Hopes and Wars

      Год потрясений — одиннадцатый год. Отечество стонет, а что будет дальше? Если крах постигнул Владимира Николаевича, чего ждать от власти, что временно правит?       С остервененьем сжигает народ в стихийном пожаре былых дней страницы. Вьётся дорога меж стычек и дрязг, и правду хоронят под грудами фальши. Подло бьют в спину. Сплошь хаос в умах.       Что вечным казалось, сейчас умирает. Лютует народ, всю грязь в угаре со дна поднимая. Каждый рад был огонь раздувать, не вполне осознав, а за что же бороться.       Тяжба гражданской войны бьёт наотмашь страну, былые успехи уже мало значат. Тяжко республике, идущей ко дну, ведь многие против начать жить иначе. Братья на братьев идут в бой теперь, окутав войной мир, где родились.       Весь Балтоград решил бастовать, явив в полной мере недовольство. Годы спустя припомнилось всё: расстрел на Речной с Кровавым понедельником.       Прошлое пало, грядущее ждёт. А меж ними разлад, кровь, разруха и тлен. Это был беспощадный, убийственный год. Страну разорвало время перемен.       12 мая 2011 года. Штаб флота Срединных морей.       — …И таким образом, если мы не уничтожим этот аэродром, наших товарищей на суше постигнет катастрофа из-за тотального превосходства противника в воздухе, — подытожил адмирал Подводников.       — Это приведёт к тяжёлым потерям. К тому же нам придётся использовать все наши оставшиеся крылатые ракеты против ПВО, — возразил контр-адмирал Тимофей Покровский.       — Сухопутных разобьёт авиация, если мы не поможем. У вас есть план получше?       — Да, — твёрдо ответил Тимофей. — Для нас будет лучше взять свои семьи и уплыть от хаоса подальше.       Контр-адмирал начал показывать на карте.       — Ближайшие флоты расположены здесь и здесь. Если не будем медлить, то мы сумеем уйти, не встречая сопротивление. А дальше, за почти бесплатные военные корабли, многие страны будут готовы принять нас.       — Тимофей… — Подводников сделал паузу. — Я прекрасно понимаю, почему ты так говоришь… но я верен родине. Так что я отклоняю твой план.       — Так ли много эта родина дала тебе, чтобы так рисковать?       — Это не обсуждается, — прервал контр-адмирала Подводников. — И на будущее, я больше не желаю слышать подобное. Собрание окончено.       Через два часа в казарме морской авиации.       — Майор Андрей Хазипов по вашему приказу прибыл!       — Сядь, — приказал полковник. — Смотри внимательно. Это — местность вокруг Сентябрьского центрального аэродрома. Адмирал поставил перед нами задачу — уничтожить аэродром. С ПВО разберутся флотские крылатые ракеты, а вы, — полковник перевёл взгляд с карты на Андрея, — должны будете взять на себя истребители и прикрывать бомбардировщики. Ваше звено будет на острие атаки.       — Я сделаю всё, что смогу, — твёрдо ответил Андрей.       — Тогда — отправляйтесь готовиться. И… — полковник сделал паузу, — удачи вам.       — Есть!       Андрей Хазипов считался асом, а его звено — лучшим в полку. Однако он понимал, что эта задача крайне опасна даже для лучших. На Сентябрьском аэродроме находилось не менее ста единиц различной воздушной техники. У полка морской авиации же в строю имелось всего 5 Су-33, 10 Ка-27, 16 МиГ-31, два МиГ-29К, один Ка-29 и 15 Ту-22М. Численное превосходство противника было очевидным.       Майор собрал всех лётчиков своего звена на взлётной полосе и начал свою речь:       «Лётчики, сегодня мы стоим перед нелёгким испытанием. Наш враг превосходит нас по численности, но мы не сдадимся перед этим вызовом. Мы воюем за нашу свободу, за нашу страну, и мы готовы пойти на самые крайние меры, чтобы защитить наших близких и наше будущее. Возможно, многие из нас не доживут до следующего утра, — Андрей закрыл глаза на секунду перед тем, как продолжить: — Сегодня мы взлетаем в небо, чтобы сделать то, что от нас требуется. Мы будем атаковать превосходящего по численности врага, и мы будем атаковать смело и решительно. Наша миссия — нанести сокрушительный удар, уничтожить их аэродром и дать нашим солдатам на земле шанс. Пусть наши самолёты будут крыльями свободы, наша мощь будет неотразимой, и наша смелость будет неоспоримой. Ради нашей страны! Ради наших товарищей на земле! Ради будущего без ликвидаторов! Вперёд, к победе!»       Воодушевлённые лётчики синхронно отдали честь майору.       — Приготовить самолёты, сегодня мы будем спасать родину! — скомандовал Андрей.       Военный аэродром в Киле был достаточно скромным: взлётно-посадочная полоса длиной полтора километра, пункт управления полётами, двухэтажная казарма и крытые ангары. На нём располагалось всего три десятка машин, остальные были на авианосце.       