Порочный союз

            Вернувшись с очередного пребывания во вселенной своего врага, Шанг Цунг чувствовал усталость. Колдун всё больше стал замечать, что даже будучи титаном, его естественная, человеческая сущность, всё равно даёт о себе знать. Она никуда не исчезла, лишь забилась в глубины его проклятой души, иногда выкидывая что-то, что издевательски напоминало о том, что при всех силе и невероятном могуществе, он прежде всего обычный смертный. И, судя по всему, ничто не могло этого изменить.       Шанг Цунг полагал, что его истощали магические инвестиции в своих пешек, в виде себя из другой вселенной и остальных членов Смертельного альянса, которые, конечно, были извращены вмешательством Лю Кена, но всё ещё оставались мощным ресурсом для достижения цели. Помимо этого, ещё и постоянный перемещения из своей временной линии в чужую, которые отнимали последние силы. Возвращаясь к себе, колдун чувствовал, как его одолевала головная боль, о которой он за тысячелетия успел позабыть.       Вселенные давали ясные намёки, что добром это не кончится, но у него был свой план и ради этого он готов был рисковать. Всё-таки цель оправдывает средства, а Шанг Цунг невероятно упрям и скорее переломится пополам, чем послушает чужого совета.       Заполучив Песочные часы, первое время он всегда находился подле них, не смея ни на секунду оставить самое драгоценное, что у него было. Однако, со временем это однообразное пространство, по сути пустое, стало надоедать. Тогда Шанг Цунг выбрал своим основным размещением Земное царство, возведя на месте Небесного храма свой собственный дворец. Колдун обеспечил себя личным тронным залом и всеми земными благами, о которых он когда-то только мечтал. Это место, иногда, про себя он называл домом.       Вернувшись домой, Шанг Цунг знал, что его ждут ещё некоторые проблемы, которые требуют внимания.       Среди его приближенных конечно не было людей, которым бы он не мог доверять. У них не было выбора: либо они показывают свои верность и подчинение, либо они будут уничтожены. Шанг Цунг бы убил любого мятежника не моргнув и глазом. Однако, был один человек, с которым колдуну время от времени было непросто. Один бог.       Виски пульсировали. Шанг Цунг восседал на своем троне, потирая переносицу. Грёбаный Лю Кен, грёбаная его вселенная. Пока колдун был один, он мог позволить себе проявить немного слабости.       Из вестибюля донеслись звуки шагов. Шанг Цунг поднял голову. Он приказал своим ближайшим подчинённым явиться и понял, что это они. В зал вошли Рейден, Лю Кен, Синдел и Фуджин. Все четверо выглядели стойкими, устрашающими своей силой, но при этом лишенными эмоций, воли.       Но так оно и было. — Вы желали видеть нас, лорд? — голос Бога грома звучал, как всегда, монотонно и бесстрастно. Спокойное и беспрекословное подчинение прослеживалось во всем его поведении. — Так и есть, — ответил Шанг Цунг.       Колдун вновь напустил надменное выражение лица, не давая своей усталости проскользнуть замеченной.       Шанг Цунг постукивал пальцами по подлокотнику трона. Пока он был занят уничтожением чужой вселенной, эти четверо должны были следить за порядком здесь. Однако, он не был удовлетворен их работой. — Скажите мне, челядь, — начал колдун, поднимаясь с места. — Кто из вас наводил порядки во взбунтовавшихся областях Земли?       Если подчиненные не смели перечить Шанг Цунгу, то среди смертных обычно каждые сто лет появлялись новые мятежники, которые верили в надежды сделать жизнь лучше, стать свободными. На то они и смертные. — Это был я, лорд, — воцарившую тишину нарушил голос Бога ветра.       