Пиковая дама

      Это была самая обыкновенная, холодная, ничем не примечательная осенняя ночь.       Ну, не примечательная по меркам самых обыкновенных, не верящих в мистику и всякое сверхъестественное людей.       Энид Синклер же верила во всё необъяснимое, мистическое и паранормальное, считая, что оно издавна тесно сосуществует с нашим миром и ежеминутно так или иначе на него на него влияет.       И помимо этой серьёзной веры Энид Синклер была убеждена, что связана с этим необъяснимым, мистическим и паранормальным самым что ни на есть прямым образом.       Ещё будучи маленькой беззубой улыбающейся девочкой, она помнила, как частенько слышала на лестницах, в коридорах и комнатах их старого родительского дома шаги, вздохи, скрипы, стуки и прочие странные звуки неизвестного происхождения, улавливала незнакомые запахи, видела чьи-то силуэты и тени в окнах и по углам, чувствовала присутствие кого-то незримого, но абсолютно точно находящегося поблизости. Казалось, их старинный викторианский особняк просто жил своей жизнью, как и все прочие, стоящие веками дома, без конца ворча, поскрипывая и стеная, однако чуткая проницательная Энид знала, что дело было совсем не в этом.       Духи мёртвых окружали и населяли родовое поместье, и видящая то, чего не замечали другие, девочка как никто знала, что это место является геопатогенным.       Ввиду того, что ни родители, ни старшие братья ничего сомнительного никогда не видели и не слышали, считая младшую выдумщицей и фантазёркой, Энид очень скоро поняла, что у неё есть некие скрытые способности вступать в контакт с потусторонним миром. Иначе проявление сверхъестественного рядом с ней было невозможно объяснить. Как ни странно, никакого страха или тревоги у неё это не вызывало, а вот недюжинный интерес к невидимым и таинственным гостям из астрала и углубление общения с ними – очень даже. Начитавшись тематических книг и насмотревшись сериалов, подтвердивших все её аномальные доводы, рисковая и любопытная Энид решила в один прекрасный день непременно попытать счастья и призвать к себе представителя загробного мира по собственной инициативе.       И вот этот день настал.       Юная, светлая, добродушная и обаятельная, как и все девочки её возраста, Энид мечтала о красивых платьях, весёлых и шумных компаниях друзей, удаче, красоте, востребованности и светлом, полном захватывающих событий и приключений будущем. Мечтала о далёких морях и живописных странах, где ещё пока не бывала, мечтала о перспективной творческой профессии, мечтала о миллионе подписчиков в Инстаграм, мечтала полетать на дельтаплане и воздушном шаре и хоть разок прокатиться верхом на могучем индийском слоне.       Но больше, чем о чём-либо, Энид Синклер мечтала, конечно же, о любви. Большой, светлой, безусловной, вечной. Не желая долго ждать встречи со своим суженым в обычной жизни, отчаянная семнадцатилетняя ученица художественно-гуманитарного колледжа города Джерико решила ускорить эту самую встречу, прибегнув к помощи жизни потусторонней. В конце-то концов, почему бы и нет? Что в этом такого? Люди с древних времён гадали и колдовали чуть ли не на пресной воде, предсказывая события собственной жизни на многие лета вперёд, а уж когда речь заходила о личном, молодых, горячих да страждущих скорой свадьбы девушек вообще нельзя было ни перед чем остановить!       Изучив сотни книг по магии и эзотерике, Энид не без восхищения поняла, на какие удивительные, уникальные, поистине волшебные вещи были способны высшие силы, если их хорошенько об этом попросить. Деньги, успех, карьера, личное счастье – да всё, что пожелает клиент! А уж с её-то давними навыками и открытостью ко всему тайному и сверхъестественному это наверняка будет проще простого! Большинство обрядов даже не требовали специальной подготовки и особых знаний, а потому обрадованная и воодушевлённая девушка окончательно убедилась в том, что приняла верное решение.       О том, что высшие силы по обыкновению просили за свои услуги некую плату (а в ряде случаев плату очень большую), поглощённая оккультной идеей и жаждой вечной любви Энид Синклер почему-то совсем не думала.       Ведь что им, бесплотным да нематериальным, может от неё понадобиться?       