Сага о Шиле Убийце Мужей и Кровавом Цветке

Шила проснулась, и несколько секунд не могла понять, где она и что с ней. Она попробовала перевернуться с бока на спину. И тут же почувствовала непривычную тяжесть. Живот её ужасно раздулся и отяжелел, налитый под завязку чем-то густым и тяжёлым. Так. Наверное, она пробудилась в «Быке и Красотке» после состязания с Хормаком, и всё остальное было лишь пьяным сном. Какое счастье… Шила открыла глаза – и досадливо вздохнула. Нет, это был не сон! Девушка была в той же пещере. Руки и ноги её были свободны; она лежала в чём-то вроде гнезда из корней, выстеленном мягкой листвой. Шила представила себе, как зелёная хозяйка пещеры заботливо укладывает её, потерявшую сознание от удовольствия, в гнёздышко. И застонала от стыда. Сама зелёная тоже никуда не делась. Свернувшись калачиком и укрывшись огромными листьями своего бутона и подложив под голову кулачок, древодева уютно спала на боку. Лицо её было безмятежно, как у ребёнка, она мирно сопела носиком и улыбалась. – Накувыркалась, и дрыхнет! – прошипела Шила, с трудом поднявшись на ноги. Полный, круглый живот переливался при каждом движении, и стоять было тяжело. Беспечность зелёной выглядела оскорбительно: как будто она совсем не боялась Шилу. Да если бы та захотела, она бы снесла ей, спящей, голову мечом! Ага, как же - «снесла» бы… Шила оглянулась в поисках меча, но нигде не нашла. Должно быть, погребён под корнями. Молодая женщина насупилась. Обычного человека она убила бы и голыми руками – но эта зелёная… поди знай, как она устроена. Начнёшь её душить, а она раньше тебе шею свернёт щупальцами! К тому же, хоть Шила и стыдилась себе в этом признаваться – ей почему-то не хотелось убивать зелёную. Её варварский характер вопил о мести: её пленило чудовище, более того – изнасиловало! Да ещё и наградило таким пузом: Шила огладила живот руками, слегка приподняла – уф, тяжёл, как бочонок… (Странно – ни капли сока из неё не вытекло, всё держалось внутри). Но при воспоминании о пережитом удовольствии – порочном, но таком волшебном! – у Шилы сладко прилила кровь к щекам, и она невольно улыбнулась. Да и, если бы зелёная желала ей смерти, то уже убила бы… И все равно, надо было что-то делать. Шила огляделась, и заметила свою походную сумку, зажатую меж корней. Девушка запустила туда руку, и кое-как смогла выковырять нужную вещь. Кресало и кремень! Шила хищно осклабилась. Пусть теперь зелёная попробует ей навредить: она высечет огонь, и подожжёт её, чего-чего, а огня боится любое дерево. (Правда, девушка решила отложить это на крайний случай, понимая, что с чудовищем сгорит и погибнет сама). Пальцы Шилы вдруг нашли ещё что-то на дне сумки. Девушка вытащила маленькое украшение – серьгу из разноцветных бусин. Покрутила её в пальцах, нахмурилась и прикусила губу. Ей вспомнилось, как совсем недавно она поступила плохо, очень плохо… * Её звали Деви. Шила встретила её где-то за две недели до той попойки с Хормаком в «Быке и Красотке». Ясным днём, едущая по дороге героиня вдруг заслышала крики и лязг стали. Шила пришпорила лошадь, и за холмом увидела десяток фургонов, меж которыми метались богато одетые люди и обвешанные оружием типы. Это оказался торговый караван. Купцы пожадничали, наняв первых попавшихся охранников. И, когда караван заехал подальше в глушь - "верные стражи" выхватили мечи и набросились на нанимателей. Обрадовавшись кровавой потехе, Шила схватилась за меч – и налетела на мерзавцев, разя их на скаку. При виде девицы на лошади бандиты опешили, за что и поплатились головами. Всё быстро кончилось. Последний бандит с воплем побежал прочь, но Шила подхватила с земли чей-то топор, метнула вслед, и раскроила беглецу башку. Среди спасённых оказалась девушка-рабыня: смуглая, черноволосая дочь далёкого Бханда, страны