Bound together/Связанные вместе

Его братья приходили к нему по очереди, словно глупые бараны: Бьерн ругался, Уббе разочарованно качал головой, Хвитсерк бил его по лицу и как-то даже сломал в нос. Ивару думалось, что они попросту тратят свое время на бессмысленную болтовню, пока он гнил в цепях. Они хотели, чтобы извинился; хотели, чтобы он просил прощения, как христианин. Они все могли просто отправиться к Хель. Лучше просто убить его и покончить с этим. Ивар был так близок. Почти победил Бьерна – его армия с треском проигрывала, их дух был почти сломлен. Но Фрейдис все испортила, впустив их в город. Пять дней Ивар пробыл в пути, далеко от Каттегата, пока по каравану не разнесся слух, что за его поимку назначена награда. И самые последние из его последователей, люди, которые поклялись умереть за него, которые поклонялись ему как своему богу – они посмотрели друг на друга, а потом на него. После они связали его по рукам и ногам, несмотря на его протесты и угрозы. Потащили его обратно домой, чтобы потребовать свою награду. Проклятые предатели. Дверь в его камеру снова отворилась, наполняя тусклую комнату светом. Ивар быстро начал моргать глазами, давая им привыкнуть. Он ожидал, что снова придет один из его братьев – возможно, Хвитсерк, чтобы переломать еще несколько костей, – но на этот раз пришел кое-кто другой. — Ах, знаменитая дева щита Лагерта пришла навестить меня, — протянул Ивар с усмешкой, откидывая голову назад, прислоняясь к стене, когда она, прихрамывая, приблизилась на несколько шагов. Прошло чуть больше года с тех пор, как он в последний раз видел ее вблизи, и казалось, что за это время она постарела на несколько десятилетий. — Когда я был ребенком, мать рассказывала мне истории о том, какая ты великая воительница. Но мне ты кажешься слабой старой женщиной. Лагерта подняла брови. — И все же я стою здесь, а ты в цепях. Справедливо. Ивар повернулся – цепи зазвенели на его лодыжках. — Итак, — он развел руками. — Ты здесь. Зачем? Позлорадствовать? Лагерта подошла ближе и, поморщившись, опустилась на ближайший табурет. Она старалась держаться на безопасном расстоянии от Ивара; Уббе вот совершил досадную ошибку, сев слишком близко, как итог – под глазом у него красовался синяк. После этого они отодвинули табуретку и укоротили цепи. — Если бы наши позиции поменялись местами, я не могу поверить, что ты смог бы удержаться от того, чтобы не прийти позлорадствовать, — парировала Лагерта. — Тем не менее, до этого никогда не должно было дойти. — Нет, — с готовностью согласился Ивар. — Тебе следовало сразиться со мной один на один. Ты сама навлекла на себя все эти страдания, когда убила мою мать из ревности и амбиций. Ты убила безоружную женщину, когда она повернулась к тебе спиной. Отвратительно. Лагерта мрачно рассмеялась. — А что насчет невинных женщин, которых ты убил, Ивар Рагнарссон? —спросила она. — О да, я слышала о том, что ты сделал, и как ты правил здесь. С Торой, возлюбленной твоего брата Хвитсерка. С бедняжкой Маргрет. А как насчет твоей собственной жены? — Заткнись, — прорычал Ивар. — Не говори о том, о чем не знаешь. Они предали меня, или воткнули нож в спину в будущем. Ты бы сделала то же самое. — Я не такая, как ты. Я никогда не называл себя богиней. Теперь настала очередь Ивара смеяться, хотя от смеха у него заболел сломанный нос. Он звучал слегка истерично. — Я так не думаю, — ответил он. — Ты никогда не называл себя богиней, но ты поверила в это, не так ли, когда впервые села на трон Рагнара? Ты почувствовала это. Не нужно лгать мертвецу. Скажи мне, как Бьерн убьет меня? Я хочу попасть в Вальхаллу. Лагерта ответила не сразу. Она сузила глаза, оглядев его с головы до ног. — Ты так думаешь? Что мой сын убьет тебя? Ивар нахмурился. Конечно, Бьерн должен убить его – он победил его, не так ли? Естественно, он не мог держать его в камере под охраной, пока тот не умрет от старости. Иначе… — Что дальше? — спросил Ивар с некоторым недоумением. — Я умоляю сохранить мне жизнь, пресмыкаюсь и отрекаюсь от своих прошлых привычек, и он отпускает меня на свободу? Лагерта усмехнулась, покачав головой. — У Бьерна доброе сердце, и он намерен править Каттегатом справедливо, —говорила она. — И все же ты держишь его за дурака. Бьерн знает, что если простит тебя и освободит, ты снова станешь угрозой. В то же время ты его брат, и он не смог бы убить тебя. Это уничтожило бы его. — Ближе к делу, женщина, — раздраженно сказал Ивар. — У меня мало времени. — Мы с Бьерном пришли к решению, — ответила его Лагерта. — Завтра будет суд, но лишь формальный. В нескольких милях к юго-востоку отсюда есть небольшой остров. Тебя заклеймят как скогармаора и изгонят, и ты проживешь остаток своих дней на этом острове. Ты умрешь там одинокой смертью, без чести, и никто не будет воспевать твое имя. Со временем ты исчезнешь из памяти. Для тебя этого достаточно? — Сука, — прошипел Ивар, чувствуя, как кровь отхлынула от его лица, в животе образовался узел, а грудь сжалась от страха. Умереть брошенным, на холоде, забытым всеми… — Нет, — прохрипел Ивар. — Пусть Хвитсерк убьет меня, если Бьерн слишком труслив. Он может делать это, как ему заблагорассудится – кровавый орел, отрубить мне голову, проткнуть меня насквозь. Если я не могу умереть в бою, то у меня должно быть хотя бы это. Голос Лагерты тверд, как железо. — Такова твоя судьба. Даже сейчас ты думаешь, что можешь выбирать, как тебе жить или умереть? Ты не можешь торговаться с богами. — Убирайся! Лагерта задержалась на мгновение, но после со стоном поднялась на ноги и направилась к двери. Они ни попрощалась с ним, ни сказала «до свидания». Больше они ни сказали друг другу не слова.

***

Ивар увидел Лагерту в последний раз: в Большом Зале, во время суда над ним. Она стояла за плечом Бьерна, но ничего не говорила, и после того, как его приговор был вынесен, и Бьерн приказал оттащить его к ожидающему в гавани драккару, Ивар потерял ее где-то в глумящейся толпе вместе со своими братьями. Солнце отражалось от воды, и у него защипало глаза — Ивар не плакал, это всего лишь свет. Он не боялся. Ему страшно. Весь Каттегат исчезал вдали; вся его жизнь уносилось от него, как прилив, с каждой пройденной милей. Ивар смотрел на тонкие облака высоко над головой. Этим утром было совершенно ясно, но теперь на востоке надвигались темные тучи. Возможно, шторм настигнет их драккар прежде, чем они доберутся до острова, и все они утонут, точно так же, как, по словам его матери, случилось с ним много лет назад, когда он решил отправиться в Англию со своим отцом. Возможно, она ошиблась только со временем. Маленькая капля дождя упала ему на щеку, затем еще одна. Ивар откинул голову назад и закрыл глаза, молясь, чтобы Йормунганд утянул его под воду.