Колдун осмотрел своего слугу свысока. Фуджин оставался Фуджином, неважно в какой временной линии они были. Его статная красота выражала непоколебимую стойкость. Черная ткань одежды облегала лишь торс, оставляя крепкие мышцы рук видимыми, за них цеплялся взгляд. Глаза и тату сияли угрожающим красными огоньками. А в серебристых волосах вплетена багровая прядь, как бы отмечая влияние Шанг Цунга на светлую душу этого бога. — И какова ситуация на данный момент? — спросил колдун. — Проблема решена, лорд. — отвечал Фуджин, глядя прямо перед собой, сохраняя отстраненный фасад. — Правда? — Шанг Цунг сделал несколько уверенных неторопливых шагов в сторону подчинённых.       Рейден, Лю Кен и Синдел отступили назад, оставляя Бога ветра впереди, как лёгкую мишень. Взгляд Фуджина был устремлён в пустоту. Он ничего не отвечал. Шанг Цунг недовольно прищурился. — Я полагаю, ты обрушил на этих людишек смертельный шторм? — спросил он, исподлобья глядя на бога. — Да, лорд, — отвечал Фуджин. — И никого из того региона не осталось в живых? — голос колдуна зловеще понижался, пока он продолжал задавать вопросы.       Фуджин промолчал, глядя на своего повелителя. Ответ был «нет». Фуджин знал, что со взбунтовавшимися смертными поступают всегда одинаково: уничтожают всех, раз и навсегда.       Но он так не сделал. Бог ветра обрушил страшную бурю на тех смертных. По одной его воле ураган разогнался до немыслимой скорости, набрав огромную, разрушительную силу. Люди убегали, пытались спрятаться, но едва ли могли совладать с божьим гневом. Здания, сооружения были разрушены, разлетевшись на куски и осколки от былой цивилизации. Среди населения было много жертв. Однако, шанс выжить был. Фуджин использовал далеко не всю свою мощь, низводя этот шторм. И хотя многие люди погибли, многие успели и спастись. В любом случае теперь у них более не будет желания бунтовать.       Однако для Шанг Цунга этого было мало. — Скажите мне, — колдун обратился ко всем. — что вам приказано делать с непослушными областями?       После секунды напряженной тишины все хором ответили: — Уничтожать. — все, кроме Фуджина.       Колдун оглядел своих слуг и его взгляд вновь задержался на Боге ветра. Он пристально смотрел в его лицо. — И чем же, — продолжил он. — вызвано твоё неподчинение?       Собравшиеся в зале замерли. Все они продолжали смотреть перед собой, ожидая гнева повелителя. — Быть может, ты испытываешь сочувствие к этому сброду, что восстал против меня? — колдун нагнулся ближе к богу, так что их лица отделяли сантиметры.       Фуджин встретил его взгляд, и их глаза зацепились друг за друга. — Нет, лорд, — отвечал он почти безучастно.       Шанг Цунг нахмурился. Теперь он собирался устроить «показную казнь». Не потому что ему этого очень хотелось. А потому что он должен был поддерживать единственное нужное чувство среди этой челяди — страх. На кону стояли грандиозные планы. Если все вокруг станут думать, что малейшее отклонение от приказов приемлемо, это может всё испортить. Он был слишком близок к своей цели, и не намерен был рисковать из-за какого-то… Бога ветра. — Тогда, почему остались выжившие, когда приказано убить всех? — проговорил колдун, опасно повышая голос с каждым словом.       Фуджин не сводил глаз. Они выдавали его страх, однако голос не дрогнул, когда он ответил: — Они не посмеют больше…       Колдун не собирался дальше слушать ни единого слова из уст этого бога. Сделав несколько шагов назад, Шанг Цунг вскинул руки, и в пространстве между ними, угрожающе сияя нефритом, начала образовываться магическая энергия. Одним резким ударом смертоносный поток молнией обрушился на Бога ветра, заставив его в ту же секунду согнуться пополам.       Тело Фуджина содрогалось, но он упрямо продолжал стоять на ногах. Стиснув зубы, Бог ветра переносил всю ужасную боль, которая в момент убила бы человека, но бога заставляла только страдать. Жгучее чувство разносилось по венам, проникая в самые чувствительные точки.       Рейден и остальные отступили назад. Глядя на это, их лица не дрогнули от эмоций, хотя у всех мороз пробежал по коже.       