зелёных джунглей, древних храмов и богов с слоновьими и тигриными головами. Когда Шила её впервые увидела, та, плача, пыталась заползти под телегу – а громила-бандит тащил её к себе за одежду, и уже спускал штаны. Воительница мимоходом срубила ублюдку голову мечом и проскакала дальше. Забрызганная чужой кровью рабыня проводила её ошеломлённым взором. Благодарные за спасение купцы тут же предложили Шиле охранять их до Хаммураша. Они посулили отличные деньги, и девушка охотно согласилась. Рабыня-бхандийка последовала за всеми. В налёте погибли её хозяева – тучный, бородатый господин и молодая, красивая женщина остались лежать зарубленными у повозки: так что девушка стала ничьей. До самого вечера она не сводила глаз с Шилы. Когда же настала ночь, и караван встал на ночлег, рабыня тихонько подобралась к Шиле, точившей меч у колеса фургона. – Госпожа, – тихо шепнула девушка, присев рядом. – Простите, что тревожу вас… - Я не твоя госпожа, – заметила Шила, взглянув на рабыню. Миловидная, молоденькая; с круглым, смуглым личиком, полными губками и большими, чёрными глазами. Как все бхандийки, закутана в пёстрые шелка, а в ушах серьги из цветных бусин. Из-под цветного подола выглядывали красивые, смуглые босые ножки с колечками на пальцах и браслетами на щиколотках; такие же браслеты украшали запястья. – Вы спасли меня, - не смутилась девушка. – А значит, вы хозяйка над моей жизнью. Меня зовут Деви; я хочу поблагодарить вас. – А я Шила. Ну, поблагодарила, и на здоровье! Иди-ка спи, завтра в путь... Шила замолчала, когда рабыня с улыбкой покачала головой и раздвинула одежды на своей груди. – Нет, госпожа Шила, – прошептала она. – Поблагодарить так, как велят обычаи моего народа! – И грациозно скинула свои шёлковые одеяния, опавшие на землю, и встала во весь рост. Шила отложила меч, и уставилась на девушку уже с интересом. Отблески костра очерчивали соблазнительные изгибы молодого, налитого тела. Грудки у Деви оказались небольшие, пухленькие - зато она была приятно широка в бёдрах, с округлым, полным животиком, украшенным впадиной пупка, в которой блестел драгоценный камушек. Деви плавно развела руками, будто предлагая себя воительнице, переступила на месте, так, что Шила смогла разглядеть её упитанные бока и спинку, круглую, бархатистую попку – и солнечно улыбнулась «госпоже». – О-о, – с улыбкой протянула Шила. – Ну, раз ты просишь… – А сама уже приподнялась, обхватила девушку за талию и привлекла к себе. И та с готовностью обвила шею северянки гибкими руками. Они упали на траву. Деви оказалась сверху – Шила с наслаждением ощутила на себе тёплую, мягкую тяжесть тела девушки – и тут же жадно приникла к губам воительницы. Девушки целовались взахлёб, будто желая напиться друг друга; ручки Деви скользили по мускулистому телу воительницы. А Шила, в свою очередь, оглаживала тёплые бока рабыни, втайне восхищаясь тем, как они мягки и округлы, как нежна и полна девушка в её объятиях, какая у неё тёплая, бархатистая кожа... Ладони её скользнули по талии Деви, обхватили и сжали пышные, смуглые ягодицы: рабыня сладко и томно застонала, запрокинув чернокудрую головку. Шила и Деви сплелись в объятиях на траве, даже не беспокоясь, что их стоны услышит кто-то из каравана и подсмотрит за ними. Нежная ручка Деви поглаживала крепкий живот Шилы; вот она скользнула ниже, под юбку, накрыла лоно и нашла пальчиками влажную щёлочку. Воительница мучительно-сладко вздохнула, кусая губы, а рабыня уже погрузила пальцы внутрь неё и умело, уверенно заработала ими. Всего несколько секунд - и Шила задохнулась от наслаждения. Ах, как же давно у неё не было любви!.. Когда перед глазами воительницы перестали сверкать звёздочки, она увидела, как Деви с лукавой улыбкой облизывает пальчики, влажно блестящие от любовных соков Шилы. – Вот