smilez

Китай, 23 сентября, 2018 год.

      Минхао стоял у закрытого гроба, держа руки на крышке. Он мог бы открыть его прямо сейчас, если бы действительно захотел; но его тетя настоятельно рекомендовала ему не делать этого, сказав, что ему будет слишком больно видеть изуродованное лицо собственной матери.       Его лицо было бледным; мальчик выглядел ужасно уставшим. Глаза Минхао слезились, а губы дрожали. Тем не менее, у него больше не было сил плакать после всех тех слез, которые он пролил за последние три дня.       Если бы вы спросили у Минхао «что для тебя самая большая боль?» дня четыре назад, он бы ответил, что самая ужасная боль, которую он когда-либо испытывал — пьяные удары отца, когда он выпивал чересчур много. Но сейчас, после потери самого важного человека в его жизни, он даже не мог описать всю ту бурю эмоций, которую он ощущал. Единственное, что он знал точно — ему было очень больно. И он знал, что он точно предпочел бы быть на месте матери сейчас. Он даже молился ночами Богу, чтобы тот вернул его мать и забрал его взамен.       Возможно, именно тогда он и перестал верить в существование какого-либо существа на небесах. Он отказывался верить в то, что, если бы бог существовал, он был бы жесток до такой степени, что заставил его чувствовать такую ужасную, невыносимую боль.       Он вновь положил обе руки на тяжелую крышку гроба, приоткрывая ее. Минхао действительно хотел попрощаться. Он хотел сказать ей «прощай», потому что он не успел сделать этого, пока она была жива. Но он даже не успел открыть гроб, потому что где-то рядом кто-то начал громко ругаться, и он опустил крышку, прежде чем вернуться обратно.       — Да как у тебя совести хватило придти сюда?!       Это кричала его тетя, пока две мамины подруги удерживали ее. Она кричала на кого-то, кто находился за дверью, вне поля зрения мальчика. Минхао отошел от гроба, подходя ближе к двери церкви.       Он был удивлен, увидев там своего собственного отца. Он не знал почему, но с того самого инцидента Минхао жил у своей тети, вместо того, чтобы быть вместе со своим отцом.       — Папочка! — он громко позвал его, со слезами на глазах, и побежал к нему навстречу с широко разведенными руками.       Его отец, по какой-то причине, был совсем не рад увидеть сына.       К сожалению, Минхао не смог добежать до него. Как только он пролетел мимо своей тети, его быстро схватили за одежду и притянули к себе. Минхао, наконец, горько заплакал, когда понял, что не сможет добраться до своего отца.       — Нет! Даже и близко не подходи к этому монстру, Минхао!       Минхао отрицательно качал головой, не слушая ее, заплакав еще сильнее. Если он не мог обнять свою мать, ему тогда хотелось быть хоть немного ближе к своему отцу; но мужчина резко схватил его за руки, пугая его и заставляя все его тело задрожать, словно от холода. Су задержал дыхание, мгновенно перестав плакать.       — Хватит реветь!       — Не говори с ним так, он твой сын! — крикнула одна из подружек Чой, чье имя, в тот момент, Минхао никак не мог вспомнить.       Женщина пыталась спрятать Минхао в своих руках, из-за чего ребенок вновь заплакал, на этот раз слабо ударив ее по плечу.       — Нет! Я хочу к папочке!       — Твой папочка, черт побери, убил твою мать! И тебя он тоже убить хотел! — прокричала тетя, абсолютно подавленная.       В церкви снова повисла тишина; маленький Минхао перестал плакать, его губа напряженно дрожала. Его папа не мог этого сделать, так ведь? Он не мог убить свою собственную жену. Он не мог попытаться убить своего собственного сына. Допустим, иногда он был слишком агрессивен, но он был таким, только если выпивал, да? Он ведь любил Минхао и Чой.       Любил же?       Минхао искренне хотел в это верить; но что-то в кривой улыбке его отца, больше похожей на оскал, было до жути тошнотворным.       Тетя, тем временем, осознала, что именно сказала в приступе ярости, ведь ее глаза расширились от испуга и удивления. Она взглянула на мальчика, видя в его лице бесконечную грусть и замешательство, превращающееся в беспокойство, пока тот не мог перестать смотреть то на своего папу, то на свою тетю, надеясь, что сейчас кто-то скажет, что это все — лишь плохая шутка.       — Малыш… друг тети отведет тебя к машине, хорошо? И тетушка пойдет тоже.

