Монстр под кроватью

Рыбалка увлекательна. Она даже не ради улова, а ради удовольствия от самого процесса, ради азарта. Эдвард говорит об этом Фэнгу. — Это хорошее самоуспокоение, когда улова и нет, — простодушно замечает Фэнг, и Эдвард фыркает себе под нос. Ну и ладно! Дело-то не в рыбалке. Это всё мирское. Эдвард медитирует, желая обрести равновесие снаружи и внутри, наполнить себя первозданной энергией, воздушной лёгкостью и правильными мыслями. Найти путь истины. Он прикрывает веки, садится по-турецки и начинает вибрирующе мычать. — Ты настораживаешь команду, Эдвард. Они думают, что ты опять сошёл с ума, — отвлекает его Иззи. Эдвард открывает глаза и терпеливо поясняет, принимая всезнающий вид, который Иззи всегда раздражал: — Звук «м-м-м» обладает волшебными свойствами, — он хлопает в ладоши. — Это способ очиститься. Он является источником зарождения вселенной! — Вселенная зародилась под мычание? — скептически переспрашивает Иззи, отчего-то совсем не раздражаясь. Он вообще последнее время странно спокоен, как удав. И причём без всяких медитаций. Это вызывает у Эдварда досаду. Но у каждого свой путь обретения истины и себя. — А как иначе? — утробно рокочет Эдвард, смыкая пальцы и вновь прикрывая глаза. — Если хочешь что-то очистить, лучше вымой палубу, Эдди, — колет Иззи и уходит. Эдвард слышит удаляющийся перестук деревянной ноги. Эдвард медитирует и ловит рыбу (пытается ловить – но не суть). Стид и Иззи отказываются присоединяться к рыбалке, отдавая предпочтение пиратским будням. Эдвард иногда видит из лодки, как они берут на абордаж проплывающие мимо корабли. Ну и ладно – зато Фэнг никогда не против составить Эдварду компанию. — Мы уже пять часов здесь сидим и ничего не поймали, — жалуется Фэнг и зевает. — Я ведь говорил: главное не улов. — Да помню я, помню. Но как-то неудобно возвращаться с пустыми руками. Иззи и Стид всегда с добычей после рейдов, а мы... — Да будет и у нас добыча! Вот увидишь! Они ещё нам завидовать станут и выпрашивать их взять с собой! А мы их не возьмём, пусть занимаются своим скучным пиратством! — Эдвард раздражённо закидывает удочку. Медитации не помогают. — Ну, да, — с сомнением отзывается Фэнг, глядя на точку вдалеке, где их команда в настоящий момент захватывает очередное судно. За борт летит чья-то фигура. — Наши там кого-то скинули, — мечтательно тянет Фэнг и вздыхает. — У Иззи и Стида снова будет хороший улов... То есть куш из награбленного. — Чёртовы пираты, — небрежно отфыркивается Эдвард. И расширяет глаза, когда удочка в его руке начинает подёргиваться. — Фэнг! Фэнг! У меня клюёт! Гляди, у меня клюёт! — Да что ты так кричишь-то! Я вижу. — Ты не видишь, ты даже не смотришь! Хватит глазеть на тот корабль! У нас же веселее! Да блять! Сорвалась... Ах ты, сука! — Эдвард под недоумённым взглядом Фэнга ныряет с лодки в море вслед за ускользнувшей рыбиной. — Вот это веселье, конечно, — снова вздыхает Фэнг и чешет бороду. Но у Чёрной Бороды всегда были странные понятия о веселье. Стид и Иззи несколько вечеров в неделю тренируются на палубе и мешают медитировать. Они шумят, лязгают саблями и громко переговариваются. Эдвард приоткрывает один поблескивающий неодобрением глаз. Чёртовы пираты! Рядом с Эдвардом осторожно присаживается Люциус. Эдвард смотрит на него в радостном удивлении. Хоть кто-то, кто не Фэнг, к нему присоединился. Люциус не подходил к Эдварду по доброй воле с тех самых