Сейчас на аэродроме царило оживление: технические машины сновали туда-сюда, бортинженеры готовили подвесное вооружение к бою, техника заправлялась и проверялась перед полётом. На самолёты подвешивали максимально допустимый вес по вооружению, бомбы, ракеты, управляемое вооружение — всё, что было на складах-хранилищах.       «Киль контроль, разрешите выруливать на полосу».       «Стрела 1–1, рулёжку на полосу разрешаю».       Далее последовали похожие команды остальных бортов, группа «Стрела» шла вместе, далее шли остальные борты, большинство взлетали группами.       «Киль контроль, вышли на полосу».       «Стрела, взлёт по готовности».       «Принято».       Короткая команда «Взлёт», двигатели начали набор тяги, и когда самолёт начало стягивать, Андрей отпустил тормоза, и Су-33 рывком начал разгоняться: 150, 210, 310, отрыв от земли. «Сушка» Андрея взмыла в небо, поднимаясь всё выше и выше, оставляя шумный аэродром где-то позади. За «Стрелой» шла группа «Копьё», это были МиГ-29К с подвешенными противорадарными ракетами. Группа «Стрела» и «Копьё» работали совместно: «Стрела» прикрывает, «Копьё» скидывает ПАРЛ-ракеты. Всё просто, но и опасно, поэтому приходилось лететь достаточно низко, огибая рельеф, чтобы не попасть под засвет вражеских радаров. Радар оставался включенным только у борта Андрея, так как выдавать свою позицию остальными радарами было бы ошибкой.       Обширные леса были перед Андреем как на ладони, виднелась и гора Эботт, возвышавшаяся над Братском. Но омрачало пейзаж чёрное выжженное пожарами пятно в районе города, остаток работы зажигательных боеприпасов, сгоревший лес и село, от которых мало что осталось. Через некоторое время звено взяло курс на Сентябрьск.       Аэродром ликвидаторов был огромной бетонной площадью, окружённой высоким забором с колючей проволокой и вышками. Целые комплексы ангаров, пунктов управления, взлётно-посадочных полос и площадок для вертолётов, охраняемых системами ПВО. Десятки машин стояли на своих местах. Технические машины лениво ездили туда-сюда. Царила атмосфера спокойствия, которую нарушила внезапная атака.       Крылатые ракеты одна за другой врезались в позиции ПВО, покрывая территорию аэродрома серией взрывов. ПВО противника было перегружено, оно не успевало перехватывать все летящие цели, из-за чего быстро опустевшие ЗРК не могли вести огонь, а ЗСУ не успевали переключаться на другие цели. Из-под складок местности вынырнули самолёты группы «Копьё», которые незамедлительно выпустили свои ракеты по оставшимся ПВО. Стоящие на боевом дежурстве самолёты в спешке начали выкатываться из крытых ангаров, те же, кто находился на внешней стоянке, получили попадания от осколков бомб, скинутых Ту-22, но не все успели сбросить «подарок» — пару тушек получили ракеты от патрульной авиации и ручных зенитных комплексов.       «Демонстранты отработали, начинаем», — сказал в рацию Андрей.       Завязался воздушный бой. Ранее взлетевшие вражеские самолёты возвращались с дежурств, и пора было их перехватывать. Система предупреждения об облучении начала издавать противный писк, а лампочки направления начали указывать практически все стороны. Через мгновение повсюду можно было увидеть белые следы летящих ракет, рвущиеся к своим целям. Высоко в небе завязался бой между перехватчиками. Группы одинаковых МиГ-31 выпустили ракеты, так называемые «Fox-3», некоторые из 31-х спустились вниз, где они становились лёгкой добычей для сушек. Андрей знал, что 31-й это самолёт узконаправленный, и использовать его в дуэли с нормальным четвёртым поколением в ближнем воздушном бою — это глупость или самоуверенность в превосходстве 3-го поколения над 4-м. Андрей смотрел назад и ждал, когда 31-й сядет ему на хвост и приготовится кидать Р-60М, скорость была около 450км/ч, когда Андрей нажал заветную кнопку жёсткой связи. До этого он всего пару раз делал «Кобру» в идеальных условиях, она не поможет от ракеты, а вот заставить проскочить 31-й — да. Рывок штурвала, и Су-33 резко задрал нос, после этого отстрел большого количества ложных целей, так как сейчас он уязвим как никогда. И вот через мгновение перед носом Андрея улетающий МиГ-31, звук захвата ГСН и пуск. Р-73М улетела вперёд, оставляя белый шлейф, пока «Сушка» Андрея разгонялась и заходила на следующую цель.       Отстреленные ложные цели не помогли 31-й — огромные двигатели на форсаже были отличной целью. Ракета начала терять энергию, но в последний момент повернула вверх, создав облако осколков, которые и подорвали бак МиГ-31. Горящий МиГ-31 начал терять высоту и рухнул где-то в подлеске, оставляя за собой чёрный дым. Два жёлтых парашюта медленно сносило ветром в сторону полей. Сейчас они казались самым беззащитным объектом в небе.       С неба посыпались десятки тонн бомб. Не успевшая взлететь воздушная техника вместе с ангарами разрывалась в металлолом. Взлётно-посадочные полосы покрывались десятками взрывов и засыпали бетонными осколками всю округу. Взорвалось несколько машин с топливом, начиная пожар.       