ты как! Ну, берегись! - хищно шепнула варварка. И тут же, приподнявшись, схватила Деви за полные бока и повалила в траву. И вот уже молоденькая рабыня металась, задыхалась и постанывала, пока Шила покрывала жаркими и жадными поцелуями её пухлые грудки, терзала губами крупные, тёмно-коричневые соски. Вот поцелуи воительницы спустились ниже, к нежному, круглому животу Деви, вздувающемуся и подрагивавшему от прерывистых вздохов. Когда Шила запустила язык в глубокий пупок рабыни, будто желая выловить блестящий камушек, Деви захлебнулась сладким криком - а варварка уже целовала ниже пупка... Пока не нашла губами сочную, благоухающую страстью расщелинку среди нежных кудряшек лона рабыни и не присосалась к ней губами и языком. Черноволосая красавица ахнула, заметалась, заскулила; её полные ножки обвили сильные плечи воительницы, не желая её отпускать. Пока наконец Деви не выгнулась, выпятив живот и грудки, и не издала вопль страсти. Да такой, что несколько человек в повозках встревоженно приподнялись – но, поняв причину, поспешно отвернулись и улеглись обратно, тихонько и завистливо ругаясь. Шила подтянула Деви к себе и жарко поцеловала. На губах у девушек слюна мешалась с пряными соками их влагалищ. Две красавицы сплелись в объятиях и закатились под фургон. И долго ещё в мире для них не было ничего, кроме ласковых объятий друг друга, сплетающихся горячих тел и жарких губ… Потом они лежали в объятиях в траве – худощавая, крепкая северянка и нежная, полненькая бхандийка. Деви доверчиво прижималась к Шиле, а та поглаживала её по чёрным, вспотевшим кудрям. – А ты хороша, – отдышавшись, признала Шила. – Меня учили служить благородным, – с улыбкой промолвила Деви. – Писать, считать, петь и услаждать слух музыкой. И, конечно, доставлять радость на ложе. Господин очень меня за это ценил... А госпожа ещё больше! Шила рассмеялась и чмокнула Деви в черноволосую, взопревшую макушку. – Ты возьмёшь меня себе, Шила? – Деви приподнялась на локте, и глаза её возбуждённо блеснули в свете костра. - Ммм... Никогда ещё не держала рабов. – Возьми меня к себе! - загорелась Деви. - Ты такая смелая, и красивая, и... и умелая в любви. Мне ещё ни с кем не было так хорошо, как с тобой! Я буду хорошо тебе служить, как только ты захочешь, клянусь! Она была рядом, горячая, возбуждённая и сладко пахнущая благовониями, любовными соками и сладким девичьим потом. И Шила, разнежившаяся от любви, улыбнулась. Идея всегда иметь рядом с собой такую прелестную девочку для утех вдруг показалась ей не такой уж и плохой. – Конечно, – беззаботно согласилась она. – Я буду о тебе хорошо заботиться, лапушка… ...Она солгала. Через неделю, когда караван добрался до Хаммураша, Деви уже не отходила от Шилы ни на шаг. Куда бы ни шла северянка, чернокудрая рабыня всегда была с ней рядом. Оставшееся путешествие прошло благополучно и без приключений. Разве что некоторые в караване поглядывали с завистью и вожделением на двух девушек. Босоногая Деви, привыкшая ходить по мягким коврам господского дома, страдала от ходьбы пешком по дорогам - так что Шила сажала её впереди себя в седло. И ехала с ней вместе, с наслаждением ощущая грудью и животом тёплое, нежное тело рабыни. На привалах смуглая красавица охотно помогала готовить и мыть посуду – но при каждой возможности усаживалась рядом с Шилой, прижавшись к ней, обвив шею руками и положив головку на её сильное плечо. Несколько раз, когда кто-нибудь из каравана играл на лютне или флейте - Деви танцевала у костра. Все с восхищением и похотью смотрели на гибкую, полную фигуру красавицы-рабыни, которая соблазнительно извивалась, покачивала бёдрами и звенела браслетами, а круглый, смуглый живот её колыхался, втягивался и надувался в волшебном ритме, блестя камушком пупка. Но все с досадой понимали, что