Заручившись поддержкой всезнающего Интернета, девушка выбрала подходящий по лунному календарю день и начала приготовления. Без долгих раздумий она решила вызвать дух знаменитой Пиковой дамы – личности столь же загадочной и неординарной, сколь пугающей. Согласно давним поверьям, некий дух злой и коварной женщины, воплощаемой в образе Дамы чёрных карточных пик – символе сильнейшей магии и колдовства, – можно было призвать по ночам из зеркала, в котором она обитала, и попросить её исполнить самое-самое заветное желание. Если Пиковая дама была в хорошем расположении духа, желание исполнялось, если же нет, дама могла и вовсе не появиться в зеркале. Немаловажным было также наличие добрых помыслов при обращении к ней за помощью или советом, отсутствие злобы, зависти, раздражения и обид, а уж этими нехорошими качествами дружелюбная, весёлая и миролюбивая Энид Синклер из маленького провинциального городка под названием Джерико, к счастью, никогда не страдала.       Проще пареной репы! В любом случае она чувствовала, что ничего не теряет. Неугомонное девичье любопытство брало верх над здравым смыслом, а заветное желание – над возможными после его исполнения последствиями, а потому для азартной и жадной до приключений девушки эта ночь обещала стать не только самой мистической, но и ни много ни мало судьбоносной.       Запланированный к проведению старинный обряд был предельно прост и банален. По наступлении полуночи в тёмной зашторенной комнате зажигалась свеча, а на большом зеркале красной губной помадой рисовалась лесенка, ведущая к закрытой двери. Той самой, что прямо из рисунка оживала и превращалась в дверь реальную, если лесенку вовремя не стереть и не блокировать загробный портал. Эту-то дверь девушка по имени Энид Синклер и собиралась открыть, дабы лицом к лицу встретиться с потусторонним, пообщаться с ним да попросить вежливо и душевно нагадать ей в ближайшее время встречу с заветной любовью. В свои семнадцать Энид ещё ни разу не испытывала этого прекрасного возвышенного чувства, а ежели просто сидеть и ждать ещё неизвестно кого и неизвестно сколько, не грозит ли ей вообще одной-одинёшенькой на всю жизнь остаться?       Дождавшись полуночи и закрыв плотными шторами единственное окно, Энид выключила в спальне свет и уселась за столик напротив зеркала. Чиркнуло колёсико зажигалки, и спустя секунду загорелась тоненькая восковая свеча. Положив перед собой на стол тюбик красной губной помады и символичную игральную карту с изображением дамы пик, Энид глянула на своё бледное взволнованное отражение в неровном подрагивающем жёлтом свете и глубоко вдохнула.       Пора начинать.       Она открыла тюбик с помадой и, поднеся его к зеркалу, принялась медленно и скрупулёзно выводить единой линией ступеньки и расположенную прямо над ними дверь. Несмотря на привычку с ранних лет так или иначе чувствовать призраков вокруг себя, сейчас тело Энид била мелкая дрожь, а на лбу выступили холодные липкие бисеринки пота. Всё-таки вызывать души мёртвых было совсем не то же самое, что слышать неопределённые шорохи и голоса где-то в глубине дома да видеть обрывки теней, что никогда не приобретали конкретных образов. На сей раз всё было куда реальнее и серьёзней, куда опаснее и страшнее, будучи чреватым последствиями, которые было невозможно предугадать, но привыкшая идти до конца и получать желаемое любой ценой Энид была полна непоколебимой решимости.       Всё равно первый шаг уже сделан, время и место выбрано, для обряда всё подготовлено, и поглощённая свершающимся действом девушка не собиралась ни перед чем отступать.       – Пиковая дама, приди, – твёрдо и решительно прошептала она в темноту и безмолвие полуночной спальни, дочертив последнюю линию магической дверцы в другой мир.       Энид закрыла тюбик с помадой и выпрямилась на стуле. Взъерошенная светловолосая голова кружилась, лёгкие горели, сердце колотилось, словно припадочное, готовое оборваться на венах, отрастить ножки и выпрыгнуть через горло прочь ещё до того, как что-то реально произойдёт, и Энид, приложив обе руки к груди, попыталась унять разбушевавшуюся психосоматику.       