smilez

      — Мамуль! Я дома!       Джунхуэй прокричал на весь дом, как только снял свои кроссовки в прихожей. Вэн сразу же достал с полки черные тапочки для себя и пару голубых для Минхао. Спустя пару мгновений они оба увидели женщину, вышедшую из, как понял Хао, кухни, и вытиравшую руки полотенцем. Она была очень низкой; ее волосы были ей по плечи, а сама она была одета в тунику в цветочек и розовые тапочки. Су не мог не подумать, что она выглядела невероятно мило; а еще она была очень похожа на Джуна.       — Ты ушел куда-то без предупреждения, — женщина подошла к ним ближе.       — Прости, мам. Просто тут кое-что случилось!       — Все хорошо? — и Джунхуэй кивнул в ответ, заходя внутрь. За ним, смущенный, следовал Минхао, помахав женщине рукой. — А я и не знала, что у тебя есть друзья, помимо Хансоля, Сунена и Сынквана, дорогой. Я Вэн Дайю. А как зовут тебя, хороший мой? — она протянула руку, которую Минхао несмело пожал.       — Су Минхао, миссис Вэн. Приятно познакомиться с вами, — и он поклонился.       — О боже мой! — ее рот открылся от шока, и она быстро прикрыла его ладонями. — Су Минхао? Сын Су Чой? Вэн Джунхуэй, ты дружишь с сыном Чой, и даже ничего мне не сказал, сукин ты сын! — женщина легонько била Джуна кухонным полотенцем с каждым сказанным ей словом.       Минхао отстранился, а в его улыбке читалась гордость. Его часто узнавали, когда он жил в Китае, но этого очень давно не происходило с тех пор, как он переехал в Корею; его мать была невероятно знаменита на национальном уровне, но не сильно за пределами страны.       — Ты собираешься отвести Су Минхао в ту отвратительную комнату, которую ты называешь своей, Вэн Джунхуэй?       — Эй! Вообще-то, в моей комнате не грязно! — он схватился за сердце, раненный до глубины души.       — Ну да, для свинарника там действительно чисто!       — Прекрати драматизировать, женщина, — Вэн незамедлительно схватил младшего за руку и повел его по лестнице. Минхао помахал ей на прощание, слыша, как она матерится на своего сына на китайском.       Джунхуэй закрыл дверь сразу же, как только они зашли внутрь комнаты, и Минхао огляделся вокруг. Прямо за дверью висел радужный флаг, украшая комнату. Все стены были усыпаны плакатами, фотографиями и рисунками; их было настолько много, что Су и не сразу понял, какого цвета вообще были обои. Они, к слову, оказались нежно-голубыми. На кровати лежал плед с принтом космоса; перед кроватью стояла небольшая приставка, которая выглядела не такой уж и новой, и телевизор, несколько школьных учебников на столе и школьный рюкзак, брошенный прямо на кровать.       — Прости за маму. Я совсем забыл про ее, эм, одержимость твоей мамой.       — Вы очень похожи, — он сел на кровать, скидывая тапочки с ног и скрещивая ноги.       — Не могу понять, комплимент ли это или нет. В любом случае, спасибо, — он открыл шкаф с вещами. — Ты уже ходил в душ? — Минхао отрицательно помотал головой. — Не против, если я схожу помыться? — и тот вновь покачал головой. — Отлично! Обещаю, что не буду долго, хорошо? Чувствуй себя как дома. Моя комната — твоя комната.       Минхао снова кивнул, и Джун вышел в коридор, взяв с собой вещи. Су поднялся с кровати спустя несколько минут, немного побродив по комнате, пока не решил остановиться перед той ее частью, где висело много фотографий. На первой фотке, которую он увидел, был виден парк аттракционов. Хансоль держал камеру, Сынкван и Джунхуэй обнимались на заднем плане, и вместе с ними был мальчик, которого он не смог узнать, но Хао был уверен, что это Джихун; рядом с ним на фото стоял Сунен, обнимая его за плечи, а их щеки были прижаты друг к другу.       На другой фотографии все лицо Джуна было разрисовано красной и желтой краской, а сам он выглядел так, словно крепко спал. Прямо перед объективом камеры была видна рука с поднятым вверх большим пальцем, и Минхао подумал, что, скорее всего, это была рука Сынквана или Хансоля; на безымянном пальце сверкало кольцо.       На следующем снимке Джун был один. Это был его пятнадцатый день рождения, и он задувал свечи на торте, а кончик его носа был испачкан в фиолетовом креме. Если честно, в этой фотографии не было ничего необычного, но первое, о чем подумал Минхао — о том, что Джунхуэй выглядел здесь очень хорошо.       