Порочный союз

      Шанг Цунг издал вздох, когда почувствовал, как горячая плоть заполнила его. Он выгнул спину в направлении этого движения, откинув голову от удовольствия. Рука Бога ветра скользнула под его халат, ущипнув за твёрдый сосок. Ощущения, что заставляли колдуна почти скулить и чувствовать, как немеют колени. — Фуджин, мх.... — шептал он между стонами.       Фуджин взял его прямо в небольшом зале, что примыкал к центральной башне Храма неба. Они едва разделись — Бог ветра задрал чужой халат и нагнул колдуна на деревянной кушетке. Шанг Цунг не был против. Он за этим пришёл. — Фуджин...       Его толчки были беспощадные и мощные, как свирепый шторм. Колдун чувствовал твёрдые мышцы члена и вены, что пульсировали с каждым новым движение бога, заставляя его признавать свою слабость. Возможно, свою единственную слабость. — Ха... — он издал влажный вздох, когда на лбу выступила капелька пота. —Быстрее... Прошу, Фуджин, просто... Быстрее.       Бог ветра прильнул ближе, наклоняясь, целуя в шею своего возлюбленного. Он впился в его горячую плоть, заставляя тела соприкасаться во всех возможных точек, не оставляя пустого пространства между ними. Губы находили эрогенные зоны, что были спрятаны, ниже на ключицах, выше за мочкой уха. Но его длинна внутри, головка, которая касалась самых нежных мест, все это ощущалось божественно. Шанг Цунг был на грани, на грани экстаза. — ...Фуджин? — голос Бога грома застал их врасплох.       Фуджин поднял глаза, кинув хищный взгляд на своего брата, что бесцеременно стоял в дверях. Чёлка выбилась из причёски, глаза, как у дикого зверя, сверкнули в темноте. Он не прекратил двигаться.       Рейден застыл с открытым ртом. Он готовился сказать своему брату что-то важное, но никак не ожидал увидеть это, прийдя в его обитель. Рука с посохом дрогнула в желании испепелить их обоих, но он ничего не сделал. — Выйди, — ответил наконец Бог ветра. — Имей уважение.       Колдун может быть и хотел бы перестать стонать, но то, что Фуджин делал с ним сзади сковывало все его рациональные побуждения, уступаю место лишь одному желанию.       Бог грома резко набрал воздух через нос — возмущению и злости, что он испытывал, не было предела. Но он точно знал, что эти любовники не будут слушать его сейчас. И находиться здесь было низко для него.       Взмахнув своим плащем, Рейден создал порыв ветра, что проводил его на выход. Дверь захлопнулась шумно, заставляя задрожать стены.       Шанг Цунг продолжал бормотать что-то нечленораздельное, цепляясь одной рукой за спинку кушетки, а второй впиваясь в бедра Фуджина. Внизу всё трепетало. Липкое тепло внезапно разлилось, согревая изнутри. — А-а-ах.... — завыл колдун высоким голосом.       Фуджин не остановился, пока не заполнил его до конца.

***

— Он видел нас, — проворчал Шанг Цунг, приходя в себя.       Белая пелена удовольствия начала растворяться, позволяя снова мыслить здраво. Он сел на жесткой деревянной сидушке, поправляя волосы. Мягкие чёрные локоны блестели от пота, торча взъерошенными прядями в разные стороны. — И что? — ответил Фуджин. — И что? Посмотри на меня, — колдун указал на свой помятый внешний вид. — Это же полнейший беспорядок.       Бог ветра хмыкнул, оценив результаты своей работы. — Мне нравится так даже больше, — сказал он, взяв Шанг Цунга за щеку, целуя. — Рейден не должен был меня таким видеть... — пробормотал тот сквозь поцелуй, хмурясь.       Фуджин усмехнулся, отпустив своего любимого, но снова проведя пальцем по пухлой щечке. Все считали Шанг Цунга злобным, или, по крайней мере, раздражающим, но в его глазах, он был милым. — Извини меня, — сказал Бог ветра, вставая, чтобы натянуть на себя штаны. — Я... Был увлечен процессом, стоит признать.       Колдун фыркнул, провожая взглядом своего бога, который, приведя себя в порядок, вышел за дверь.       Бог грома ждал его на крыльце, отвернувшись спиной ко входу, сурово глядя в небо. Фуджин приблизился к нему, поправляя свой воротрик. Последствие их занятия любовью все еще отражались в его облике, хотя он держал себя достойно. Тату на крепком плече благородно сияло в ночи, как и его глаза. В них пропал тот звериный голод, что наблюдал Рейден мгновение назад. — Хотел поговорить? — В тебе нет ничего божественного, — прорычал Бог грома.       Когда он хмурился, морщины на его лице становились ещё более глубокими. Фуджин закатил глаза. — И не хочешь ли ты объяснить, — Рейден всё же повернулся к брату лицом. — Что эта змея делает в святой обители? Давно ли ты пускаешь его сюда, без моего ведома? — Мне не нужно твое разрешение, брат. — ответил Фуджин, его голос спокоен. — То, что между мной и Шанг Цунгом касается только наших отношений, а не политики. — Ты наивен, — хмыкнул Рейден, смерив младшего брата взглядом. — Хочешь сказать, колдун пролез тебе в штаны просто так? Всё, что он делает, он делает ради своей выгоды, и ты...       Рейдену не нравился колдун. Слишком молодой, чтобы решать результаты турнира. Слишком самодовольный, слишком наглый. Шанг Цунг однажды появился во дворце Кана из ниоткуда, и сразу было ясно, что он проблема.       Фуджин остановил речь своего брата. Эти опасения он слышал от него уже не раз. — Это действительно только между нами. Мы просто... Хорошо проводим время вместе, ясно? Это никак не связано с турниром.       Бог ветра надеялся, что выразился ясно. Он и Шанг Цунг прекрасно знали, какие отношения сейчас между царствами, но их встречи были далеко за гранью политики. Обоим действительно нужно было получать разрядку.       От его слов Рейдена замутило. Лицо его помрачнело и он сказал в своей суровой манере, которую Фуджин распознавал, как ничто другое: — Ты бог, Фуджин. Ты должен быть выше всех низчайших человеческих потребностей. Соответствуй своему статусу. И не позорь меня.       Он развернулся, собираясь уйти. — И всё же, зачем ты приходил? — спросил Бог ветра, даже не пытаясь вступать с братом в бесмыссленный спор. Они проходили это не раз.       Рейден помедлил, но потом выдал быстро и уверенно: — Забудь, — вскинув посох, Бог грома скрылся в портале.