Так, только спокойствие! Она ни за что не даст глупым опаскам и суевериям одержать над ней верх и заставить усомниться в задуманном! Речь идёт о её личной жизни, а за неё, как и любая другая женщина, она будет свято и кровопролитно бороться до победного конца!       И будь что будет.       – Пиковая дама, приди, – второй, предпоследний раз – уже чуть громче, внятнее и настойчивее.       Ровный горящий огонёк свечи дрогнул, и Энид, на мгновение отвлёкшись, чуть было не сбилась с мысли. Заклинание с приглашением Пиковой дамы требовалось произнести без долгих пауз три раза, и она, собравшись с духом, финально и необратимо выдохнула:       – Пиковая дама... ПРИДИ!       Сильно зажмурив и снова открыв глаза, Энид сглотнула и вне себя от волнения и тревоги уставилась в зеркало в надежде узреть в нём какие-либо перемены.       Но настенный атрибут оставался прежним: холодным, равнодушным, безжизненным, скупо отображающим лишь сидящую перед ним встревоженную ожиданием белокурую гадалку и находящуюся позади неё мебель в комнате.       Прошла минута, за ней вторая и третья, однако ничего не происходило. Зеркало не двигалось и молчало, как и прежде, и девушка ощутила досадный укол разочарования.       Ну что за дурочка! Расселась тут, вообразив себя ведьмой и реально поверив в то, что какая-то глупая лесенка из губной помады поможет призвать злого духа! Смешно! Вот для таких доверчивых и наивных девиц все эти легенды с преданиями и создавались, с глумливым расчётом на то, что долгими непроглядными ночами юные прелестницы с бушующими в крови гормонами засядут со свечами да зеркалом за гаданием и малейший шорох за дверью воспримут как знак!       Просто нелепица!       Только время с нервами зря потратила!       Лёгкое прохладное дуновение ветерка из ниоткуда заставило юную чародейку прервать свои размышления. Выключенная хрустальная люстра под потолком жалобно скрипнула и закачалась, расставленные в серванте стеклянные и фарфоровые статуэтки звякнули и задребезжали, как при начинающемся землетрясении, и ни живая ни мёртвая от страха Энид заставила себя медленно перевести блестящий васильковый взгляд обратно на зеркало. Глаза девушки в страхе расширились, и она приблизила лицо к холодной глянцевой поверхности, освещённой колеблющимся огоньком свечи, напряжённо вглядываясь в неё.       В самой-самой его глубине, далеко-далеко-далеко вдали что-то двигалось... кто-то двигался... под звонкий «цок-цок» каблучками, как будто неторопливо спускаясь по лестнице. Тонкий, тёмный, похожий на узкий дымовой столбик силуэт всё чётче проступал в обрамлённой в багет стеклянной плоскости, вальсируя и плывя наружу из неподвластных и непостижимых человеческому сознанию глубин.       Энид затаила дыхание и во все глаза уставилась на быстро и неумолимо двигающуюся из темноты прямо на неё стройную человеческую фигуру.       Фигуру женщины в чёрном.       Так выходит... это всё-таки правда?!       «Стирай лестницу, Энид! Немедленно стирай лестницу!» – истошно вопило перепуганное до чёртиков сознание, но пленённая приближающимся к ней из неведомого образом Энид его даже не слышала.       Всё, на чём затеявшая опасную игру с потусторонним девочка могла удерживать себя и своё внимание, – это плывущая к ней сквозь жуткий зеркальный коридор женская фигура, гипнотизирующая и завораживающая буквально и фигурально ещё до того, как она фактически достигла открывшегося в междумирье живых и мёртвых портала.       Раскрыв рот, юная любительница мистики и колдовства оцепенело взирала, как поначалу размытый и бесформенный, будто сотканный из дыма и пепла облик женщины по мере приближения начинает приобретать видимые и понятные черты, складываясь в молодую, фигуристую и весьма привлекательную особу. Длинное бархатное платье со шлейфом, украшенное сверкающими камешками-черепами на груди и манжетах, облегало стройное тело; густые иссиня-чёрные волосы, заплетённые в две плотные тугие косы, спускались к осиной талии, перехваченной тоненькой серебристой цепью-ремешком; сильные, но изящные руки с выкрашенными в матовый чёрный ногтями вытянуты по бокам в строгом, надменном, поистине волевом жесте.       