Шанг Цунг сомкнул ладонь, призвав свое заклинание обратно. Когда лицо Фуджина достаточно исказилось от боли, он наконец почувствовал удовлетворение. Колдун сделал два уверенных шага к богу который обхватывал свой торс руками от отголосков невыносимой боли. — Надеюсь, теперь я выразился доступным языком? — проговорил Шанг Цунг, нагнувшись к Фуджину.       Получив в ответ только измученный вздох, он ухмыльнулся и осмотрел остальных слуг. — Пошли вон отсюда, — приказал он, и все тут же направились к выходу.       Оставшись с Богом ветра наедине, колдун заговорил снова: — Не думай, что мы закончили, — сказал Шанг Цунг.       Бог ветра поднял на него глаза. Они смотрели из-под чёлки, что выбилась из растрепанной причёски. Фуджин готовился получить новую порцию энергетической встряски.       Вопреки ожиданиям, чужая рука легла на его шею нежно, легко коснувшись элегантными тонкими пальцами и проведя по подбородку, ощущая шероховатость щетины.       Взгляд колдуна был серьезным, при этом в нём читалась некая заигрывающая нотка. Эти эмоциональные качели повелителя всегда выбивали Фуджина из колеи. — У меня был тяжелый день, — Шанг Цунг вырисовывал узоры на щеке подчинённого. — Я хочу видеть тебя в своих покоях прямо сейчас. Ты понял?       Фуджин задержался с ответом на некоторое время, но в итоге сказал, сквозь стиснутые от прежней боли зубы: — Да, повелитель.       Колдун довольно ухмыльнулся, отпустив его.       Шанг Цунг знал, что позволяет этому богу слишком много. Любого другого на месте Фуджина за подобное неподчинение он бы просто испепелил, не оставив ни намёка на то, что этот кто-то когда-либо существовал. Но вместо этого колдун звал Фуджина к себе в спальню.       И Шанг Цунг, как повелитель времени, считал для себя недопустимой такую слабость, потому что она приравнивала его к обычным смертным, мешая приводить в действие грандиозные планы.       Эта слабость называлась любовью. Колдун быстро отогнал от себя такую мысль.

***

      Бог ветра не смел перечить Шанг Цунгу в этом вопросе. Но кто говорил, что он хотел?       Фуджин затруднялся сказать, является ли его странная привязанность к их повелителю результатом тёмного колдовства или это были позывы его собственной души, но факт оставался фактом.       Бог ветра хотел находиться в покоях своего лорда. Считал ли он это чувство искренним? Стоит сказать, что Фуджин вообще ничего не считал, для него подобное было аксиомой, если того хотел Шанг Цунг. Но он бы солгал, если бы не признался, что чувствовал себя привилегированным оттого, что мог видеть повелителя в куда более интимной обстановке, чем ему было формально позволено. Фуджин даже испытывал отголоски гордости, понимая, что является негласным фаворитом их лорда. Ведь подобным приватным практикам повелитель предавался только с ним.       Вне познания бога находилось то, что причиной тому были их тесные отношения в прошлой эре. Фуджин просто знал, что готов выполнить всё, что пожелает его повелитель. Он бросится первым под удар, если что-то будет грозить жизни колдуна, он стерпит все унижения и он станет для него источником наслаждения, если на то будет воля лорда.              Спальные покои Шанг Цунга были апогеем роскоши. Широкое ложе, ограждëнное тремя стенами, куда вход был занавешен тончайшими шёлковыми шторами, подвязанными по бокам. Однако, поскольку сон ему был не нужен, а дремать он мог только из старой человеческой привычки, спальня эта представляла собой «комнату наслаждения».       К тому же, когда он был человеком, Шанг Цунг не мог позволить себе такое ложе. Но теперь, когда его воле подчинялась вся вселенная, он мог самоутвердиться любым, даже таким мелким капризом, как шикарная спальня.       