пор, как... Неважно. Это всё мирское. — Люциус! — на эмоциях восклицает Эдвард и тут же прикрывает рот, видя, как Люциус подскакивает на месте, явно уже жалея, что подошёл. — Боже, — хмурится Люциус, всё-таки оставшись. — Почему ты весь мокрый? — Я нырнул за рыбой, — пылко объясняет Эдвард, взмахнув руками, и Люциус снова дёргается, чуть отсаживаясь от него. Эдвард сцепляет руки в замок и примирительно улыбается. — И как, поймал? — глаза у Люциуса взрослые. Серьёзные. Не такие, как раньше. Кажется, когда-то в них горел огонь, они были полны жизнерадостности – Эдвард точно не помнит. — Она уплыла, — сникает Эдвард. — Ничего, в следующий раз поймаешь, — Люциус по какой-то неясной причине пробует его приободрить. На мгновение можно даже представить, что всё, как прежде, и между ними нет стены из ошибок, сожалений и недоверия. Вот только стена есть. И глаза у Люциуса уже не такие. Он закуривает, затягивается дымом и некоторое время молчит. Потом заговаривает, и голос его шелестит ветром по морской глади, за которой спит Кракен, разносится эхом по тёмным коридорам, в которых притаился Чёрная Борода, затрагивает что-то глубоко внутри, где блуждает Эдвард. — Знаешь, иногда кажется, что мы все вроде бы и вместе, но на самом деле каждый сам по себе. Одиночество среди людей иной раз тяжелее переносить, чем одиночество вдали от всех. Эдвард внутренне вздрагивает. Он хорошо понимает, о чём говорит Люциус. Медитации не помогают. — Дерьмовое чувство, — вздыхает Эдвард. Высвобождает длинные ноги из турецкой позы и подтягивает их к груди. Под сердцем тоскливо тянет. — И мы никогда не думаем о том, сколько же людей чувствуют тоже самое, — продолжает Люциус. — Мы, наверное, сами себе создаём эти комнаты одиночества. Запираем себя в них и общаемся друг с другом через двери, не желая их открывать. — Я хотел бы открыть. Но за моей дверью кровать, под которой живёт монстр, и даже если я открою эту грёбаную дверь, никто не пожелает ко мне входить. — Может, не стоит ждать, пока кто-то войдёт, и выйти самому. А монстра оставить под кроватью? — предлагает Люциус, выпуская дым изо рта. — Он не исчезнет, но без подпитки из страха, ужаса, злости, ненависти и амбиций он ослабнет и станет не способен творить зло. У каждого живёт монстр под кроватью, Эдвард. И у меня тоже. Но меня вовремя остановили, и я не позволил ему обрести силы. Надо просто увидеть, что ты не одинок. Открыть дверь и выйти из комнаты. Раздаётся звук выбитой и падающей сабли. Эдвард и Люциус поднимают глаза на источник шума. — Вы видели? — восторженно ахает Стид, чуть ли не подпрыгивая на месте от радости. Он весь сияет и во все глаза смотрит на Эдварда. — Я выбил у Иззи саблю! Эдвард устало вздыхает, натянуто улыбается и думает, что помедитировать на свежем воздухе всё равно сегодня бы не вышло. Стид и Иззи, похоже, только вошли в раж. — Круто, — бросает Эдвард без энтузиазма. Люциус тоже не разделяет эмоций Стида, отделавшись такой же дежурной фразой: «Отлично, капитан». Кажется, за Стида радуется только Иззи, поднимает большие пальцы вверх и гордо смотрит на него. Стид от этого начинает светиться ещё сильнее, хотя кажется, что сильнее уже и некуда. Но это же Стид. Иззи однажды поражённо размышлял Эдварду вслух, что Стид словно никогда не ест, не спит и постоянно пребывает в состоянии энергетического взрыва, точно грёбаное солнце проглотил. Ну, что за вздор! И ест, и спит. И солнце не глотал – на месте