Но самым главным было её лицо. Неестественно белое и гладкое, словно изысканный итальянский мрамор, без единого пятнышка или морщинки, оно прожигало заворожённо глядящую на неё чародейку двумя огромными немигающими бездонными омутами глаз, столь пугающими и зловещими, что казалось, в них стеклось и сосредоточилось абсолютно всё зло, ярость и мрак, когда-либо существовавшие в этом и не только мире.       Несмотря на подозрительно молодой, почти юный вид, Энид была уверена, что внешность явившейся к ней оттуда сущности обманчива и что Пиковая дама наверняка ровесница самого Элигоса или дремлющего на дне Тихого океана Ктулху.       Эффектная незнакомка достигла багетной рамы, и Энид с содроганием расслышала шорох ткани её платья, отражающийся душескребущим эхом не только с той стороны зеркального коридора, но уже и в самой её спальне.       – Ну здравствуй, Энид Синклер.       Обведённые тёмно-алой, почти чёрной, помадой губы расплылись в жуткой смертоносной улыбке, являя остолбеневшей одновременно от ужаса и восторга девушке два ряда идеально ровных белых зубов, и Энид с ледяным пронизывающим трепетом различила, как в глубине светящихся угольно-ониксовых глаз вспыхнули два жадных заинтересованных кроваво-красных огонька.       Пиковая дама выглядела на удивление совсем не так люто и устрашающе, как описывали её многие источники, и робкая, растерянная, до сих пор не верящая до конца в её появление Энид находила себя в прямом смысле околдованной ею.       Вместе с тем слабый тоненький голос трезвого разума, упорно пытающийся пробиться сквозь толщу навеянного злыми чарами восхищения, подсказывал девушке, что в этом ложном женском обаянии могла скрываться большая опасность, забывать и игнорировать которую было ни в коем случае нельзя.       Но Энид Синклер не могла.       Энид Синклер забывала.       Энид Синклер тонула.       – Т-ты... ты знаешь, кто я? – в ошеломлении выдохнула белокурая девушка, невольно наклоняясь к зеркалу ближе, чтобы лучше рассмотреть красивое, благородное, будто выточенное из дорогого белого минерала лицо, в чьей обескураживающей, невыразимой, визуально вечной молодости была парадоксально заключена небывалая мудрость и глубинная всезнающая прозорливость всех народов, времён и миров. Несмотря на грозный и довольно суровый внешний вид, дама не спешила вредить, и взволнованная её реальным приходом Энид прогнала от себя бьющуюся в мозгу напуганной сивой пташкой мысль от том, что явившаяся на её зов сущность непременно желает ей зла.       Дама усмехнулась, и от этого простого незамысловатого действия Энид почувствовала, как в её лицо впились миллионы ледяных колких иголочек.       Как в её лицо будто бы впилась сама смерть.       – Ну разумеется. Ты – девушка, которая очень хочет обрести своё счастье, не так ли?       Её женственный, томный, странно-приятно обволакивающий голос отдавал лёгким потусторонним эхом и звучал почти как живой, если не брать в расчёт, что его обладательница находилась с другой стороны зеркала – в сфере, с миром живых не имеющей ничего общего.       – Да, очень хочу, – Энид сглотнула и, чуть осмелев, призналась: – И я призвала тебя затем, чтобы ты помогла мне в этом.       Жгучая брюнетка с косами и черепами свернула чернильно-огненными безднами глаз и уточнила:       – Вот как? А что для тебя счастье, Энид?       Девушка призадумалась. Данное понятие было для каждого человека своим, и она не сразу сообразила, в чём конкретно видит его для самой себя. Деньги и слава не стояли для неё на первом месте, как и божественная красота и непревзойдённый ум, а вот о любви – верной, искренней, несомненной, чистой – она грезила ещё с самых ранних лет, зачитываясь фэнтезийными книжками о драконах, доблестных рыцарях и ждущих спасения из заточения в высоких башнях принцессах.       – Для меня счастье – это в первую очередь любовь, – наконец мечтательно отозвалась она, вспомнив, как частенько представляла себя в объятиях какого-нибудь крутого парня на мотоцикле или спортивном автомобиле – такого, чтобы ахнули все подружки. Вдвоём они садятся на его стального коня и со смехом пускаются с места прочь, оставляя всех их далеко позади в густом облаке пыли, выхлопных газов и горькой непримиримой зависти. А потом долго, очень долго сидят где-нибудь на берегу Тихого океана с бокальчиками вина и провожают уходящий за горизонт и бросающий в них последние ласковые лучи пурпурно-рыжий закат.       