Тихими шагами Фуджин вошёл в покои своего повелителя. Колдун стоял к нему спиной. Его пальцы ловко и элегантно скользили по бляшкам доспехов, снимая лишнее обмундирование. Бог ветра был полностью заворожен кошачьей грацией, с которой Шанг Цунг выполнял каждое своё движение. Стараясь сохранять самообладание, Фуджин оторвал слишком уж откровенный взгляд от чужих стройных рук.       Из полного оцепенения он вышел только тогда, когда, подняв взгляд, случайно встретился с глазами колдуна. Они смотрели, как обычно, свысока, при том, что Шанг Цунг был ниже его на голову. На губах повелителя играла ухмылка. — Подойди сюда, — приказал колдун.       Фуджин незамедлительно подошёл. Расстоянием между ними снова сократилось. — Развяжи здесь. — Шанг Цунг завёл руку за спину, указывая на узел пояса, державшего его одежды.       Бог ветра протянул руки и спокойно начал развязывать. В его действиях не было лишнего смущения, чем колдун был очень доволен. Когда пояс был развязан, Шанг Цунг спустил с плеч рубашку, оставляя спину и грудь совершенно обнажёнными. Фуджин задержал дыхание. Видеть своего повелителя таким каждый раз было как в первый. И каждый раз Бога ветра переполняли мысли о том, насколько каждая часть его тела была идеальна сама по себе и насколько они замечательно смотрелись в целости. Тогда Фуджин точно знал, что будет преклоняться перед своим господином до конца своих дней, и нет ни одной причины почему он мог бы откреститься от него.       Шанг Цунг чувствовал, как чужой жаждущий взгляд скользит по его спине. Руки Фуджина нерешительно застыли в миллиметре от чужой талии, не смея прикасаться без разрешения. В то же время, за то, что он заставлял повелителя ждать, он мог также попасть в немилость. Это зависило от настроения и общего состояния колдуна. — Ты не знаешь, что дальше делать? — раздраженный голос Шанг Цунга вытолкнул Бога ветра из пучины мыслей.       Фуджин положил руки на изящный изгиб чужого тела, гадая то ли это, чего желает колдун. Такие моменты всегда ощущались как игра в русскую рулетку.       Шанг Цунг прильнул к сильным рукам, откидываясь назад слишком внезапно, так, что Бог ветра едва успел заметить, как ему в лицо уткнулся чужой затылок. Колдун не боялся, что Фуджин не сможет его удержать. Ведь он всегда мог.                         Почувствовав прилив уверенности, Фуджин начал медленно водить пальцами по животу Шанг Цунга, очерчивая рельеф аккуратных кубиков, поднимаясь выше к груди, задевая ребра.       Колдун откинул голову в бок, открывая для Бога ветра свою шею. Фуджин хорошо понимал этот намёк. Он коснулся губами мягкого участка кожи, оставляя влажный след от ключицы до уха. Дыхание Шанг Цунга было ровным, но он наслаждался каждым прикосновением. Пока бог продолжал исследовать его тело, колдун нашёл рукой затылок, чтобы ладонью зарыться в чужие волосы и направлять его ласки в нужном направлении. Эта прелюдия вызывала тепло в паху, и Шанг Цунг неосознанно потерся бёдрами о тело Фуджина.       Бог ветра смаковал каждый малейший кусочек кожи, невесомыми движениями пальцев скользя по телу. «Это недоступно никому, никому, кроме меня» каждый раз думал бог, делая это.       Колдун слегка отстранился, и Фуджин прекратил свои ласки. Он внимательно следил, что его повелитель захочет предпринять дальше. — Ты, право, действуешь мне на нервы Фуджин, — декларировал Шанг Цунг, но в его голосе не было той зловещие нотки, что была до этого. Слова прозвучали даже… ласково. — Временами.       Он отступил от него на пару шагов и повернулся к богу лицом. Глаза колдуна хищно сияли, проникая Фуджину прямо в душу. Шанг Цунг поманил его за собой, к постели, Бог ветра последовал за ним.       В кровати, сходной с самой императорской ложей, Шанг Цунг откинулся на множество мягких подушек. Он смотрелся очень гармонично на шёлковых красных простынях: такой же пламенный и жаркий. Фуджин чувствовал, как от этой картины его тело начинает бить мелкой дрожью.       