Hopes and Wars

      2012 год, январь, полевой лагерь Красной армии за 40 км от линии фронта. Громкий смех разливался по стоянке техники. «Чё это вообще за хуйня?» — спросил между приступами смеха один из трёх, одетых в чёрную зимнюю форму и шлемофоны, танкистов. Перед ними стоял одетый в синюю зимнюю спецовку со светоотражающими полосами и большим количеством карманов человек. На рукаве его куртки виднелся знак Подгорного НИИ. За ним — три выкрашенных в белый цвет танка, каждый из которых был полтора метра в высоту и примерно два метра в ширину.       После того как хохот стих, инженер заговорил.       — Вы закончили? — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Итак. Меня отправили сюда, чтобы ввести вас в курс дела. Вам предстоит испытать в условиях реального боя новый танк.       — Он что, для карликов сделан? Как в него залезать-то? — заявил один из танкистов.       — Вам не придётся, но обо всём по порядку. По инструкции я должен сначала рассказать вам о нём в общем, и некоторые его характеристики. Перед вами ЩБ-25, конструкторы Щербачёв и Бакиров. По пересечённой местности может передвигаться со скоростью до 55-60 км/ч, обеспечивает передвижение двигатель В-46, в качестве орудия гладкоствольная 125-мм 2А46…       — Это что за уменьшенный Т-72? — спросил танкист, стоящий посередине.       — Товарищ старший сержант… м… как вас?       — Можешь называть меня Рам.       — А ваших…       — Это Александр и… Сасантос, — указав сначала на одного, потом на второго, ответил Рам.       — Хм. Вы ибериец? — спросил инженер, глядя на Сасантоса. — А впрочем, не важно. Прошу вас впредь не перебивать меня, товарищ Рам.       — А вас разве не должны были уведомить о том, с кем вы встречаетесь? — поинтересовался Александр.       — Нет. Мне, конечно, сказали, что выберут трёх лучших танковых командиров, но не сказали ваших имен, фамилий и прочего. Извиняюсь, нужно было изначально вас спросить.       — Ты что ли попроще будь, а то будто бы мы тут не свои. Расскажи давай, в чём соль этого танка.       — Ладно. В лоб и борта броня может выдержать множество попаданий из разных видов ПТРК, таких как: корнет, метис, фагот, конкурс. В добавок скажу на простом и понятном для вас языке: «не подставляйтесь жопой, и вас не пробьют». Пожалуй, пропущу подробности про толщину бронирования — всё равно там используются материалы, про которые вы не можете знать.       — Откуда ты знаешь, чего мы не знаем? — с некоторым уязвлением сказал Александр.       — Прошу вас, обойдёмся без этого. Сейчас я вам продемонстрирую, как производится управление.       Инженер снял с одного из танков взрывозащищённый чемодан чёрного цвета и открыл его. В раскрытом виде тот являл собой нечто очень похожее на блок управления беспилотником, за одним исключением — в него была вмонтирована радиостанция. После включения и настройки оборудования он произнёс в тангенту: «Третий. Повернуть орудие вправо на девяносто градусов». С задержкой меньше секунды башня крайнего танка послушно повернулась.       — То есть это получается… Там что, искусственный интеллект сидит? — постепенно ускоряя темп речи, сказал Рам.       — Можно и так сказать. Управление осуществляется путём простых голосовых команд. Если в них будет отсутствовать мат, жаргон и прочее, то всё должно работать как надо. На монитор передаётся видео с камер, установленных на танк.       — А первыми же осколками камеры не посечёт? — допытывался неугомонный Александр.       — Поверьте мне на слово, нет. Итак, предлагаю вам теперь попробовать самим управлять этими машинами.       Танкисты, каждый заняв положение за терминалом, начали пробовать новые танки в поле. Наиболее примечательным им показалось то, насколько машины по-разному реагируют на одинаковые команды. На команду «поворачивай направо» была, например, следующая реакция: номер один, продолжая движение, завернул как будто бы на повороте, номер два остановился и повернулся примерно на 90 градусов направо, номер три остановился и начал крутиться вправо, пока не была команда остановиться.       На вопросы о причинах, почему так происходит, инженер увиливал от ответа, засыпая танкистов терминами и понятиями, которые те явно не знали, как бы намекая: «не вашего ума дело».       В течение недели командиры тренировались в управлении новыми танками. Для них было непривычным смотреть на обстановку через монитор, находясь вне танка. Номер один приписали Раму, второго Сасантосу, третьего Александру. За время тренировок убеждение в том, что каждая из машин как будто бы имеет свой характер, только углубилось.        