Да, Энид определённо нужно было что-нибудь наподобие этого.       Дама понимающе кивнула и, смерив юную миловидную блондинку хитро-заинтересованным взглядом, задала следующий вопрос:       – А ты знаешь, что такое любовь? Испытывала её когда-нибудь?       Энид поёрзала на стуле и в смущении убрала за ухо выбившуюся прядь волос. Наводящие уточнения и заинтересованность Пиковой дамы ей льстили, но в то же время заводили в некоторый тупик, неудобно выявляя детали, о которых она в силу своего возраста и неопытности имела пока ещё весьма скудное представление.       – Это... самое прекрасное в мире чувство. Это радость от того, что она у тебя есть, это бессонные ночи, разговоры и чаты до утра, это бабочки в животе, это свет в глазах, это... как если бы во мне самой сияло большое и очень тёплое солнце, – она улыбнулась собственной аналогии, а потом вздохнула, заметно погрустнев. – Но нет... пока нет. Я ни разу его не испытывала.       Бездны чёрных гипнотизирующих глаз сузились до размеров щёлочек, придав Пиковой даме ещё более непредсказуемо-опасный и роковой вид, и Энид показалось, что она в буквальном смысле внедряется, проникает, просачивается внутрь неё этим холодным дьявольским рентгеновзглядом, заполняя собой каждую её клеточку и не позволяя юношеской голове думать ни о чём кроме.       Ни о чём, кроме неё.       Беззаветно мечтающая о женском счастье Энид Синклер всегда считала, что жаждет его исключительно с молодым человеком, но теперь, глядя на завидную обворожительную кареглазую брюнетку, просверливающую и пронизывающую её прямо и косвенно собой, Энид всерьёз засомневалась, что рядом с ней обязательно должен быть мужчина.       Ведь в жизни и такие отношения тоже бывают, правда?       – В таком случае как ты смотришь на то, если я тебе покажу?       Не дожидаясь ответа, Пиковая дама подалась вперёд, и Энид едва успела отпрянуть, прежде чем мрачная готичная гостья из параллельного мира схватилась за раму зеркала обеими руками и с лёгкостью вышла из него.       Пиковая дама вышла из зеркала, как если бы оно было обыкновенным, распахнутым настежь прямоугольным окном.       Складки платья прошелестели в сантиметре от девушки, и опутанная дичайшим, необъяснимым, контролируемым извне мороком Энид раболепно уставилась на дерзкую, грациозную, колоритную, возвышающуюся над ней величайшим и недостижимым надмировым божеством женщину, наивно и неосторожно призванную из тонкого мира, но сейчас выглядящую в сто раз реальнее и живее, чем даже она сама.       – Любовь – это не только то, что существует внутри тебя, Энид, – чуть слышно парировали полные сладострастные губы, и Энид едва сдержала в себе неистовый плотоядный порыв, чтобы не вскочить и не впиться в них с небывалой для её естества силой, – но это также то, что существует снаружи.       Девушка моргнула, в следующий миг различая руки Пиковой дамы на своих плечах – уверенные, твёрдые, осязаемые, теплокровные. Энид обескураженно выдохнула и задрожала, когда эти самые руки с длинными ровными белыми пальцами двинулись вниз, аккуратно очерчивая и разминая её локти, предплечья и кисти, моментально успокаивая, расслабляя и снимая скопившееся в них за вечер напряжение. Кожу пронзили сотни стрекучих электрических импульсов, а в нижней части живота образовался и начал расти тугой нервный ноющий комок, стоило даме дотянуться до подола тонкой хлопковой футболки Энид, а затем как бы невзначай скользнуть прямиком под неё. Курсирующее по мышцам и венам огненным потоком чувство приобрело характер полноценного сексуального возбуждения, когда тёплые мягкие непризрачные ладони достигли бюстгальтера Энид и, приспустив его кружевные чашечки, смело обхватили две половинки округлой молочной девичьей груди. Блондинка застонала и откинулась на стуле назад, не в силах совладать с мощным, душащим её тугой незримой петлёй удовольствием, в то время как почти полностью завладевшая её рассудком, а теперь ещё и телом женщина в чёрном принялась медленно и усердно массировать и сжимать сзади её грудь. Кончики пальцев искусно покручивали, пощипывали и растирали чувствительные шарики сосков, посылая уже целые волны мощных электроразрядов от центра грудной клетки вдоль всего тела девушки, стекающие и сосредотачивающиеся в самом его низу, скручивающиеся там в горящее, зудящее, страждущее и распирающее во все стороны либидо, и млеющая, плавящаяся, как топлёный воск, от проявляемого к ней в такой форме и изобилии внимания Энид Синклер находила, что скоро сойдёт с ума.       