Южная Корея, 2023 — настоящее время.

      Сынчоль отпихнул от себя Мингю и был первым, кто подошел к Минхао, оглядывая его с ног на головы и пытаясь найти какие-либо синяки. А затем он крепко обнял мальчика:       — Ты меня напугал, парень.       — Прости меня, хен, — Минхао обнял его в ответ рукой, которая не держала папку с аккордами.       Они так бы и стояли вдвоем, если бы Мингю не отодвинул лидера в сторону, держа Минхао за плечо и усаживая его на темно-голубой диван.       — Ты хочешь поговорить? — спросил Сокмин. Минхао резко помотал головой, и Джунхуэй снова чувствовал себя ужасно раздраженным из-за того, что никто не спрашивает у него, что случилось. Им, типа, совсем наплевать на исчезновение Минхао?       — Ты в порядке? Кто-то причинил тебе вред? Почему ты исчез? Что случилось с твоими волосами?       Минхао свернулся калачиком на диване, и ему стало безумно грустно из-за последнего вопроса. Все трое участников группы знали, насколько волосы Су были важны ему, и даже представить себе не могли, что заставило его их подстричь. Но в то же время все трое знали, насколько ужасающе неловко чувствовал себя Минхао, рассказывая о том, что с ним произошло, если не он был тем, кто поднимал эту тему.       В отличие от Джуна, который думал, что остальные просто не интересовались его жизнью.       Сокмин толкнул локтем своего двоюродного брата и дал ему знак молчать, и, вопреки всему своему желанию, Джунхуэй больше ни о чем не спрашивал, довольствуясь тем, что скрестил руки на груди и смотрел на всех присутствующих — на всех, кроме Минхао, конечно же, — с максимально раздраженным выражением лица. Они молчали несколько минут, прежде чем Минхао начал говорить.       — Папа сказал, что мне так будет лучше. Эти длинные волосы делают меня похожим на девочку, а я должен выглядеть, как мужчина, — он спокойно сказал это, смотря куда-то сквозь Джуна в пустоту. Все присутствующие могли видеть, насколько опечален Минхао из-за своей новой прически. А затем, спустя еще несколько секунд, Минхао повернулся и продемонстрировал порез на затылке.       — Он… причинил тебе боль? — Мингю поднес руку к ране, слегка погладив ее.       — Нет, это была случайность. Поранился, когда стриг волосы, — хоть и все четверо были раздражены, никто не осмелился спросить что-либо еще, и Минхао, казалось, тоже не был настроен продолжать эту тему. — Почему вы подрались?       Сынчоль и Джун напряженно посмотрели друг на друга, будто вопрашивая, кто из них ответит. В то же время, Сокмин и Мингю со злостью глядели на них, словно они боролись с желанием выложить Минхао абсолютно все произошедшее, просто чтобы выставить их обоих тупыми детьми.       — Я не хочу говорить об этом, окей? — сказал Сынчоль, садясь на диван рядом с Су. Минхао просто кивнул в ответ, положив свою голову на плечо Чхве.       Сокмин сказал, что пойдет за бинтами, и утянул Мингю за собой. Если честно, они не знали, было ли хорошей идеей оставлять Джунхуэя и Сынчоля вместе после всего того, что произошло несколько минут назад. Но заставить их обоих находиться в одной комнате, по крайней мере, казалось отличным наказанием, ведь они оба нахмурились в тот же момент, когда осознали, что останутся здесь наедине с Минхао.       Они оба переглянулись, словно готовые снова подраться. Минхао сконфуженно смотрел на них, искренне не понимая, сказал ли он что-то, что вновь заставило их злиться на друг друга.       — Я много пропустил в школе? — спросил он Джуна, пока он сидел перед ним на полу, обеими руками постукивая по коленям Су, словно играл какую-то мелодию.       — Если честно, то нет! У нас был только один тест в четверг, но, думаю, учитель разрешит тебе написать его чуть позже, — он слабо улыбнулся. — Я очень скучал по тебе.       — Я тоже, — Су прикусил губу, отводя взгляд в сторону. — Извини, что исчез вот так. Последние дни… произошла некоторая фигня, и мой отец вел себя сложно, потому я решил, что лучше не покидать дом вовсе. А еще у меня не было телефона, потому я не мог написать, — Вэн собирался что-то сказать, но Минхао продолжил. — Иногда мне очень тяжело... справляться. Парни из группы знают, что время от времени мне нужно исчезнуть… вот так. Но ты не знал об этом, и я прекрасно понимаю, как ты переживал. Вообще, все вы. И я уже понял, что вы, ребята, подрались из-за меня, я не настолько тупой.       Хоть и это осталось незамеченным Джуном, Сынчоль смог заметить, что Минхао заставил себя объясниться, хотя он всегда был очень тихим и приходил в себя несколько дней, перед тем, как открыться и рассказать хотя бы немного о произошедшем дома. А еще Су явно нервничал. Чхве также понимал, что он делает это ради Джуна, но ничего не сказал. Он, в целом, и не мог бы ничего сказать. Сынчолю абсолютно не нравился Джунхуэй, но, если он нравился Минхао, он не имел никакого права как-то этому препятствовать.       Джун сжал свои ладошки на коленях младшего, а Сынчоль закинул свои руки на его плечи. Они снова молчали, но теперь тишина не была такой тяжелой, как ранее.       Когда Сокмин и Мингю вернулись, они дали немного обезболивающего Сынчолю и Джуну, пока они вдвоем были заняты раной Минхао. Сокмин и Мингю все еще злились на них, но они решили приберечь этот разговор до лучших времен — точнее, до того момента, когда Минхао не будет рядом.       — Думаю, нам стоит отменить сегодняшнюю репетицию, да? — сказал Сокмин, лениво падая на диван.       — Нет! — Минхао резко вскочил. — Я не хочу, чтоб мы ее отменяли, — они втроем переглянулись, а затем смиренно пожали плечами.       — Тогда давайте начнем, — Мингю поднялся со своего места, вызывая улыбку у младшего.       И только когда все встали у своих инструментов, Джунхуэй встал с пола:       — Получается, мне пора домой. Хорошей вам репетиции.       — Останься, — Джун был удивлен тем, что сказал ему Сынчоль. — Чтобы посмотреть на нас, м?