ЩБ-25 планировалось испытать 15 января в атаке на деревню Сомово. Деревня располагалась на достаточно важном пересечении железнодорожных магистралей. Узкий коридор железной дороги был окружён густыми лесами, что делало попытки наступать, кроме как вдоль дороги, затруднительными. Впрочем, этот участок фронта был достаточно «тихим»: у Красной армии до этого не получалось разбить оборону деревни, фактически превращённой в крепость. Националисты, в свою очередь, не пытались наступать на этом направлении. Для прорыва обороны в дополнение к трём новым танкам к деревне был доставлен комплекс РЭБ «Поле-21», а в тыл к противнику была отправлена диверсионная группа для уничтожения позиции ранее обнаруженной артиллерии.        Наступление началось с массированной артиллерийской подготовки. Обстрел не мог уничтожить врага, но помог наступающим подобраться к позициям противника поближе не будучи обстрелянными. На острие атаке находились ЩБ-25, которые приняли первый удар на себя. Националисты несколько удивились тому, как нагло в лоб на них шли танки. Куда большим их удивление стало, когда, после того как они открыли огонь из комплексов ПТРК и имевшейся у них МТ-12, танки Красной армии продолжили своё движение, несмотря на неоднократные прямые попадания ракет. В ответ машины под руководством опытных танкистов начали выбивать одну огневую точку за другой. Запаниковавшие националисты побросали окопы и ушли на позиции в самой деревне.       Красноармейцы после занятия окопов начали штурм зданий. Отряды штурмовиков приступили планомерно зачищать дома и подвалы, закидывая их гранатами. Уже через час бой сместился вглубь улиц, вместе с ним по дорогам деревни устремились и танки. Некоторое время всё шло как по маслу: пехота прикрывала танки и сообщала, где и что подавлять и уничтожать. Но в один момент ПТУР попал в борт номеру два, сбив тем самым левый трак.       — Трак сбит. Противник на 280, – констатировал Сасантос.       — Быстро, блядь, накрой 280. Ёбаная банка, — с раздражением в голосе быстро проговорил Рам.       Командующий первым танком был не просто так раздражён: его машина была головной, и её позиция в тот момент оказалась такова, что с ней могла повториться такая же история. Однако после его команды танк просто встал в бездействии.       — Да чё за хуйня нахуй. Уёбище, блядь, ты будешь делать как надо или нет?!       В этот момент инженер, следивший всё это время за процессом, перехватил у Рама управление.       — Элевис! Не принимай его слова так близко к сердцу.       После этих слов башня танка повернулась, и выстрелом накрыла позицию, откуда до этого был выпущен ПТУР.       — Это ещё что за нахуй? — недоумевал несколько успокоившийся Рам.       — Неважно, продолжайте.       Дальнейшая зачистка прошла без особых происшествий, в особенности учитывая тот факт, что националисты остались без поддержки артиллерии. Наступление продолжалось пять часов, остановившись на расстоянии пяти километров от изначальной линии фронта, что можно было назвать успехом.       Уже на следующий день инженер отчитывался в Подгорном НИИ о результатах испытаний своему руководителю.        — Без обратной связи никуда не годится. Секретность секретностью, но не в угоду же практичности!       — Люди не поймут.       — Они уже не понимают, почему всё пошло именно так. У них уже начали формироваться подозрения. Правда всё равно выплывёт наружу. Так зачем тянуть и…       — Хорошо. Как ты это себе представляешь? Чтобы мы им говорили: «Это танки, в которые вселились призраки. Относитесь к ним с уважением, и всё будет хорошо»? Это для нас в этом нет ничего такого.       — Результаты налицо. Элевис обиделся на того танкиста. Если бы не моё вмешательство…       — Да-да, знаю. И тем не менее…       Спор двух научных сотрудников продолжался ещё очень долго, но, в конце концов, было решено добавить обратную радиосвязь. Призраки, которых вселяли в танки, могли теперь спокойно общаться с их командирами. В ходе дальнейшего развития терминал управления был доработан, что позволяло отдавать человеку приказы о перемещении и атаке с помощью карты, на которой было показано положение машин на местности. Была добавлена возможность выбирать камеру, с которой идёт сигнал. Всё это дало возможность одному человеку управлять большим, чем одна, количеством машин.       Призраки спокойно могли покидать технику по желанию, что позволяло им проводить разведку местности, на которой им предстояло наступать или обороняться. Навредить призракам, которые не слились с материальными объектами навсегда, было практически невозможно, тем более они могли достаточно легко скрытно передвигаться.       Появление подобного вооружения не смогло глобально изменить ситуацию, но напрягло врагов Красной армии. Националисты вместе с ликвидаторами начали в срочном порядке создавать боеприпасы с использованием чёрного металла для поражения подобной техники.        В народе танк ЩБ-25 получил прозвище «Одержимый» и стал одним из символов Красной армии.