Минхао посмотрел на еще парочку фоток — на большинстве из них были друзья Джуна — и не мог не улыбнуться, заметив, что одна из них была сделана в тот день, когда они вместе ходили есть мороженое; фото, где они оба сидели на качелях. Джунхуэй тогда подошел к какой-то женщине с ребенком и попросил ее сфотографировать их. Другая фотография была сделана на их репетиции, в тот день, когда они с Хао познакомились. Су не знал, что он фотографировал их, как и все остальные парни, поскольку на снимке они все были сосредоточены на игре.       Когда Джун вернулся, теперь уже одетый в серую пижаму, он обнаружил Минхао, смеющегося над чем-то, сказанным его мамой, и поедающего токпокки. Сначала Вэн был немного обеспокоен тем, что его мама может сказать что-нибудь неуместное про Чой, но Су не выглядел расстроенным, и Джунхуэй расслабился тоже; значит, ничего страшного за это время точно не произошло.       — Я хочу тоже! — он указал на еду, держа в руке полотенце.       — У тебя есть две руки и две ноги. Сходи на кухню и возьми сам.       — Почему ему ты принесла, а мне нет?       — Потому что он — наш гость!       Джунхуэй пробубнил что-то про то, что она никогда не делала этого для остальных его друзей, и вновь ушел из комнаты. Когда он вернулся, теперь уже с токпокки, он выгнал маму из спальни, а затем закрыл дверь и сел на пол, подложив под себя две подушки.       — И о чем она там тебе говорила?..       — М-м, о тебе, — Джун скривился. — Она сказала, что, когда ты сделал каминг-аут, ты сразу же начал плакать, умоляя ее не выгонять тебя из дома. Но она тогда уже знала, что ты гей, потому что за неделю до этого она брала в руки твой мобильный, и на экране высветилось уведомление, где Хансоль говорил про твоего краша.       — Ужасно. Она рассказывает эту историю всем моим друзьям, серьезно, — пробормотал он, на самом деле совсем не выглядя злым. — Она тогда даже сделала вид, что реально разозлилась, просто чтоб заставить меня еще больше плакать, ты вообще можешь себе представить, насколько ужасно она обращается с собственным сыном? — Минхао хихикнул. Мама Джуна, в некоторых аспектах, напоминала ему его собственную.       — А где твой папа? — спросил Минхао, слегка нервничая. Он видел парочку фото на стене с мужчиной, очень похожим на Джунхуэя, вместе с его мамой, но не было похоже, словно тот был дома.       — О, он сейчас на работе! Он полицейский, — Минхао кивнул. — Он не часто остается дома в принципе. А мама постоянно здесь. Она работает швеей.       Они продолжили есть токпокки, пока Джун рассказывал Су всякие истории из своей жизни. Если Минхао и говорил что-то, то только лишь чтобы согласиться с чем-то, дабы показать, что он внимательно его слушает. Когда мальчики доели, Вэн сбегал на кухню, чтоб отнести тарелки в раковину; вернувшись, он вручил Хао пижаму, чтобы ему было более удобно спать, — наверняка джинсы, в которых он сейчас сидел, не были самой комфортной вещью для сна.       — Ты куда? — спросил он, увидев, как Джун снова открыл дверь спальни.       — Хочу взять матрас из родительской спальни.       — Спи в кровати, — и Джун отрицательно помотал головой.       — Не-а, ты гость, ты и должен быть в кровати. Все в порядке!       — Тогда спи со мной, — Минхао аж покраснел, поняв, что сказал. — Я, эм, не то имел в виду. Поспи в кровати вместе со мной.       — Да я сразу понял, — Вэн засмеялся. — А тебе не будет некомфортно? — Су покачал головой. Кровать была достаточно большой для них обоих. — Что ж, тогда хорошо! Пока ты переодеваешься, я схожу почищу зубы. Потом и ты сходи!       Джун вышел из комнаты, и Минхао сделал все то, о чем просили. Прежде чем вернуться в спальню старшего, он заглянул в комнату к его маме, пожелав ей спокойной ночи. Когда он зашел обратно, Вэн выбирал, какой фильм им посмотреть.       — «Холодное Сердце»?       — Да, — и Минхао улегся рядом с Джуном на кровать.       Он действительно тогда выглядел очень уставшим. Не прошла даже и половина мультфильма, как Джунхуэй заметил, что младший заснул. Вэн улыбнулся, выключая телевизор, чтобы не разбудить Су; а затем он оставил поцелуй на его макушке, прошептав ему «доброй ночи, лягушонок». Позалипав пару минут в телефоне, вскоре он тоже заснул.