Колдун вальяжно раскинул ноги в стороны. Бог ветра знал, что повелитель делает так только в одном случае. Они проходили это не раз. Фуджин встал на колени, опустившись между его бёдер. С губ колдуна сорвался сладкий смешок. — Какой смышлёный, — из его уст это могло звучать и как насмешка, и как комплимент.       Фуджин принял этот комментарий, ничего не ответив. Он продолжал смотреть на своего повелителя, не смея разрывать зрительный контакт.       Руки сами потянулись к поясу Шанг Цунга, тогда тот резко сказал: — Нет.       Одно единственное «нет». И Богу ветра оставалось лишь гадать, чего дальше хочет его лорд. Надменные глаза продолжали требовательно сверлить бога, не оставляя права на ошибку.       Тогда Фуджин коснулся его губами сквозь одежду. Это уже заставило колдуна расплыться в довольной ухмылке. Бог ветра с облегчением понял, что угадал. Его язык нежно касался промежности Шанг Цунга, между ними был преградой лишь тонкий сатин. Движения Бога были настойчивыми, но утонченными, словно он обходился с чем-то хрупким.       С милостью повелителя, подумал он. Эта вещь невероятно хрупкая.       Шанг Цунг издал первый стон, когда ласк через одежду стало достаточно. Фуджин освободил своего лорда (любовника) от лишней ткани, так, что прекрасное, нежное, вечно молодое тело больше не было ничем прикрыто. Языком он выводил влажную полосу по возбуждающейся плоти. Его слегка нервное, дрожащее дыхание опаляло кожу. Шанг Цунг ласково провёл ногтями по волосам Бога ветра, ощущая знакомую слабость в коленях. Он закинул ногу на плечо Фуджин, поставив того в ещё более покорное положение.       Бог умело работал языком и губами, лаская Шанг Цунга по всей длине. С уст колдуна, несмотря на то, как он сдерживался, слетали всё новые томные вздохи. Фуджин всегда ощущался так хорошо. Всегда.       Пустота внутри становилась невыносимой. Замечая, как нарастают его стоны, колдун понял, что разогрет уже достаточно. Шанг Цунг упёрся стопой в плечо Фуджина и оттолкнул его, прерывая прелюдия. Бог ветра, не сопротивляясь, откинулся на спину на широком ложе.       Ловко поднявшись на колени, Шанг Цунг стряхнул чёрные локоны назад и забрался на бога сверху. В процессе он освобождался от одежды, что ещё оставалась на нём и мешала. Ему принципиальна была именно такая поза, когда он возвышался над Богом ветра, даже при том, что трахают его. Этот предрассудок казался сущей бессмыслицей, но Шанг Цунг не собирался ни под кого ложиться.       Он прильнул к чужим устам, целуя чувственно, таким ненавязчивым жестом награждая бога за хорошую работу. Его язык толкнулся внутрь, сцепившись с языком Фуджина, проникая внутрь как можно глубже. Бог ветра отвечал охотно, но сдержанно. Руки колдуна скользнули к его груди, поглаживая твёрдые мускулы сквозь ткань.       Сев под прямым углом, дальше он мог всё делать сам. Фуджин оставался наблюдателем. Богу представала картина, за которой он каждый раз следил с упоением. Как колдун насаживался на него... На всю длину сразу. Его толчки всегда уверенные, Шанг Цунг точно знал, как ему нравится.       Но в этот раз от резкого движения в голову вдруг ударила боль, которая, как думал колдун, уже прошла. Шанг Цунг снова вспомнил о слабости, которая одолевала его после путешествия между вселенными. Однако возбуждение было на порядок сильнее, и это не заставило его остановиться. Он садился под нужным углом, двигая бёдрами взад-вперёд. Делом Фуджина было только тихо лежать и наслаждаться.       После серии решительных толчков, темп Шанг Цунга начал замедляться. Перед глазами появлялись неясные тёмные вспышки. Чёрт нет, нет, нет, нет, пронеслось в голове колдуна.       