во время танца Деви горящими глазами смотрит лишь на беловолосую северянку и шлёт ей жаркие улыбки. И, конечно, каждую ночь напролёт Шила и Деви трахались. Ненасытно, жадно и шумно: в траве, на раскинутом плаще, в кустах, на песочке берега реки, а один раз даже закатились в крапиву: Шила вытерпела, а вот нежная Деви завизжала. Их игры сводили с ума остальных мужчин. (Жёны купцов, вопреки ожиданиям, были довольны - мужья по ночам набрасывались на них неистовей обычного). Паре мужиков, посмевших сунуться к Деви, Шила разбила нос и челюсть и небрежно бросила караванщику: "Вычтите из моей платы". После чего их нехотя оставили в покое. Когда караван пришёл в Хаммураш и Шила получила свои деньги - Деви пошла с ней. Она не выпускала руки воительницы, и не сводила с неё нежного взора. Кажется, смугляночка влюбилась без памяти... А вот Шила была не весела. Стоило лишь подумать, как теперь жить дальше... Неужели придётся таскать эту ласковую дурочку повсюду за собой? Защищать от опасностей, делить с ней припасы? Заботиться о том, чтобы с ней всё было хорошо? А если Шила погибнет в бою, что будет с Деви? Впервые в жизни северянка задумалась о ком-то, кроме себя. И это ей совершенно не понравилось. В Хаммураше Шила сняла комнату в маленькой гостинице. Целых двое суток они с Деви не вылезали из постели. Не было позы, в которой бы они не переспали (искушённая в любви по южной книге "Сума-Катра", Деви научила северянку многому, о чём та даже и не подозревала). После краткого сна, проснувшись в обнимку среди потных и слипшихся простыней, они беззаботно пили вино, проливая себе на груди и животы, а потом слизывали алый хмельной напиток с тел друг друга - и очень скоро вновь сплетались в объятиях. Смуглянка была счастлива, явно поверив, что это навсегда… И не зная, что «госпожа» уже мечтает от неё отделаться. Шанс подвернулся сам. Рано утром, когда Деви мирно спала, Шила тихо вышла на улицу – и тут к ней пристал сальный, пузатый тип. Это оказался работорговец, который накануне заприметил её с Деви, и теперь с ухмылкой предложил хорошие деньги за девушку. Очень хорошие деньги. Такие, что Шила согласилась, даже не колеблясь. Торговец отсчитал ей монеты. Свистнул двоим громилам. Они вошли в гостиницу – и скоро вынесли оттуда мычащий и отчаянно брыкающийся мешок. Шила проводила процессию взглядом, и облегчённо вздохнула. Вот и всё, камень с души. А Деви… подумаешь! Оброненную серьгу она нашла потом, на полу комнаты. И бросила в сумку, надеясь потом выручить за неё сколько-нибудь – да так и забыла. * Вспомнив Деви, Шила насупилась. Почему-то, тогда она не сомневалась в своем решении – а сейчас вдруг ей показалось, что она поступила подло… Может, оттого, что теперь она сама оказалась в плену? Эти мысли рассердили воительницу. Ладно, если зелёная спит – может, получится сбежать? К счастью, расщелина, через которую она пробралась сюда, не была заплетена корнями. Шила, недолго думая, полезла туда… и почти сразу застряла. Голова и плечи прошли легко, но круглый и тугой живот не пролез: а ноги и попа остались торчать внутри пещеры. Шила оказалась в ловушке – ещё более безнадёжной, чем минуту назад. – Ннн-гх!.. Ну же, давай! – сквозь зубы шипела девушка, изо всех сил упираясь в стенки: задрыгала в воздухе ногами, надеясь протиснуться - не получилось. Она попыталась было вылезти назад – и это не удалось. Она засела плотно, как пробка. – Глупое пузо! – выдохнула Шила, и с досады стукнула по камню кулаком. В более дурацком положении она еще не оказывалась. Девушка сердито подпёрла щёки кулаками, злясь на всех – на зелёную сучку, на себя, на Хормака с его идиотской картой… Ей вспомнилась сказка, суровая и страшная (как и почти все северные сказки), рассказанная в детстве отцом. Про грозного пещерного медведа, который однажды