[☀️🌙]

      И вновь, Мингю покинул гараж, когда на часах было 5:15, сказав, что ему нужно забрать своего младшего брата. Сынчоль не работал по четвергам, а пар у него сегодня не было; ему надо было быть дома в восемь вечера, чтобы забрать своего парня с работы, и потому все четверо остались здесь, убивая время и поедая вредности.       Минхао не говорил много во время всей сегодняшней репетиции — и во время того, как они просто общались, — и Джун чувствовал себя так, словно он вернулся назад — в те самые первые дни их дружбы, когда Су практически ничего не говорил и отвечал ему лишь двумя словами.       — Думаю, мне пора идти, — произнес Хао, когда на часах было девятнадцать с чем-то.       Минхао выглядел очень неуверенно, сообщая это, и Сокмин с Сынчолем поднялись с пола, на котором лежали. Джунхуэю было, откровенно говоря, страшно; он, очевидно, не мог заставить Минхао не идти домой, но теперь он будет постоянно обеспокоен, зная, с кем живет Минхао.       Когда они уже были у двери, Сынчоль спросил, не хочет ли Минхао, чтоб его подвезли, но младший отказал, — как и в любой другой день, — и попрощался с остальными тремя парнями, покидая дом Сокмина. Только когда Минхао был уже за углом, вне поля их зрения, Джунхуэю пришла в голову одна идея. Поэтому он надел кроссовки так быстро, как только мог, и побежал, что есть сил, пока не догнал младшего.       — Что случилось, Джун? — растерянно спросил Минхао.       — Хочешь переночевать у меня дома? — быстро выпалил он. — Если у тебя дома все еще немного неспокойно, ты можешь переночевать у меня! Моим родителям все равно.       Минхао, казалось, почувствовал сильное облегчение, как будто он ждал этого вопроса:       — Хочу.       — Отлично! Тогда пойдем.       И Джун широко улыбнулся, а затем взял младшего за руку, чтобы отвести его к себе домой. Пока они шли, он слегка подпрыгивал от радости, и то и дело тряс их руки.       — Дам этим двоим неделю, чтобы они начали встречаться, — сказал Сокмин, закрывая за ними дверь.       — Минхао мог понравиться любой человек получше, а он, мать вашу, сразу же выбрал Джунхуэя… — Сокмин хмуро посмотрел на Сынчоля, пока они направлялись обратно к гаражу. — При всем уважении к тебе и отсутствующему уважении к твоему кузену.       — Ты такой старый, Сынчоль.