на это времени, — прошептал Эдвард, но Карлайл снова перебил его, хватая книгу со своего стола. — Не совсем так. Здесь говорится, что если ты примешь свою значимость в его жизни, это даст Гарри больше времени. Оно не будет длиться долго, но это, по крайней мере, даст тебе время, чтобы подумать и решить, что делать. Я знаю, что ты его любишь. Знаю, что готов сделать это прямо сейчас. Но Эдвард, это теперь на всю жизнь. Ты должен быть на сто процентов уверен, что сможешь сделать это, — сказал Карлайл, глядя на книгу, которую Эдвард держал в руках. Бронзоволосый вампир посмотрел на довольно невинную книгу, в которой скрывалась правда. Как бы он ни хотел помочь Гарри, он не может просто броситься к нему. Слишком много вещей, о которых нужно подумать, понять и принять. Иначе он все испортит... *** The things I do, What I go through, And all I say, When I'm awake, And what I make, The shit I take, Is something you Already, already know I can't live without, All I think about, All I want is you, You're all I dream about, I can't live without, All I want is you, Is you. Эдвард и Карлайл спустились по лестнице спустя полчаса, следуя за запахом на кухне. Эдвард не мог не остановить свой взгляд на Гарри, спящем на диване. — Он выглядит лучше, — прокомментировала Элис, склонившись над Гарри, чтобы убрать прядь иссиня-черных волос с бледного лица. Кожа мальчика стала ярче, а дыхание, которое раньше казалось болезненным, стало размеренным и тихим. Эдвард шагнул вперед, и Карлайл внимательно проследил за тем, как внимательно его сын осматривал Гарри. Это была его родственная душа, человек, которого он собирался защищать, лелеять и отдавать всю свою любовь. — Ух ты, — прошептал он, чувствуя вес, который несла простая идея. — Карлайл, что происходит? — спросила Эсми, зашедшая в гостиную. Женщина с любопытством смотрела на сына. — Это Эдвард, — ответил Карлайл, зная, что лучше сказать им сейчас. Так Джаспер, Элис, Эммет и Розали обретут душевное спокойствие. — Наконец-то! — воскликнул Драко из-за стола, где сидел вместе с Джейкобом. — Я так рад, черт побери, черт возьми, я думал, что сойду с ума, пытаясь рассказать вам! Это ведь было прямо под вашим носом! — Мы не собираемся сейчас говорить об этом Гарри, — добавил Карлайл и удивился, когда Драко согласно кивнул. Он думал, что блондина будет убедить труднее всего. — Ты же знаешь, как трудно Гарри принимать людей и отношения с ними. Мы должны показать Гарри, что Эдвард действительно хочет быть с ним. Иначе он будет думать, что мы заставили Эдварда. — Подожди, ты хочешь быть с Гарри? — спросила Розали. Причем это не звучало враждебно или насмешливо. Ее голос действительно звучал с великой радостью. — Да, я хочу этого, — ответил Эдвард, стараясь вложить в голос больше искренности. — Ты любишь его, — прошептал Джаспер, и это был не вопрос. — Ты и правда влюблен в него. Джаспер всегда чувствовал, что любовь Эдварда к Гарри была глубже, гораздо глубже, чем любовь к остальным членам семьи. Но теперь, когда Эдвард и сам осознал это, любовь к Гарри буквально затопила весь эмоциональный спектр вампира. Эмоции, которые он испытывал рядом с Беллой и близко не стояли. Эта любовь была такой же, что разделяли Джаспер и Элис, Эммет и Розали. Она, кажется, даже превосходила любовь Карлайла и Эсми, которые были вместе более восьмидесяти лет. — Так какой у тебя план? — спросила Элис, глядя на напряженного Карлайла. — Прежде всего, подожду, пока он поправится, — ответил Эдвард, не сводя нежного взгляда с Гарри. В такие моменты ему трудно было выносить расстояние между ними. — Только тот факт, что я принял его любовь, должен помочь ему. А мое присутствие сделает его еще более счастливым. Я помогу ему подняться на ноги, и тогда стану ближе. Я покажу ему свою любовь, он поверит... — А Белла? — спросила хмурая Эсми. Она не была счастлива видеть сына с этой девушкой. Ей нравилась мысль о Гарри и Эдварде. Но игнорировать смертную было неправильным. Как никак, Эдвард и Белла были вместе более двух лет. Как минимум, вампир должен сказать, что между ними все кончено. — Я скажу ей, — Эдвард вздохнул, проводя рукой по волосам. — Но сейчас я хочу побыть с Гарри. Белла может подождать. — Ух ты, не могу поверить, что это правда ты! Это так здорово! — закричала Элис высоким сопрано. Но тяжелый взгляд брата заставил девушку накрыть рот ладошкой. — Это секрет, я поняла. Каллен закатил глаза, но не смог сдержать счастливой улыбки, которая смело расползлась по его лицу. Внезапно Элис и Эсми напали на него с объятиями. Радостно вздохнув, он обнял девушек, услышав их мысли, наполненные облегчением и волнением. — Я только что закончила с едой, — сказала Эсми, уходя с широкой улыбкой. Они впервые видели такую искреннюю улыбку за последние две или три недели. — Я разбужу Гарри, — ответил Эдвард, когда