Bound together/Связанные вместе

Уббе вернулся. Все те же аргументы, что и в первые несколько раз. Ивар практически уже выучил их наизусть: ты рискуешь своей жизнью, если хочешь отомстить, то должен набраться терпения и выработать стратегию, нет ничего бесчестного в том, чтобы отказаться от вызова, в котором ты не сможешь победить. Первые два спорны; третий – возмутительно очевидная ложь. — И почему, — спокойно спросил Ивар, скрестив руки на груди. — Ты так уверен, что я не смогу победить? Пожалуйста, уточни, Уббе. Его брат переминался с ноги на ногу. Он не смотрел Ивару в глаза. С другой стороны комнаты тихо хихикал Сигурд: он весь вечер слушал их перепалку, но по большей части воздерживался от комментариев. — Хватит, — вздохнул Уббе. Он устало покачал головой и провел рукой по лицу. — Ивар, ты знаешь почему. Мы уже обсуждали это. Лагерта имеет преимущество в поединке. Она опытна; она убила много мужчин. Ты даже никогда раньше не сражался в битве. Ивар допил остатки своего эля и отбросил кружку в сторону. Она со звоном покатилась по полу и остановилась перед ногой Уббе. Брат отшвырнул ее ногой, даже не взглянув. — Перестань щадить мои чувства, —огрызнулся Ивар. — Великая воительница Лагерта против бедного маленького калеки. Конечно, у меня нет шансов. Это то, что ты только что хотел ей сказать? И что она ответила? Глаза Уббе расширились от удивления. По крайней мере, он ничего не отрицал – что в своем отчаянии он обратился к женщине, убившей их мать, умолял ее не убивать и его тоже. — Я пытаюсь спасти тебя, ты, упрямый дурак, — огрызнулся Уббе в ответ. — Но если ты хочешь умереть, то это твое решение. Я сделал все, что мог. Пусть боги будут благосклонны к тебе завтра. С этими словами Уббе развернулся и быстро вышел, не потрудившись закрыть за собой дверь. Ивар повернулся на стуле, потянулся за кувшином с элем, прежде чем вспомнил, что его кружка сейчас где-то в другом конце комнаты. Он пожал плечами и сделал глоток прямо из кувшина. Если ему суждено умереть утром, как думал Уббе, он мог с таким же успехом потратить свои последние несколько часов на земле, напиваясь. Но Ивар не думал, что умрет. — Ее плечо, — внезапно подал голос Сигурд из своего угла комнаты. Ивар поднял взгляд. — Прости? — Я помню, Бьерн сказал мне, что Лагерта была тяжело ранена в Париже десять лет назад, — Сигурд пожал плечами, делая еще один глоток эля. — В тот первый вечер, когда мы с Уббе были в Хедебю, я видел, как она тренировалась со своими дева щита, хотя в то время я не придал этому особого значения. Она по-прежнему не дает бить себя в левое плечо. — Зачем ты мне это рассказываешь? Сигурд отставил свою кружку, встал и потянулся. — Я знаю, что тебе наплевать на мое мнение, но Уббе прав, — зевнул он. — Тебя убьют. С таким же успехом можно было бы уравнять шансы. — Хм, — Ивар глубже устроился в кресле и взглянул в огонь. — О, спасибо тебе, Сигурд, — поблагодарил брата он писклявым голосочком. — Огромное спасибо тебе за попытку спасти меня, твоего младшего брата-идиота. Я всегда так благодарен. Ивар бросил в Сигурда кусок хлеба, от которого тот легко увернулся. — Отвали, — пробормотал Ивар. Сигурд только рассмеялся.

***

Ивар даже не смог вспомнить их поединка – все произошло слишком быстро, – но он помнил финал. Он помнил, как кровь Лагерты окропила ему все лицо и грудь, а руки вспотели. Он помнил последовавшее долгое молчание, нарушаемое только криками Астрид и тихими всхлипываниями Торви, когда она опустилась на колени рядом с Лагертой. Но лучше всего Ивар запомнил, как посмотрел на ошеломленные лица вокруг него, бледные от шока, и прорычал: — Да здравствует ваш новый конунг! Один за другим они опускались на землю и преклоняли колени перед ним – все, кроме Уббе, который все еще удерживал Астрид от убийства, и Сигурда, который наблюдал за ним, скрестив руки на груди и приоткрыв рот от шока. Его первая связная мысль: Когда-нибудь мне придется убить Сигурда. Но не сейчас, пока нет. Ивар понял, что его подняли и унесли в Большой Зал в оцепенении; он приказал сжечь знамена Лагерты, сорванные с потолков, а ее труп, увешанный камнями, бросить в гавань. Он разрубил ее трон на дрова, а на его место вынес свой собственный. Бунты и недовольства еще вспыхнут, но это будет потом. Ивар сидел в одиночестве на месте своего отца и наблюдал за пиром, разворачивающимся вокруг него – прошло несколько часов, а уже произошла поножовщина, и пьяные воины спотыкались друг о друга, а на полу смешивался еда, пролитый эль и кровь. Где-то вдалеке плакала женщина, умоляя о помощи. На другом конце комнаты Ивар увидел Сигурда и Уббе, которые, сбившись в кучку, увлеченно беседовали, поглядывая на него, а затем отводили взгляд. Он уже знал, что утром к нему придет Уббе и скажет: Ивар, мы братья; сыновья Рагнара должны править Каттегатом на равных, и одному из нас не подобает быть выше других; мы должны вместе готовиться к возвращению Бьерна, чтобы быть готовыми к его возмездию. Но они не разделили поровну вину за смерть Лагерты: он один убил узурпаторшу, пока они наблюдали со стороны. Теперь они хотели, чтобы он поделился добычей. Что ж, пусть попробуют. У медовухи кислый привкус во рту. Ивар покрутил кружку в руках, а потом выплеснул на пол. Он протянул свою чашу, и слуга поспешил наполнить ее снова; в ней все та же кислинка, что и раньше. Ивар мечтал об этом дне – его мать отомщена, ее убийца свергнута, трон Каттегата занял законный наследник, и теперь Ивар чувствовал, что….Совершенно не чувствовал той радости, которую должен. Совсем не то, на что рассчитывал. Он не уверен, почему. — Конунг Ивар, — прошелестел Провидец рядом с ним. — Приветствую тебя, — в его голосе слышалась насмешка. — Я убил Лагерту, Мудрейший, и теперь я правлю Каттегатом, — ответил Ивар, глядя прямо перед собой, на Большой Зал. — Не мои братья. я. Что вы на это скажете? Я пользуюсь благосклонностью богов. Провидец издал хриплый смешок. — О, это так, Ивар Бескостный? Это так?