Hopes and Wars

      Ведущая вниз лестница и не думала заканчиваться, но, несмотря на усталость, перекладина за перекладиной, я упорно двигался вниз. Лифт всё так же лежал где-то на дне шахты. Я не увидел его, даже посветив фонариком в черноту внизу, это совершенно не радовало. И хотя я продолжал монотонно спускаться, внутри всё будто бы кипело.       Только по-настоящему самоотверженный человек стал бы так делать, или же настоящий идиот. Я помню последние слова, которые я сказал ему, перед тем как направиться сюда:       «После всего того, что ты прошёл. После той несправедливости, что с тобой сотворил мир. После всех тех страданий и боли… Я чувствую их сам. Я чувствую твою боль. Я чувствую твои страдания. Нет… Я отказываюсь! Я не брошу тебя умирать! Никто. Никогда. Не заслуживает смерти за свою доброту».       Его ответ был таким, будто бы он ничего и не сказал. Он хотел, чтобы я просто отпустил его, ведь кто-то же должен приглядывать за цветами.       Наконец, лестница дошла до самого низа. От напряжения я просто спрыгнул с последних перекладин и распластался на крыше разбитого лифта. Ноги болели от долгой дороги через подземелье и требовали немедленного отдыха. Пролежав так минут пять, я собрался с силами и встал, поддел саблей люк на крыше лифта и прыгнул вниз. Путь предстоял неблизкий.       После того как Альфис забрала всех амальгаметов, лаборатория совсем опустела. Пыли было не так много, и пещерные пауки пока не заплели все углы, но даже так тут было жутковато. Я начал немного успокаиваться, пока шёл по зеленоватым коридорам. Нет, я не засомневался в своём решении, просто холод и тьма этой части подземелья наводили воспоминания об изуродованных душах. Время от времени мне казалось, что я вижу, как что-то движется за углом, шагает за спиной. Но сколько я ни оборачивался, не увидел никого. Я пару раз попробовал окликнуть тех, кто мог тут остаться, предположил, что Альфис могла забыть их, но всё без толку. В итоге я просто ускорил шаг, и, более не оборачиваясь, дошёл до нужной комнаты.       За время, которое я провёл под землёй, я научился многим новым вещам, но даже полученных знаний о душе не хватало для того, чтобы это провернуть. Поэтому, обогнув машину, похожую на огромный металлический череп, я направился к книжным полкам. Тут ничего не изменилось: разбитый телевизор стоял в углу, а экран с записями всё так же работал. Книги тоже остались на месте, и я вытащил ту, у которой в названии было что-то про душу. Я сел к книжной полке спиной так, чтобы не оставлять вход позади, положил книгу на ноги и осветил оглавление фонариком.       Через два часа рядом со мной собралась стопка из шести книг, почти все они были от одного автора. К этому времени я совсем устал сидеть на холодном полу, даже несмотря на хорошую одежду и постоянную смену положения. Однако это дало свои плоды. Никто и никогда такого не делал, ни в одной книге нет упоминания даже об идее такой операции, но теперь я вижу, что теоретически это возможно. Эта авантюра может стоить мне жизни, но структура души позволяет так сделать.       Прихватив самую полезную книгу, я пошёл по лаборатории уже без осторожности, кроме комнаты с металлической машиной, иначе там можно упасть. Забыв про всё, я устремился… а куда? Карты у меня не было, так что я был вынужден по новой исследовать лабораторию в поисках операционной комнаты или хоть просто инструментов для работы с душой. Благо я взял как раз ту книгу, в которой они были детально описаны. Мне в очередной раз пришлось обойти всё это место. Шорохи всё еще меня беспокоили, но теперь я на них не оборачивался. На удивление нужная комната была совсем не похожа на операционную. Ну, какой я привык её видеть. Три операционных стола поставили рядом друг с другом, в другой стороне стояли раковины, а напротив были шкафы с инструментами. Я взял оттуда скальпель и крюк из странного металла, чем-то напоминающего свинец, а также стеклянную банку и что-то вроде щипцов. Этот материал упоминался в книге, но мне казалось странным, что он больше нигде не используется монстрами. Методов его изготовления там не было. Ручки инструментов были сделаны из обычной стали, в то время как рабочие части с трудом, но всё-таки проходили сквозь плоть. Я попробовал просунуть щипцы себе в руку, они вошли внутрь на сантиметр, при этом ещё и продавив плоть, но это вызвало такую боль, что я сразу вытащил их. Я уже начал приблизительно понимать, что меня ждёт, но я и не думал отступать.       