все с улыбкой встали, уходя в столовую. Будто вес все этих проблем снят с плеч всей семьи. Вдруг появилась надежда на светлое будущее. Эдвард наклонился над Гарри, уделив минутку, чтобы детально изучить черты его лица. Он коснулся закрытых век Гарри, позволив пальцам проследить тонкую линию скул. Кожа музыканта была безупречной, красивого цвета слоновой кости. Его можно было бы принять за одного из них, если бы не этот сладкий запах, исходивший от его теплой кожи. Каллен всегда спокойно наблюдал за Гарри, но теперь, когда он мог смотреть на него и глазами любовника, он затаил дыхание. Гарри был прекрасен. Не было другого способа описать это, и часть бронзоволосого вампира всегда осознавала это, всегда знала это, но никогда не позволяла осознанно это принять. Эдвард предположил, что именно отсюда возникла часть его гнева на Гарри: на каком-то уровне бессознательного состояния Гарри на самом деле разбил ему сердце. Не похоже, что Поттер был разочарован в ком-то. Эдвард уже и не надеялся, что малыш вернется к ним когда-нибудь... к нему. Он искал любые способы, чтобы не думать о боли, которую причинил своим уходом маленький музыкант. Черт возьми, его душа всегда пряталась за оболочкой младшего брата. Боже, как он мог быть таким глупым? Гарри, должно быть, почувствовал прикосновение Эдварда или, возможно, только его присутствие, но волшебник начал шевелиться, а затем его прекрасные зеленые глаза открылись. От того, что их взгляды встретились, Эдвард ахнул. — Эдвард? — пробормотал Гарри, смущенно глядя на брата, пока его спящий разум пытался сосредоточиться. — Когда ты вернулся? Ты в порядке? – Каллен немного отодвинулся от Гарри, хотя и неохотно, но ему нужно было восстановить дыхание. — Рано утром, я в порядке, — тихо ответил Эдвард, ласково коснувшись лба Гарри. — Эсми закончила готовить завтрак, пойдешь кушать? – Гарри внезапно покраснел и отвернулся. — Я не голоден, — ответил он, но его урчащий живот сказал Эдварду обратное. — Да, ты голоден, — подразнил вампир с улыбкой. — А теперь иди, Эсми приготовила все, что тебе нравится. И Эммет нашел для тебя много черники. — На самом деле, я... я думаю, меня снова будет рвать, — тихо ответил Гарри дрожащим голосом. — Гарри, пожалуйста, давай ты просто попробуешь. Ради меня, — умолял Эдвард. Он знал, что разыгрывать карту вины нехорошо, но Гарри действительно нужно питаться. – Поттер отвел взгляд и его румянец перешел на шею. — Гарри? — взволнованно позвал Эдвард. — Гарри, что не так? Поговори со мной. Волшебник пробормотал что-то, но это было настолько тихо, что даже острый вампирский слух не смог ничего разобрать. — Что? — спросил Каллен, нахмурившись. Почему Гарри вдруг так смутился? – Проведя языком по сухим губам, Гарри наконец заговорил. — Я сказал, что я слишком ослаб, чтобы двигаться. И мне нужно в ванную, — будто пытаясь доказать свои слова, Гарри попытался сесть, но едва ли смог поднять голову с подушки. — Ох, Гарри, не волнуйся. Я помогу тебе, — тихо пообещал Эдвард. Но глаза выдавали то, насколько сильно его беспокоила слабость брата. Когда Эдвард положил руки под колени Гарри и крепко обнял его, Поттер снова стыдливо отвел глаза, из которых медленно потекли слезы. Эдвард аккуратно вытер их пальцами, но ничего не сказал. Гарри и так был достаточно смущен. Эсми собиралась сделать шаг вперед, чтобы помочь, но Карлайл остановил ее. На жест отца Эдвард благодарно улыбнулся. Он должен сделать это сам. Ему нужно показать Гарри, что он готов сделать для него все. Что он будет с ним всегда, и в болезни, и в здравии. Во всем, что будет между ними. Вампир отнес брата в ванную и поставил его на ноги. Гарри было трудно стоять, поэтому Эдвард встал позади него, позволяя музыканту облокотиться. Смущенно опустив штаны, Гарри снова пошатнулся, и Эдварду пришлось поддержать его за талию, чтобы тот не упал на пол. Когда Гарри закончил, Эдвард помог ему одеться, стараясь не думать о том, где сейчас находятся его руки. Затем Каллен подвел Гарри к раковине и помог вымыть руки. Когда Эдвард собирался отнести его обратно в гостиную, Гарри заплакал. Сначала он пытался сдержать себя, но слабое эмоциональное состояние не дало этого сделать. Вскоре все его тоненькое тело сотряслось сильной волной рыданий. Гарри повернулся, чтобы спрятать лицо на груди Эдварда, когда тот с большой нежностью его обнял, опустившись на колени. Мягко покачивая Поттера, он позволил ему взять контроль над эмоциями в свои руки. Впервые после всей истории это помогло... You're all I dream about, I can't live without, All I want is you… I can't live without, All I think about, All I want is you. You're all I dream about, I can't live without, All I want is you. You're all I dream about, I just can't live without, And all I think about is you, And all I want is you. Song: All I Want By: Staind