забрался в логово злобного саблезубого северного крола, пока тот спал, и сожрал все его припасы: но стал настолько толст от обжорства, что, когда полез обратно – застрял в норе. А крольчище, проснувшись и увидев, что разорён – в ярости отгрыз медведу задницу… Вот уж не думала Шила, что окажется на месте медведа! Но недолго она пребывала в плену. Вскоре позади неё зашуршали ожившие корни, и воительница услышала нежный смешок. – Так-так, - певуче произнесла древодева, подползая сзади на корнях и разглядывая соблазнительное зрелище – торчащую из норы круглую, голую попу со стройными, сильными ножками. - Уже решила уйти, милая? - Ты нарочно меня надула, как пузырь? – мрачно спросила Шила. - Чтобы я в трещину пролезть не могла? – И поэтому тоже. – Древесная красавица с улыбкой огладила ладонями ягодицы своей пленницы. – М-м, какая у тебя чудесная попка, – прошептала она, наклонившись так низко, что Шила вздрогнула, почуяв задком её дыхание. – Полная, круглая, сильная… Чмок, чмок! – Древодева смачно расцеловала Шилу в обе ягодицы. – Вытащи меня, пожалуйста, – подавив невольную улыбку, попросила Шила. (Хорошо, что зелёная не видела, как личико её пленницы покраснело: ласковые слова и касания вновь пробудили в девушке страсть). – Хм, конечно… но чуть позже. – Древодева обхватила ягодицы северянки ладошками и склонилась совсем близко. – Такой шанс я просто не упущу! – игриво шепнула она. – Эй, эй! Ты чего там… И-иии! Хахахахаа! – Шила прыснула и расхохоталась, когда корешки зелёной защекотали ей босые пятки. И тут же ахнула, застонала, когда почувствовала губы зелёной на своём женском сокровище и ласковый, влажный язычок проник внутрь неё. - О-о!.. Ах… нгх!.. у-у!.. – Шила вздрагивала и поскуливала, а древодева неутомимо лизала и целовала её в самом сокровенном месте. Корни проскользнули в расщелину и начали ласкать и массировать Шилины груди и огромный, круглый живот, усиливая мучительное наслаждение... Наконец воительница запрокинула голову и гортанно закричала (эхо, небось, разнеслось по всем пещерам!): оргазм охватил её, как пожар. Древодева не отрывала губ от лона Шилы, жадно причмокивая и смакуя текущие соки; пока воительница не иссякла и не обмякла, всхлипывая. И лишь тогда обвила девушку щупальцами, и легко выдернула из расщелины. Шила оказалась в её объятиях, как дитя. Зелёная дева улыбалась, и губы её блестели. – Твои соки чудесны, – прошептала она. – Как у тебя там всё сладенько и гладенько, ммм… – И поцеловала Шилу в губы, так, что та ощутила собственный вкус. Да, «гладенько»… Шила избавилась от волос в подмышках и на лобке, ещё когда жила среди амазонок. Те растирали особую пасту и намазывались ей, чтобы навсегда свести лишние волосы, дабы запах пота не выдавал их зверям на охоте. То был чудесный день, Шила лежала на плоском камне, разнежившись, а ласковая подруга Тсамби натирала ей пастой под мышками и на лобке. И время от времени игриво щекотала. Северянка подрагивала и хихикала от касаний чернокожей девушки, а когда Тсамби, расшалившись, накрыла ладонью её лоно – сладко застонала… и всё кончилось любовью. - Великий корень, как же ты красива, – шептала зелёная красавица. Корни её приподняли Шилу так, что ступни воительницы оказались перед лицом женщины-растения. Та с улыбкой положила на них ладони, погладила пятки пальчиками. Шила попыталась поджать ноги - но корни крепко, но ласково обвили ей щиколотки. - М-м, какие ножки, - пропела зелёная. - Меня так зачаровывают ноги у вас, людей. У меня их нет никогда не было: а так было бы чудесно их иметь! Такая восхитительная форма... ахх... – Она прильнула к босым ногам Шилы губами и принялась целовать и вылизывать ей ступни. Северянка жарко задышала. Привычная ко всяческим лишениям, почти всю свою жизнь она проходила босиком, и ступни