Один из вертолётов ликвидаторов отчаянно пытался сбить противника ракетами воздух-воздух, «Игла» резво полетела за «Сушкой», но не догнала. А ответная ракета другого борта взорвалась прям перед кабиной, разбив в дребезги стекло, проделав десятки дыр в корпусе и убив осколками пилота. Вертолёт потерял управление и упал на одну из рубок управления, проламывая крышу. Сразу же начался пожар от разлившегося топлива.       Захват цели, пуск ракеты, манёвр уклонения, повторить. Майор виртуозно выполнял все эти пункты раз за разом — три вражеские машины были подбиты. И тут на хвост Андрею сел Су-35 ликвидаторов. Он превосходит 33-ю по многим показателям. Это крайне опасный противник в любом из боёв. Завязался бой в один круг, где Су-35 выигрывал за счёт управляемого вектора тяги.       «У меня урод на хвосте. Женя, прикрой».       Через считанные секунды ракета устремилась к Су-35, сразу же были отстрелены контрмеры, и ракета ушла мимо, но затем, видимо, одумалась — полетела обратно в цель, оторвав ему крыло. Су-35 свалился в штопор и через секунду пилот был уже вне кабины, улетая куда-то в сторону. Однако сбивший его лётчик недолго радовался: Женя получил ракету от второй 35-ой «Сушки», двигатели были разрушены, а хвостовое оперение сломано.       «Я подбит, управление отказало, катапульта не срабатывает. Я лечу прям…»       Су-33 Жени устремился прямо в один из вертолётов на базе. Горящий и свалившийся в штопор самолёт падал, Женя скорее всего потерял сознание в какой-то момент и не смог проверить предохранитель катапульты. Последовал взрыв, превративший место падения в груду горящих обломков.       Несколько десятков остовов машин, которые не могли или не успели подняться в воздух, позиции ПВО и взлётно-посадочная полоса, больше похожая на бетонное поле с воронками. Пункты управления, превращённые в груды кирпичей и обломков, горели, отправляя в небо густые столбы дыма. Сентябрьский аэродром стал абсолютно непригодным к использованию на долгие месяцы, как и ударная группа, которая прилетела. Андрей смотрел на инфопанель слева и считал борты, которые пережили это. Не все были снабжены системой АВАКС и дата линк, только Су-33 и МиГ-29К и, возможно, ведущий борт Группы 33-х МиГов. Андрей понимал, что, скорее, это удача, что он всё пережил. «Рита» проговорила:       «Осталось 800 килограмм. Проверь топливо, рубеж возврата».       Андрей отдал приказ формироваться в звено и возвращаться. Шли приказы о продолжении атаки, но Андрей понимал, что время уходит. Потрёпанные, без топлива и боеприпасов, они могли оттянуть время, но это было бы самоубийство. Через 30 км звено из двух Су-33 и выживших МиГов-29, откидав ракеты, ушли по низам, так как топлива у них было мало. Они кидали тепловые и потом просто остались прикрывать коридор отхода. Все летели молча, заглушив основной канал, изредка обмениваясь сообщениями между 4-мя самолётами. Сейчас эти 4 истребителя, оставшиеся после всего, казались едиными в своём пути.       В Киль вернулось только девять машин. Из звена Андрея — только Андрей и Коля. Те немногие лётчики, что пережили атаку, выстроились на взлётно-посадочной полосе. Лица были мрачнее некуда, бравада и патриотизм быстро развеялись, а на их место пришло осознание произошедшего. Адмирал Подводников лично прибыл на аэродром. Он подошёл к выстроившимся бойцам и лично пожал руку каждому лётчику.       Обсуживающий персонал аэропорта после атаки был молчалив. Их лица приняли серьёзное выражение. Один из солдат подошёл к лётчикам и сообщил: «Сегодня в 20:00 всем быть на побережье».       Андрей и его «Новое звено» перегнали самолёты на авианесущий крейсер, где и был их дом. Да, сейчас они участвовали в совместной операции, но для «палубной» дом там, где авианосец. Андрей не сильно любил находиться на побережье, так как он не чувствовал себя там в безопасности.       Вечер. Закатное солнце ослепляет лётчиков, оставшихся в живых. На море воцарился штиль, корабли стояли на рейде недалеко от берега, а на мачтах тускло горели синие огни. На песчаном пляже близ пристаней выстроились люди — матросы и выжившие лётчики. Адмирал мрачно стоял на небольшом отдалении от всех. По команде адмирала на воду были спущены небольшие деревянные дощечки. Андрей снял фуражку и прижал к груди, смотря на то, как огоньки сорока одной свечи медленно удалялись от берега.       Ценой огромных потерь задача была выполнена. Противник потерял тотальное превосходство в воздухе в этом районе, но было ли это оправдано? Ведь самолёт можно посадить в любой аэропорт — спасёт ли отчерченная полоса в пару десятков километров это место от контратаки? Андрей стоял и думал, что будет дальше. Он потерял всех в этом бою, тех, с кем служил. Из «лётного братства» авианосца остались только они вчетвером.