По телу прошлась волна слабости. Он замер, молясь, что ему показалось. Но тяжесть скользила по мышцам от шеи до колен. — Лорд? — Фуджин, заметив странность в его поведении, насторожился.                         Присутствие Бога ветра заставило колдуна взять себя в руки, только вот в душе Фуджина уже зарождалось подозрение. Шанг Цунг, превозмогая желание упасть в мягкую постель рядом, возобновил толчки. — Молчать. — огрызнулся он, сквозь стоны и вздохи.       Чувство удовлетворения прерывала настойчивая слабость. Следующие два толчка были ещё слабее предыдущих. Бог ветра видел, что не всё в порядке и его чувство долга (и чего-то ещё) настоятельно требовали вмешательства. Руки Фуджина мягко легки на чужие бёдра, помогая не соскакивать с себя. — Позвольте мне... — Нет. — отрезал колдун.       Голос звучал угрожающе, однако голова склонилась в бессилии. Шанг Цунг не мог поверить, что вмешательство в чужую временную линию могло так повлиять на него.       Фуджин пристально смотрел на своего повелителя снизу вверх. Он колебался, расценивая возможные для себя последствия. Что-то побуждало ослушаться. Ему хотелось, чтобы Шанг Цунг чувствовал себя хорошо. Чувствовал себя с ним хорошо.       После очередной паузы в толчках колдуна, решимость одержала верх над богом. Покорность отступила, и Фуджин одним резким движением переменил их позиции, подминая повелителя под себя.       Оказавшись внизу, Шанг Цунг был обескуражен. Он едва не задохнулся от такой вопиющей наглости. Тем временем Фуджин, уже руководствуясь только инстинктами, а не чистым разумом, впился в чужую шею. Сейчас или никогда. Бог ветра сомневался, что у него хватит когда-либо ещё смелости взять своего лорда так бесцеремонно. Сомнению подвергался даже факт собственного существования после такой выходки.       Но в этот момент всё казалось таким правильным, что Фуджину было не до сомнений. — Какого дьявола… Ах, — Шанг Цунг пытался возмутиться, даже оттолкнуть бога. Только вот уверенное проникновение Бога ветра между его ног заставило колдуна заткнуться.       Оказавшись под низом, прижатым к кровати, Шанг Цунг нехотя почувствовал облегчение в коленях. Его тело говорило «всё идёт как надо, так и должно быть, нам так лучше», с чем колдун хотел беспощадно спорить. Однако... Тело не слушалось его. «Теперь Фуджин позаботиться о нас лично» говорило оно.       Оказавшись придавленным весом бога, Шанг Цунг наконец-то смог ощутить их разницу в физической силе. И это, на его удивление, принесло новую волну жара в пах, которая разнеслась по всему телу, принося новые, куда более острые и приятные ощущения. Шанг Цунг стиснул зубы, чувствуя как Фуджин засаживается в него глубже, достигая той самой точки. Он тщетно пытался отделаться от мысли, как ему это нравилось.       Это, казалось, разрушает всё. Всё к чему он стремился, всё к чему он шел. Произнеси он такое вслух, возможно, понял бы насколько это нелепо, но в голове это звучало абсолютно так. Станешь подстилкой Фуджина и затем продолжишь быть подстилкой, как и всю свою жизнь.       Но чувство наполненности, чувство себя во власти этого горячего, сильного, на самом деле сильного, Бога ветра заставляли Шанг Цунга послать все мысли к чёрту и сфокусироваться на настоящих ощущениях.       С Фуджином он ощущал себя будто на волнах. И каждая следующая приносила его всё выше и выше к седьмому небу наслаждение. — А-а-ах, — голос колдуна срывался, и теперь он издавал лишь смирные звуки удовольствия. — М-м-м….       Разряд оргазма мощной пульсацией разнёсся по телу, также внезапно, как и последний резкий толчок Бога ветра, который и вызвал его. Шанг Цунг даже не помнил когда в последний раз испытывал столь сильную кульминацию. Когда весь мир будто замирает, и остаётся лишь он и безумный фейерверк удовольствия, что неуклонно вибрирует в каждом мускуле. Фуджин почувствовал, как чужие мышцы сомкнулись вокруг него, создавая последний, финальный спазм, перед тем как бог получил свою собственную разрядку. Волна возбуждение достигла пика, ударив в мозг и стала постепенно ослабевать.       