её загрубели, как подметки сапог... Но она не подозревала, что ножки её могут быть чувствительными, более того – отзываться на нежную, влажную ласку губ зелёной красавицы. От странной, томной щекотки Шила разомлела, и ей только хотелось, чтобы это продолжалось ещё. - Как ягодки; м-м, вкусненько, – мурлыкала зелёная красавица, обсасывая и покусывая пальцы ножек Шилы. Никогда ещё ноги северянки не были такими чистыми. Шила улыбнулась в ответ, разомлев от слов древодевы. Но тут же вздрогнула, почувствовав, как корень опять ползёт по ноге… А потом ойкнула и напряглась – второй корень скользнул ей меж ягодиц! – Я ещё не наигралась! – игриво прошептала зелёная. - Нет! – выдохнула Шила. В голосе её страсть звучала пополам с мольбой. – У-умоляю тебя, не надо… Я полна, как бурдюк… Я лопну! – Что? О, нет, нет, – древодева успокаивающе погладила Шилу по щеке, а в следующий миг воительница вскричала – оба щупальца разом проникли в неё и задвигались попеременно. Страх смыло новой волной наслаждения. Со слезами на глазах Шила содрогалась, когда щупальца мощно всаживались в неё – и наконец возопила, как призрак-баньши, когда с очередным толчком густые соки хлынули в неё уже с обеих сторон. Живот, и без того огромный и круглый, стал расти и раздуваться на глазах. От тугости он уже чуть ли не поскрипывал, до такой степени раздуло и распёрло воительницу! Древодева обняла сипящую и скулящую Шилу, нежно положив руку на её растущий живот. – Ты не лопнешь, даже если раздуешься втрое больше, прекрасная моя, – прошептала зелёная на ушко Шиле, как клятву. Когда обе девушки опомнились от экстаза, зелёная уложила Шилу на ложе из корней. Гигантский, круглый живот поднимался над телом северянки, и казался почти прозрачным от тугости. Отдышавшись и утерев слёзы, Шила оглядела его потрясённым взором. - Как такое может быть? – выдавила она. - Как я ещё жива? – Соки, которыми я наполнила тебя, любимая, – древодева поцеловала Шилу в растянувшийся пупок. – Они впитываются в тебя изнутри. И увеличивают упругость всех тканей тела: кожи, и мускулов. Теперь ты даже в старости будешь такой же сильной, молодой и красивой, без единой морщинки. – Дева погладила Шилу корешком по голове. – Зачем мне это, если ты меня убьёшь? – горько спросила Шила. – Хочешь со мной поиграться сперва? – На глазах её вновь заблестели слёзы. – Убью? – неподдельно изумилась зелёная. – Зачем? Шила выразительно взглянула туда, где белели скелеты. – А, – смутилась древодева. – Я не убиваю людей для пищи. Меня питают корни в земле. Я вообще убивать не люблю. Но среди людей, которые сюда приходили, были те, кто нёс оружие, и хотел убить меня… Ну как мне было не защищаться? – Зачем тогда ты вообще заманиваешь людей? – не поверила Шила. – Ну… Мне скучно, – отвела взор зелёная. – Я тут так давно. Моё семечко занесло сюда сверху, я проросла в пещерах – и тут так одиноко! И я куда слабее своих сестёр: околдовать никого по-настоящему я не могу. Те, кто приходил, пугались, убегали и терялись в пещерах. Некоторые оставались надолго: мы с ними любили друг друга, – древодева лукаво улыбнулась. – Но они были мужчины, и любили меня по-мужски – а ты… – Хм, – призадумалась Шила. – Слушай, зелёная… – Эсме. Так меня назвал один из моих любовников. Он был бродячий поэт, из народа меотийцев. Такой чудесный мальчик! - Эсме, значит… Что? – Шила даже приподнялась. - Меотиец? Но Меотиса нет уже лет семьсот как! Его смыло море, а что осталось – давно завоевал Аргосс… – Она потрясённо уставилась на древодеву. – Сколько же тебе лет?! - Ну… – Эсме смутилась. – Я для тебя старовата, да? Шила взглянула в лицо древодеве. Потом на её налитые груди, сочный, полный животик… Улыбнулась и погладила пальцами корень, прижавшийся к её щеке. – Да нет, – ответила она. - Думаю, ты мне в самый раз!