***

      Фуджину было обидно, что послевкусие такого хорошего секса было испорчено вторжением его высокомерного старшего брата. Однако, это далеко не первый раз когда разговор с ним оставлял плесень на душе.       Скрипнув деревянной ступенькой, он поднялся обратно в комнату, где недавно они с Шанг Цунгом придавались жадной любви. Обычно Фуджин всегда оставался в палатах Джин Сей, но когда колдун приходил к нему, он имел возможность приблизиться к жизни, обычной для человека, что всегда манила Бога ветра. — И чего хотел этот старый пёс? — спросил Шанг Цунг, когда Фуджин сел рядом с ним. — Ты мог бы быть добрее, — ответил он. Бог провел ладонью по чужому бедру. — Это все-таки мой брат.       Колдун фыркнул. С Рейденом у них была взаимная неприязнь. Даже ненависть. И близкая связь с Фуджином не решала этот вопрос. — Вероятно, это было что-то личное, — ответил Фуджин на вопрос. — Но когда он злится, то никогда не станет говорить о таких вещах. — Я тоже должен идти, — сказал Шанг Цунг, проведя рукой по длинным распущенным волосам. — Останься, — Фуджин сжал его ладонь, чтобы он почувствовал, как серьезна его просьба.       Это была не мольба, но душевный порыв. Колдун поднял на него глаза. Лукавый взгляд из под лобья, длинные ресницы. Укусы любви, оставленные на шее. — Император будет зол, — ответил он.       Фуджин ухмыльнулся, прильнув ближе, чтобы ощущять на себе чужое тёплое дыхание. — Неужели он проверяет твои покои? — прошептал он ему над ухом.       Вопрос повис в воздухе, когда оба засмеялась. Никто не проверял покои колдуна. Они знали это, ведь сбегал он не первый раз.       Шанг Цунгу нравилась эта игра. Нравился этот бог, совершенно не похожий на своего брата-идиота. Нравилась его улыбка, и бархатный, с легкой хрипотцой голос. И его крепкие, упругие мышцы груди... — Почему ты просишь меня остаться? — спросил колдун, когда его палец острым ноготком поцарапал кожу Фуджина, скользя вверх к ключице.       Бог не поморщился от этого, и ответил после секунды молчания. — Потому что, — он перехватил его ладонь, взяв её в свою. — Я люблю тебя.       Шанг Цунг ожидал этого. — А ты можешь объяснить, что такое любовь? — Конечно, — Бог ветра притянул его к себе, усаживая на колени. —...Это чувство к человеку, которого ты хочешь видеть постоянно. К человеку, с которым ты можешь быть собой и которого ты принимаешь таким, какой он есть. И...       Сильные руки ласково прошлись по черным шелковистым локонам, и глаза бога и колдуна встретились в этот момент. — ...Осознание, что ваши тела должны быть единым целым.       Губы Шанг Цунга тронула легкая улыбка, заставляя веснушки на щекам мерцать ярче. Он усмехнулся. Его смешок сладкий, как мёд и горький, как змеиный яд. Фуджин хорошо знал этот вкус. — Долго репетировал? — Нет, раза два.       Оба снова засмеялись. Они не помнили, когда могли вести себя так не в компании друг друга. Уставший от одиночества и оков бог, и вечно носящий едкую маску колдун. Но в такие моменты, их лица трогали настоящие улыбки. — Впрочем, — вдруг сказал Шанг Цунг, погладив щеку Фуджина. Ему всегда нравилось ощущать этот бархат щетины. — Твоё определение имеет смысл.       Бог ветра прислушался, уловив такие редкие мягкие нотки в его голосе. В комнате повисла тишина на какое-то мгновение. Двое возлюбленных прижималась друг другу в тенях сумерках, зная, что разлука близко. Но ближе всего на свете сейчас только они, их тела, и их души. — До утра, — сказал Шанг Цунг, целуя чужие губы. — До утра, — согласился Фуджин.