Бог ветра переместил своё тело, больше не вдавливая Шанг Цунга в ложе. Он лёг рядом, их плечи коснулись друг друга. Глаза колдуна были широко раскрыты, он переводил дыхание. Так они лежали вместе. Хранитель этой временной линии, создатель всего живого и сущего, Всевышний, оттраханый своим же подчинённым. Шанг Цунг был неподвижен какое-то время, позволяя пелене наслаждения спасть. — Как ты смеешь... — проговорил он, приходя в себя.       Фуджин поднял голову с подушки. Он понимал, что в этот день нашёл себе много проблем. Даже пересёк грань. Но, почему-то, страха он не чувствовал. — Прошу прощения, если я оскорбил вас, лорд. Но мне не жаль. — внезапно заговорил он, его бархатный голос звучал в миллиметрах от уха колдуна. — И насчёт той земной области, и насчёт этого.       От этих слов Шанг Цунга захлестнул гнев. Как смеет этот полубог так разговаривать с ним? — Ты нахал, — ответил колдун. — Ты же знаешь, я могу уничтожить тебя одним щелчком своих пальцев?       Но что-то изменилось в их диалоге. Шанг Цунг поймал себя на том, что разговаривал не с высока. Он словно предупреждал Фуджина о чём-то, что не зависело от его воли, а не угрожал расправой. — Я знаю.       Эти два простых слова поразили колдуна больше, чем могла это сделать любая тирада о его деспотичность и эгоизме. Всё было потому что в этот самый момент Фуджин был неотличим от того себя из их общей временной линии, из временной линии которая была уничтожена. Это и был он.       Шанг Цунг поднял глаза на своего подчинённого, видя перед собой Бога ветра, спокойного, уверенного, непоколебимого. Это был не просто ещё один слуга из всей этой ничтожной шайки вместе с Рейденом и остальными. Это был Фуджин.       Этот взгляд сияющий, только красных, а не голубых, глаз играл на самых чувствительных струнах души колдуна. Шанг Цунг заметил, что прежние слабость и боль в голове отступили.       Он протянул руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую на лоб его бога. Почувствовав это касание, Фуджин приготовился ко всему. Он был уверен, что его убьют, прикончат прямо здесь, пока он лежит со спущенными штанами в покоях своего повелителя. И Бог ветра, честно, даже не стал бы сопротивляться.       Но это было лишь лёгкое нежное прикосновение к его волосам. — Ты всё такой же упрямый Бог ветра,— говорил Шанг Цунг.       Впервые за вечность он так отчётливо видел в безвольной копии человека из своего прошлого те самые, знакомые черты, что даже вызывали чувство ностальгии. Впервые за вечность Бога ветра услышал от своего повелителя слова с намёком на... привязанность. — Однако я сделаю всё для вашего блага, — ответил он.       Шанг Цунг хмыкнул. Эти слова неожиданно заставили сердце трепетать. Он протянул свою руку и, отыскав ладонь бога, переплел их пальцы. Колдун ничего не мог поделать с собой. Тысячелетиями он был уверен, что поборол свою единственную слабость. И теперь он понимал, что очень ошибался.       Но также Шанг Цунг вдруг осознал, что если он не может еë побороть, он должен обернуть свою слабость в свою силу. Позволить Фуджину проявлять милосердие ко всякому роду людишкам, если он очень этого хотел. Даже позволить богу брать себя так нагло, демонстрируя собственную доминантность. Если в ответ Шанг Цунг получит куда более крепкую опору и беспрекословную преданность. Преданность, которая связана не только со страхом и отсутствием воли, а подкреплена куда более сильным чувством. Её сломать будет куда сложнее.       Шанг Цунг ухмыльнулся своим мыслям. Всегда продуктивно совмещать приятное с полезным. — Для нашего блага, Фуджин, — сказал он, сжимая ладонь бога. — Ни одна вселенная не устоит перед силой нашего могущества.