Нет, она, конечно, привыкла ласкать схожим образом саму себя по ночам, грезя о губах и руках того, кого у неё пока ещё не было, но, когда это делала Пиковая дама, явно знающая и понимающая в плотских делах и утехах куда больше, ей казалось, что самые потаённые и развратные уголки Рая начали приоткрывать для неё свои двери в стремлении показать и раскрыть истинное физическое и психологическое блаженство.       Блаженство, которое ей отныне хотелось испытывать до бесконечности.       – Мммф... ох...       – Всё хорошо, моя девочка, я лишь хочу подарить тебе капельку любви. Расслабься и попытайся её прочувствовать.       Продолжая сидеть перед зеркалом, девушка послушно делала так, как велел ей женственный, томный, тягучий, как сахарная нуга, голос, звучащий теперь не только снаружи, но и внутри её головы... звучащий внутри неё самой. Прикрыв глаза, она выгнулась навстречу ублажающим её ладоням и развела обтянутые джинсами бёдра немного в стороны. Одна рука коварной искусительницы осталась на груди Энид, а вторая проложила неспешный дразнящий путь вниз по направлению к её ставшей отчего-то сильно тесной и влажной промежности. Ловко скользнув под пояс джинсовых брюк, Пиковая дама без труда достигла увлажнённого нижнего белья блондинки и, игриво пощекотав лобок и убедившись в достижении ею нужной кондиции, без всяких предупреждений нырнула уже под него.       – Боже... да-а...       Яркие звёзды, сердечки и сферы хаотично заплясали перед глазами девочки-подростка в тот момент, когда шаловливые пальцы несказочной и недоброй хозяйки сумрачного Зазеркалья нащупали крохотный уязвимый комочек нервов внизу её живота и сплошь сосредоточили свою мистическо-экспериментальную деятельность вокруг него. Нежные скользяще-поглаживающие движения с лёгкого и неторопливого перешли к более быстрому и насыщенному ритму, в считанные мгновения грозящему сорвать хрупкую, восприимчивую, неприученную к чужим ласкам девушку в пропасть потусторонне-земного наслаждения и навечно повязать неразрывной энергетической нитью с той, чьи истинные намерения и замыслы пока так и оставались для неё тайной.       Не говоря уже о том, какой глубинной и неразгадываемой тайной оставалась для Энид в целом она сама.       Словно в подтверждение этой догадки Пиковая дама обдала приятным волнующим холодком маленький изгиб ушной раковины извивающейся под ней в предоргазменном нетерпении девушки и сладко, намекающе шепнула:       – Умница, Энид. Ну что, готова шагнуть чуть дальше?       Стиснув зубы, Энид подавила готовое сорваться с губ однозначное и безоговорочное «Да!». Родители спали на том же этаже недалеко от её спальни и могли услышать доносящиеся из комнаты дочери подозрительные звуки и возгласы, а потому она лишь в безмолвном самозабвенном согласии кивала, хрипела, выгибалась, сдавалась под чудовищным психоэротичным напором пленившей её дамы пик, как маленький кораблик в бушующем морском шторме идя к усеянному сокровищами дну, и через мгновение вспыхивая, взрываясь, рассыпаясь чистейшей телесно-эмоциональной эйфорией прямо в чужих руках. Слишком круто, слишком головокружительно и слишком много для первого раза. Женщина стиснула прелестную податливую баловницу в своих объятиях, дожидаясь, когда бьющий вулканом сквозь весь её стройный стан бурный кульминационный приступ немного не стихнет, после чего чмокнула Энид в висок и наконец отпустила девушку.       – Всё это – тоже любовь, Энид, – многозначительно заключила она и, щёлкнув пальцами, вернула своей подопечной ясность ума. – Та, что ты непременно познаешь с тем, ради кого меня призвала.       