Дышать тобой

      

***

      Вой сирены бил по ушам. Слепил глаза безжалостно яркий больничный свет. И Ëнджун мог лишь щурится беспомощно да чувствовать себя... Чужим, забытым и испуганным. Мимо пронеслись несколько медсестëр с каталкой, и парню пришлось резко уйти в сторону, чтобы не мешать им. Всё ещё немного заторможено он проводил взглядом удаляющиеся белые халаты, и ужас сжал его сердце своими ледяными пальцами. По полу за ними тянулся редкий кровавый след.        Он поджал губы и попытался успокоиться, но вой сирены всё ещё стоял в ушах. Ëнджуну казалось, что звук становится всё громче, голова шла кругом и виски сдавливало тисками. В миг замëрзли кончики пальцев. Ëнджун ещё раз осмотрелся по сторонам, но теперь коридор был тихим и пустынным. С первого этажа доносились отголоски какой-то возни: скрипели колёса, хлопали двери, люди ходили туда-сюда, кричали друг другу что-то...        Ëнджун не понимал. Все звуки смешивались в его голове с этим мерзким, всё непрекращающимся воем. Беспокойство вытесняло остатки связных мыслей. И парню вдруг стало по настоящему страшно. Как сын врача, который пол детства провëл в больнице, гоняя старенькие машинки по препараторским и бегая по коридорам, он давно должен был привыкнуть к подобному но...        В этот раз ощущалось по другому. Было по другому. Ëнджун с трудом заставил себя поднять глаза на дверь операционной. Над ней всё ещё горела красная лампочка. Он невольно закусил внутреннюю сторону щеки и разблокировал телефон, чтобы посмотреть время. Экран загорелся, высвечивая заставку с кумамоном. Ëнджун уставился в неё ничего не видящим взглядом и, помедлив немного, отключил телефон, так и не вспомнив, зачем вообще включал его.        Секунды тянулись болезненно медленно. Ожидание разрушало изнутри словно угарный газ... Ëнджун вдруг дëрнулся, сделал несколько неосознанных шагов вперëд и замер. Провëл ладонями по лицу. Они были холодными и липкими от волнения, но зацепится за эту мысль не удалось. Ëнджун огляделся по сторонам. Светло-бежевые стены, ряд одинаковых металлических кресел, какой-то бессмысленный кафельный рисунок на полу. Он заставил себя сесть. Сцепил руки в замок и уставился вниз. Какое-то время он беспокойно пересчитывал кафельные плитки. И поначалу у него вроде бы даже получилось сосредоточиться.        Но нет.        Бесполезно.        Мысли то и дело возвращались к одному и тому же. К человеку, который сейчас лежал за плотной деревянной дверью. Умирал, возможно.        Чхве Бомгю...        Ëнджун закрыл глаза, только сейчас понимая, насколько сильно он устал. Упëрся локтями в бëдра и спрятал лицо в ладонях. Это оказалось страшно. Волноваться за кого-то оказалось страшно. Сердце билось так сильно, что больно. Боль в висках усиливалась. Хотелось одновременно спать, плакать и что-нибудь сломать. Это было... Странно. Раньше Ëнджун никогда не чувствовал себя так.        Он знал, что его отец лучший хирург города. Он тысячи раз видел эту дверь. Ещё сотни раз видел эту горящую красным лампочку. Он знал, он понимал, он видел.        Но ещё никогда не сталкивался так близко со смертью.        Оказалось, чужое горе ощущается по другому. Сейчас же липкое волнение поднималось откуда-то изнутри словно из под толщи воды. Оно разрывало на части, сводило с ума, заставляя мысли идти по кругу, а чувства превращая в оголëнные провода. Не выдержав напряжения, Ëнджун вскочил на ноги, прошëлся до лестницы на третий, потом в другую сторону до самого конца коридора. Остановился у двери. Обжëгся взглядом о горящую красным лампочку и повторил свой маршрут ещё несколько раз. Ему жизненно необходимо было сбросить напряжение.        Но подогнулись коленки, и Ëнджун обессиленно опустился на покинутое ранее кресло. С Бомгю они познакомились в марте. Он пришëл к ним в класс весь такой счастливый с сияющей улыбкой. Смеялся много и искренне, подшучивал над одноклассниками по-доброму, усмехался с очаровательно наивной дерзостью и каким-то магическим образом абсолютно всем нравился. И хотя они с Ëнджуном не успели стать друзьями, что-то жуткое было в мысли о том, что можно потерять его. Что-то жуткое было в том, что человека можно просто так взять и потерять навсегда.        Ëнджун прикусил щëку изнутри и прикрыл глаза.        Ему вспомнилась их первая встреча. Ëнджун отсутствовал неделю, Бомгю занял его парту бессовестно. Не уступил. Усмехнулся задорно, вскидывая подбородок вверх, сверкнул лукавыми глазами и протянул впервые своë чуть издевательское: "Хëн". А Ëнджун и не заметил сначала, как мурашки побежали по коже. Как укол раздражения сменился на азарт. Как с собственного языка сорвалось насмешливое: " Чертëнок". А Бомгю рассмеялся, откинулся на спинку стула и показал ему фак.        Бомгю в принципе не был похож на типичного новенького. Вëл себя уверенно и непринуждённо, не стремился завести друзей, но общался с одноклассниками так легко и естественно, словно так было всегда. Словно не могло бы быть по другому.        И от воспоминаний об его улыбке Ëнджуну стало как-то особенно тошно. Он в нетерпении откинулся на металлическую спинку, случайно ударяясь затылком о стену. Боль не отрезвила. Прострелила череп, отдалась в виски. Чхве застонал тихонько и зажмурился от бессилия. На дисплее телефона горело белым: 21:43, Бомгю привезли почти два часа назад, но эта чëртова сирена всë ещё звенела в ушах.        Ëнджун вздохнул и попытался успокоиться, оставалось ждать.        Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем отворилась дверь. Ëнджун вскочил на ноги, почти сразу встречаясь с усталым взглядом отца. Что-то внутри замерло в хрупком ожидании, затрещало под давлением всевозможных эмоций. Ëнджун сглотнул липкий ком и прокашлялся, пытаясь прочистить горло. Голос отказывал от волнения. И, если честно, Ëнджун никогда бы не подумал, что может настолько сильно переживать об абсолютно чужом человеке, но...        — Он выживет? — и голос Ëнджуна в болезненной больничной тишине казался настолько инородным, неправильным, что стало почти стыдно. Отец нахмурился, снял подрагивающими от напряжения пальцами очки, чтобы помассировать гудящие виски. Ëнджун ждал, почти не дыша, и ответ казался отчего-то чем-то безумно важным. В конце концов, отец выдохнул, вернул очки и улыбнулся ободряюще, коротко похлопал Ëнджуна по плечу.        — Выживет, но вряд ли переживëт