[☀️🌙]

      В то воскресенье Джун проснулся пораньше.       Он посмотрел в сторону от себя, и увидел, что Минхао все еще спал. Одна его рука лежала на его же лбу, а другая мирно покоилась на груди Джунхуэя, пока он сам спал с одной ногой поверх его ноги; плед был едва накинут на них обоих.       Старший постарался встать с кровати максимально аккуратно, отправившись в ванную. Когда он вернулся за одеждой, он увидел, что рукав пижамы Минхао немного сполз. Ему было бы на это все равно, если бы он не заметил, что все его запястье было покрыто царапинами.       Джун нахмурился и подошел к нему поближе, аккуратно взяв за руку. Некоторые порезы уже зажили, а другие все еще были красноватыми, словно сделанные совсем недавно. Он не смог остановить себя от того, чтобы осмотреть и другую руку тоже, спустив и второй рукав; на ней была та же самая ситуация.       Его пальцы слегка подрагивали, когда он представил, как Хао делал это все с собой; и теперь он понимал, почему Минхао носил только одежду с длинным рукавом, даже если было жарко. Вэн был настолько погружен в свои мысли, что даже и не заметил, как Су проснулся, обратив на это внимание только когда младший подскочил на месте, сильно напуганный.       — Что ты делаешь? — чуть ли не закричал тот, выставив руки перед собой, словно защищаясь.       — Прости. Рукава твоей пижамы… эм, сползли, и я заметил это, — Минхао весь дрожал, метаясь взглядом между своими руками и Джуном. — Я ничего не буду у тебя спрашивать, ладно? Давай просто перебинтуем тебя и не будем об этом говорить никогда больше…       Джунхуэй снова отправился в ванную, доставая из аптечки бинты и перекись. Раньше он катался на скейте и постоянно приходил домой в ссадинах, потому он хранил набор для дезинфекции в ванной. Минхао нерешительно протянул ему руки, когда Джун сел на кровати перед ним.       — Я… немного слышал, о чем вы говорили вчера. Ты все знаешь про мою маму, так ведь? — Джун кивнул, спустя пару секунд. — Ты все еще злишься на Чоля?       — Возможно, совсем чуть-чуть. Но я могу понять его…       В комнате воцарилась тишина. Джун аккуратно промывал его запястье, перед тем, как Минхао заговорил вновь:       — Когда, эм… все это произошло, мне было почти одиннадцать лет.       — Ты же знаешь, что ты не должен мне ничего говорить, если не хочешь?       — Я хочу, — он громко вздохнул, словно набираясь смелости. — Я думал, что это был несчастный случай на протяжении трех дней. Это был тот самый период после инцидента и перед похоронами. Когда похороны закончились, мой отец внезапно появился там, и моя тетя кричала, что именно он и убил мою маму. — Джун взглянул на Хао, пока тот смотрел куда-то в сторону. Он чувствовал себя так, словно вся его храбрость испарится, если он посмотрит на Джунхуэя. — Они завели дело, и мой отец был арестован на целый месяц. Но потом его адвокат добился пересмотра дела. Он подкупил свидетелей и был оправдан. А еще месяц спустя мы переехали в Корею.       Голос Минхао задрожал, и Джун поднял глаза, поняв, что тот плачет. Младший молчал несколько минут, и Джунхуэй подумал, что тот больше не собирается ничего говорить. Он взял Су за руку, переплетая их пальцы, когда закончил с перевязкой.       — Моя няня была той, кто доложил на него. После того, как его оправдали, она постоянно обвиняла меня в том, что именно из-за меня он сейчас на свободе, потому что он подкупил свидетелей после того, как заставил меня забрать часть наследства мамы. Я и понятия не имел, почему мне надо было это сделать.       Джун угрюмо кивнул, и они оба молчали в течение некоторого времени, пока Су не вздохнул и не прислонился спиной к изголовью кровати.       — Сегодня ровно пять лет с ее похорон. А в четверг исполнилось ровно пять лет с инцидента. Мой отец был намного более агрессивным, чем обычно, и мне тогда совсем не хотелось с кем-то видеться.       — Ты можешь не отвечать мне, если не захочешь, но… почему он вообще это сделал?       — Это пиздец как тупо, но причина буквально в том, что он одержим деньгами. Он вырос в очень бедной семье и погрузился с головой в алкоголь и наркоту. Моя мама работала всю свою жизнь и имела приличное состояние. Он стал более агрессивным после того, как мне исполнилось десять, и мама хотела развестись с ним и выписать его из наследства. Потому он решил убить нас обоих. Если бы она умерла, то в наследство вступил бы я. А если бы погибли мы вдвоем, все бы перешло к нему, так как они были женаты. В тот день мы ездили в другой город, чтобы навестить моих бабушку и дедушку. Маме надо было рано утром вернуться на работу, и я остался, потому что бабушка хотела сводить меня в цирк. Отец рассчитывал, что я тоже буду в машине.       Когда Хао закончил свой рассказ, Джун крепко обнял его, позволяя Минхао просто выплакать всю свою боль ему в плечо. Вэн аккуратно гладил его по спине.       — Спасибо, что доверился мне и рассказал мне, — Минхао сжал пальцами чужую футболку. Он почувствовал себя легче, хоть это и была достаточно тяжелая тема для него. — Твои друзья знают об этом?       Су слабо кивнул:       — Они знают. Однажды Мингю загуглил мое имя, и все они узнали часть моей истории. Спустя какое-то время я все рассказал им сам. Про несчастный случай и мой селфхарм. Джонхан-хен тоже знает.       Джун покачал головой, продолжая поглаживать Минхао по спине и волосам, пока не почувствовал, как тот немного успокоился.       — Давай договоримся, — он легонько отстранился от младшего и встал, чтобы взять что-то из своего рюкзака; вернулся он с черной ручкой. Затем он взял левую руку Минхао, начиная рисовать на его бинте маленькие звездочки. Су не понимал, что он делает. — Каждый день, когда ты не ранишь любую часть своего тела, ты будешь должен нарисовать здесь звездочку. В те дни, когда ты не нарисуешь, я не буду ничего спрашивать. Но если тебе захочется поговорить — я всегда рядом, хорошо?       Минхао улыбнулся и кивнул, переплетая свои пальцы с чужими.       — Ну почему ты плачешь? — Минхао положил руку на лицо Джуна, вытирая его слезы. Тот совсем немного прослезился, — совсем не так, как Минхао, у которого все глаза и лицо были красными. Старший всегда был очень эмоциональным, и это буквально разбивало ему сердце — видеть, как Минхао плохо.       — Ты в порядке? — Вэн решил проигнорировать вопрос, откладывая ручку на постель.       Он положил свою руку на ногу младшего, и тот кивнул ему в ответ. Они больше ничего не говорили; просто смотрели друг на друга какое-то время.       Они снова находились слишком близко, но на этот раз это совсем не волновало Минхао. Наоборот, по какой-то причине, ему хотелось быть еще ближе к Джуну. Это было единственным, чего ему хотелось — больше физического контакта; и он скользнул левой рукой со щеки Джунхуэя на его плечо, а его правая рука сплелась с рукой старшего.       Джун слабо прикусил губу, и они замерли на пару мгновений, пока тот, наконец, не решился приблизиться. И теперь они даже могли почувствовать дыхание друг друга. Кончики их носов соприкоснулись, а их губы почти это сделали.       — Мальчики! Вы уже проснулись? — они оба буквально отпрыгнули друг от друга, услышав голос женщины за дверью.       Джун внезапно почувствовал себя ужасно разочарованным, хотя не понимал почему.       — Да, мам!       — Бегом завтракать!       Джунхуэй пробормотал, что они сейчас спустятся, и они оба услышали удаляющиеся шаги его мамы. Минхао прикусил щеку и отвернулся, прислонившись спиной к спинке кровати. Вэн слабо улыбнулся:       — Вау, какая сейчас здесь невероятная атмосфера, — он глухо рассмеялся, пытаясь избавиться от неловкости. — Тогда, пойдем скорее?