оно. Насчёт энергетического взрыва Эдвард уже не особо разбирался, что Иззи имел в виду. Проследив за взглядом Стида, Иззи тоже поворачивает голову к Эдварду и приподнимает брови. — Почему ты весь мокрый? — хмыкает Иззи. — Русалку ловил? — Его русалка на месте, зачем ловить? — важничает Стид и пафосно поправляет воротник на рубашке. — Ах, точно, как я забыл! Тебя уже поймали за хвост! — ехидничичает Иззи. Стид с возмущённым выдохом оборачивается к Иззи, сверкнув на него глазами и явно пытаясь придумать остороумную фразу для ответа. — За рыбой нырял, — дёргает плечами Эдвард, останавливая словесную дуэль этих двоих. Дуэли на саблях им мало! Неужто они за целый день не наобщались, столько времени находясь бок о бок друг с другом? — Поймал? — одновременно спрашивают Стид и Иззи. — Ну вас нахрен! — отмахивается Эдвард и сбегает с палубы. Чёртовым пиратам всё равно не понять рыбака! Фэнг с ним сегодня не пошёл, предпочёл захват корабля вместо рыбалки. Чёртовы пираты! Наедине с собой тоже неплохо. Эдварду никто и не нужен! Одиночество даже легче переживать, когда ты не в толпе. Когда с тобой ни души. Как Люциус и сказал... Эдвард вспоминает вчерашний разговор с Люциусом и думает о том, что парень чертовски прав. Эдвард ощущает себя так, словно все уже оставили своих монстров под кроватями, вышли из своих комнат, приняли друг друга и устроили вечеринку, а его не позвали. Вздор – конечно, его звали. Эдвард сам себе внушил, что его не зовут и не принимают. Сам не вышел – остался с монстром под кроватью. Пока Эдвард размышляет, чуть не промаргивает попавшуюся на крючок рыбу. Сегодня ему даже не приходится нырять. Эдвард забирается на корабль и пружинисто спрыгивает на палубу, расплескивая воду из ведра, полного рыбы. Они бьют хвостами и дёргают плавниками. Эдвард смотрит на свой улов и чувствует гордость. Ну, наконец-то! Поп-Поп считал, что Эдвард ничего не умеет и ни к чему не приспособлен, поглядел бы он на это! И неважно, что Эдвард её не умеет готовить. Это всё мирское. Эдвард промаргивается – а на палубе действительно вечеринка. Корабль гудит, как жизнерадостный улей. Френчи наигрывает на лютне какой-то замысловатый ритм. Мимо Эдварда, пританцовывая, проплывает Арчи и кому-то весело кричит. Иззи приобнимает Джим за плечи и что-то шепчет им на ухо. Роуч выносит на подносе что-то съестное и хвастается новым рецептом, который они разработали вместе с Чжэн. Всюду слышатся голоса и смех. Чёртовы пираты. Они все действительно, как семья. Его семья. Струны лютни приятно ласкают сердце, и в животе разливается тепло. — Эд! — к нему подходит Стид и мягко улыбается. — Я так рад, что ты уже вернулся, тебя очень не хватало! Мы тут празднуем... Что-то. — Что-то? — Эдвард насмешливо приподнимает бровь, умиляясь забавно растерянным выражением лица Стида, который искренне пытается вспомнить, что они празднуют. Щёки его раскраснелись, он держит в руке две кружки с ромом. Спохватывается и передаёт одну Эдварду. —Ты поймал целое ведро рыбы! Ты становишься мастером! Я вижу, тебе и правда рыбалка доставляет удовольствие, — замечает Стид. — А то! Могу и тебя научить! Ну, если тебе захочется, конечно, — неловко заканчивает предложение Эдвард. Он чувствует, как его охватывает ликование от проявленного внимания Стида к его новому хобби, которое не принимал до этого всерьёз. И это не похвала вежливости, это искреннее восхищение его успехами. Эдварду хочется