Голова ещё немного побаливала и кружилась, застланная тяжёлым, ватным, свинцово-сизым туманом, тело подрагивало от пережитого так неожиданно, но приятно экстаза, и ослабленная, соблазнённая, опьянённая чужеродным вторжением в свой внешний и внутренний мир девушка впервые за весь вечер задумалась о том, не приворожила ли её далёкая призрачная гостья нарочно. Не заставила ли пасть жертвой своего ошеломительного сверхчеловеческого обаяния, заманив её в хитроумную колдовскую ловушку, не сковала ли её разум чарами величайшего неземного искушения и обмана, не воспользовалась ли минутной слабостью да слепым безотчетным доверием, дабы осуществить свои личные, никому неизвестные и, возможно, не самые благородные и добрые замыслы?..       Ведь Энид Синклер никогда... совсем-совсем никогда прежде не тянуло к женщинам.       Снова моргнув, блондинка в бессильном недоумении и конфузе перевела взгляд от зеркала на стоящую рядом темноволосую бестию, лишь сейчас замечая, что Пиковая дама в нём не отражается и не отбрасывает даже какого-либо подобия тени. Не веря, что только что так незаметно, просто и легко сдалась под лишившим её покоя влиянием мистической женщины, по сути призрачной, бесплотной и даже не должной быть видимой, Энид глубоко вдохнула, прочищая голову, и, чуть-чуть отдышавшись и придя в себя, с робкой надеждой осведомилась:       – Пиковая дама... ты мне поможешь?       Объёмные чувственные губы расплылись в лукаво-кокетливой улыбке, от которой девушка была готова упасть и растаять, как кусочек льда в жаркий день, но тут же сложились обратно в серьёзное вдумчивое выражение.       – Разумеется, моя дорогая. Но, как ты уже поняла, за свою услугу я возьму с тебя небольшую плату. В порядке исключения совсем-совсем маленькую.       Глаза Энид восторженно загорелись, и она, по-прежнему ощущая на себе фантастические любвеобильные касания чужих, женственных, пусть по факту и неживых рук, которые ей так сильно хотелось вернуть обратно, охотно отозвалась:       – Конечно, я всё сделаю!       Дама отошла от девушки обратно к столу и, встав спиной к зеркалу, скрестила на груди руки.       – Чудесно. Тогда всего один поцелуй напоследок – и твоё счастье придёт к тебе. Что скажешь, по рукам?       Воодушевлённая простым и таким заманчивым предложением Энид радушно кивнула. Поцелуй Пиковой дамы – как интригующе и романтично это звучит! Прямо как в тех старых фэнтезийных рыцарских романах, целые собрания которых стояли у неё дома на полках и перечитывать которые она не уставала целую сотню раз! По правде сказать, после того, как её нескромно трогали и ласкали везде и всюду руки владелицы Зазеркалья, ей и самой этого хотелось. Поцелуй был той самой утерянной частичкой, отсутствующим элементом, недостающим паззлом в сложной фантасмагоричной головоломке гадальной ночи, что своей пробудившейся во всю мощь энергией обещала внести в жизнь мечтательной белокурой дивы все необходимые коррективы и расстановки.       Ведь сейчас Энид чувствовала, что нуждается в них, как никогда.       Где-то на задворках сознания уже знакомый плачущий голосок призывал хозяйку к благоразумию и категорическому отказу от сделки с коварной демонической искусительницей, что почти во всех книгах по магии и эзотерике никогда не заканчивалось ничем хорошим, но пленённая уникальной, поистине убийственной красотой и очарованием явившейся к ней из далёкого далёка гостьи Энид Синклер уже не могла себя остановить.       Почему ей нельзя попробовать? Почему нельзя немного рискнуть? Ей хотелось ощутить на себе её губы, её близость, её вкус, её ответную на себя реакцию; хотелось узнать, испытать и понять, что же такое есть этот поцелуй, творящий с людьми столько невообразимого чуда и волшебства, что порой навсегда меняли их взгляд на мир и на самих себя; хотелось просто расслабиться, забыть обо всём и взяться за протянутую к ней ладонь не фатума, но судьбы, чтобы держаться за неё, держаться и больше не отпускать – во имя мира, добра и счастья, – и кроткая доверчивая простодушная Энид Синклер не видела в этом простейшем человеческом действии ничего страшного и предосудительного.       Ведь прежде всего этого ей хотелось, чтобы исполнилось её заветное желание.       В конце концов, разве зря она проделала такой обряд и познакомилась с великой и ужасной Пиковой дамой?       