Я снял офицерскую форму и лёг на металлический стол, фонарик стоял снизу и светил в потолок, немного освещая всю комнату, все инструменты лежали рядом. Собравшись с силами, я взял крюк и воткнул его себе в грудь. От боли я заорал на весь комплекс и выпустил инструмент. Он вылетел со скоростью самолёта и оставил отметину на камне потолка, после чего со звуком обычного железного крюка приземлился на пол.       Ко второй попытке я подготовился основательней: я вернулся к лифту и выдрал из мёртвого растения ветку потолще, взял её в зубы, вколол последнюю ампулу с морфином и в этот раз медленно надавил на крюк. Боль нарастала очень быстро, на втором сантиметре она перешла отметку боли от пулевого ранения, но я продолжал, ветка хрустела под зубами, наполняя рот ошмётками коры, и вдруг я наконец достал. Я почувствовал, как крюк зацепился за душу, и попытался его вытащить, но теперь он даже не сдвинулся, а боль тем временем пульсировала во всей грудной клетке, у меня было ощущение, будто сейчас все рёбра сломаются разом, будто у меня в груди сейчас нож, но морфий и самообладание помогли сохранить хватку. Я потянул душу наверх, в ушах стоял звук, будто бы что-то рвалось. Чем дальше выходил крюк, тем больше я терял контроль. Я уже не чувствовал ног, зрение помутнело, и я терял чувствительность пальцев, но продолжал тянуть. Наконец, крюк вышел из моей плоти, боль почти пропала, но я ощущал свою смерть, будто бы меня покидает вся энергия, которая во мне есть. Я уже не чувствовал правой руки, но продолжал тянуть из последних сил. Когда половина души наконец вышла, я схватил скальпель холодной левой рукой и резанул что было силы. Скальпель сделал своё дело, после чего улетел в стену.       Когда я нашёл в себе силы встать, половина души висела на крюке, я быстро снял её и положил в сосуд. Как только я закрыл крышку, я начал опять терять контроль над собой, и единственное, что меня спасло, — один из шприцов с жидкой Решимостью, который я позаимствовал ранее. Как только я вколол его в руку, мне стало легче, но я понимал, что это временно.       Когда я вновь добрался до руин, я почувствовал, как у меня заканчиваются силы. По дороге многие монстры оборачивались на окровавленного меня, кто-то предлагал помощь, но я двигался дальше, просто не замечал их, будто бы не мог им никак ответить, но не мог и остановиться. С каждым шагом я был всё ближе и ближе к смерти. Вот уже за спиной была лестница, и до места падения оставалось пройти лишь сквозь одну дверь. Но тут ноги подвели меня, да и не только они. Я упал на колено и выронил сосуд с душой, он покатился по полу. Шприцы с жидкой Решимостью выпали из кармана и тоже покатились от меня. Я попытался протянуть руку к одному из них и даже остановил его и взял, но в итоге так и не смог донести его до себя. Несколько секунд я лежал, не имея возможности отдавать приказы своим конечностям, потом зрение размылось и потемнело. Надежда оставалась только на записку, которую я прикрепил к одному из шприцов.       Я не знаю, сколько я пролежал там, но, когда я проснулся, я был уже на койке в лаборатории Альфис. Я помотал головой, прогоняя остатки того бреда, который мучил меня в отключке, и заметил, что чувствую себя странно. С телом было явно что-то не так, я подумал, что меня подвело зрение, ведь вместо носа я видел какое-то белое пятно. Тело мало того, что ныло пульсирующей болью, так ещё руки и ноги были будто ватными, и, кроме этого, я ничего не видел левым глазом. Я осмотрелся, но в белой комнате нигде не было зеркала или любой другой возможности увидеть себя, даже мебели там не было, только металлические коробки медицинского оборудования монстров. Я не мог не то что встать, даже проблеять звук мне удавалось с трудом. Медицинские машины запиликали громче и чаще, как только я опять попытался подняться, так что я решил просто лечь, расслабиться и дождаться кого-нибудь. Первым в комнату вошёл Азриэль. Я, конечно, удивился, но это удивление было радостным, так что машины почти не отреагировали. Он посмотрел на меня немного печальным взглядом, тихо сказал: «Спасибо», после чего опять ушёл за дверь. Он вернулся быстро, но в этот раз он нёс с собой небольшое прямоугольное зеркало.       Я проморгался, но лицо, которое я видел в зеркале, не пропадало и не становилось моим. Вернее, как лицо.       Морда.