ответить Стиду тем же, он прокашливается и произносит: — Я понимаю, что тебе больше нравится учиться сражаться. И ты достиг отличных результатов, кстати! Я несправедливо мало вчера придал значения тому, что ты разоружил Иззи. А он своё дело знает, даже самым опытным бойцам едва ли под силу выбить у него оружие, он будто со шпагой в руке родился. Так что это просто был улёт! Стид, ты... Ты крутой ученик, правда. Учить тебя – удовольствие сильнее, чем может доставить любая рыбалка. Иззи повезло. Стид растерянно моргает, а затем его лицо озаряется счастьем. Он ярко улыбается, глаза его начинает влажно блестеть. Он берёт руку Эдварда в свою, гладит большим пальцем его ладонь. — Для меня много значит услышать от тебя такие слова, Эд. И ты тоже можешь меня научить. Почту за честь отправиться с тобой на рыбалку. — Правда? — взволнованно переспрашивает Эдвард. — Ты в самом деле хочешь? — Безусловно! Если тебе это нравится, то я тоже хочу попробовать! Я просто раньше не задумывался о том, что это для тебя так важно. — А я тогда как-нибудь схожу с вами в рейд. Только не в качестве Чёрной Бороды. А как просто Эдвард. Посмотрю на тебя в деле. Стид сияет так, что Эдвард невольно вспоминает фразу Иззи «точно грёбаное солнце проглотил» и хмыкает. — Мне кажется... — вдруг вздыхает Стид и не заканчивает предложение. — Что? Стид понижает голос до шёпота и ближе придвигается к Эдварду: — Что Иззи мне поддался. — Да брось ты! — закатывает глаза Эдвард. — Стал бы он! — А почему нет? Он хороший. Эдвард смеётся и качает головой. — Нихера. И как учитель он тоже ужасен. Обучит всему, что умеет сам, но заодно из тебя всю душу вытрясет. — Он говорит, что во мне много энергии, — делится Стид со значением. — Так вот, что он имел в виду, когда говорил про состояние энергетического взрыва... — Состояние?.. Что? У меня? — Иди сюда, — Эдвард обнимает Стида за плечи и притягивает к себе, касаясь лбом его виска. Стид приподнимает свою кружку и звякает её краешком по кружке Эдварда, а затем отпивает. Эдвард тоже делает глоток. Команда внезапно начинает издавать подначивающий клич. Эдвард удивлённо хлопает глазами, думая, что это в их Стидом сторону, но, оказывается, они кричат Иззи и просят его спеть. — Я ещё слишком трезв для этого дерьма, — отмахивается от них Иззи. — Ну, пожалуйста! — Отвалите! Я даже не накрашен! — вяло сопротивляется Иззи, пока его мягко подталкивают к импровизированной сцене. — И вот снова тяжко мне приходится на корабле, когда капитан ленится выполнять свои обязанности! Эдвард и Стид реагируют синхронно, резко поднимают головы и уставляются на Иззи в смятении. Эдвард по привычке, Стид по должности. — Кое-кто отлынивает от прочтения вечерней сказки и мне приходится петь, — милостливо объясняет Иззи. Вдоволь позабавившись озадаченностью Стида и Эдварда, он идёт на сцену, громко стуча протезом. Лицо Стида вытягивается, и он уязвлённо поджимает губы в ответ на колкое порицание. — Привыкай, — посмеивается Эдвард. — Он всю душу из тебя вытрясет. Хотя он помягче стал, но всё же лучше бы ты Френчи назначил своим первым помощником. — Полагаю, мне больше Иззи подходит, — Стид хитро смотрит в глаза Эдварда. — Я же энергия взрыва! Эдвард довольно улыбается и целует его. Никто больше себя не чувствовал одиноким в толпе на этом корабле и никто не хотел запирать себя в комнате, где под кроватью жил их монстр. Все монстры крепко спали, не тревожа своих хозяев.