Разве зря столько ждала и верила в успешный исход своей задумки?       И разве не слишком малой была цена могущественной ведьмы за то, чтобы сделать свою протеже полноценно любимой и счастливой?..       Поднявшись со стула, невысокая белокурая девушка приблизилась к Тёмной королеве. Лёгкая умиротворённая улыбка играла на сочных пухлых губах – улыбка, которую пленённой и загипнотизированной девочке так хотелось разделить на двоих и хоть на мгновение нырнуть, пропасть и утонуть в ней.       Медленно и осторожно она коснулась обеими руками белого мраморного лица женщины. Загадочные рубиново-угольные глаза утратили изначальный блеск и пламенный огонёк и сделались совсем-совсем чёрными, непроглядными, магнетическими; безупречная кожа, что была белее бумаги, светилась в неярком свете догорающей на столе свечи, в котором астральная гостья из зеркала казалась особенно притягательной и сексуальной. Немыслимым и неземным образом девушку тянуло к ней саму по себе, и восторженная, окрылённая, не способная себя остановить Энид охотно прильнула к Пиковой даме в неуверенном, застенчивом, но самом что ни на есть серьёзном поцелуе.       Губы тотчас контрастно и болезненно обожгло одновременно и холодом, и жаром, и пробудившаяся томно-ноющая истома внизу живота вновь горько-сладким отравляющим ядом просочилась и потекла вверх по звенящим в предвкушении девичьим венам, заполняя невыносимой, нестерпимой, сжигающей дотла эйфорией весь её дрожащий и благоговеющий перед статной представительницей высших сил стан. Ведь так почётно и лестно прикоснуться к запретному, недосягаемому, недозволенному, открытому только для тебя...       В следующее мгновение Энид ощутила, как сильные цепкие руки Пиковой дамы обхватывают её за талию и прижимают к себе и пуще прежнего затрепетала, тая, плавясь и изнемогая в её властных стальных объятиях. Страстный пылкий засасывающий поцелуй усилился и углубился, не позволяя его прервать, напитывая и насыщая порабощённую девушку через рот клубящейся едкой багрово-графитной материей, заливая и заполняя её, как живой сосуд, а спустя ещё кажущуюся мучительно-прекрасной бесконечностью долю секунды неведомая, неотвратимая и уже необратимая сила стремительно повлекла её вместе с Пиковой дамой куда-то в блестящее кристаллами, стёклами и серебром вперёд.       И лишь когда перед глазами замелькали характерные красные точки, а лёгкие стало жечь от нехватки жизненно важного кислорода, выбивая из юной светловолосой головы остатки затуманенного сознания, окончательно павшая жертвой чар отнюдь не добра, но искусного дьявольского обмана Энид Синклер поняла, что неведомая, неотвратимая и необратимая сила безвозвратно и неминуемо увлекает её прямиком в мерцающий слепящим гипнотическим светом зеркальный портал.

⊰❂⊱

      – Энид, подъём! Долго ещё валяться будешь?       Строгий голос матери раздался в коридоре без четверти восемь утра, вслед за чем деревянная дверь отворилась, и Эстер Синклер вошла в тёмную, занавешенную бархатными портьерами комнату. Непривычно царящая с самого утра тишина в отсутствие гремящей в колонках музыки обрушилась на неё неприятной закладывающей лавиной, и женщина в изумлении оглядела пустынное, нетронутое с прошлого вечера жилое пространство.       Закрытое наглухо окно, ушедший в спящий режим ноутбук, разбросанные на кресле вещи, заправленная постель, в которой, казалось, сегодня никто не ночевал...       Энид Синклер в комнате не было.       – Энид?       Куда эта гулёна запропастилась? Неужто опять сбежала с подружками в ночь гулять? Ну ничего, сейчас она позвонит матери её лучшей подруги Дивины Уотсон и та быстренько выдаст ей все секреты!       Ещё раз окинув растерянным недоумённым взором пустую спальню, Эстер собиралась было уйти, чтобы поискать дочь в доме, как вдруг с пронзившей сердце холодной колкой тревогой обратила внимание на небрежно опрокинутый возле туалетного столика стул.       На гладкой белой столешнице лежала порванная игральная карта с изображением дамы пик, почерневший огарок свечи и пластиковая зажигалка, а на разбитом настенном зеркале виднелись липкие полустёртые следы красной губной помады.