Зеркала

      Эмма сонно фыркнула куда-то в одеяло. Спать хотелось просто неимоверно, даже несмотря на то, что легла она не так уж и поздно. Лёгкое чувство беспокойства поселилось где-то на самой границе ее мыслей, и она неуютно поежилась. Сколько было сейчас времени? Почему до сих пор не прозвенел будильник? Майерс задержала ненадолго дыхание, замирая под одеялом и прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Где-то на грани слышимости, словно в соседнем помещении, журчала вода. Иза уже встала? Тогда почему не разбудила? Она нахмурилась. Может, телефон сел?       Эмма медленно встала, аккуратно выбираясь из-под одеяла и попутно ловя себя на мысли, что ощущения были странными. Словно все чувства обострились… Майерс моргнула, наконец выбравшись, и с ужасом застыла. Её сердце глухо упало, стукнувшись на прощание о грудную клетку, а неверящим глазам предстала комната, в которой она очутиться с утра не могла абсолютно никак.       Огромное, до боли знакомое круглое окно, поделённое надвое: яркая половина, окружающая её отблесками взошедшего уже солнца, и блеклая, невзрачная напротив. Эмма сухо сглотнула, чувствуя, как дрожат пальцы рук. Этого просто не могло быть. Должно быть, она все ещё спала, потому что она не могла найти ни единого логичного обоснования тому, что находилась сейчас в комнате общежития Невермора. Той самой, которая так часто ей снилась. Она моргнула. Точно. Возможно, это происходило и сейчас?       Девушка улыбнулась своим мыслям. Значит, это сон! Как здорово! Она давненько сюда не попадала в грёзах, так что стоило ловить момент. Девушка бодро встала и довольно потянулась. Потрясающе! Наконец-то она сможет передохнуть и не думать обо всем, что её тяготило. Эмма довольно сощурилась и обернулась на еле слышный звук, идущий откуда-то с пола. Из-под кровати Уэнсдей, слегка вяло потягиваясь, словно кот, выполз Вещь.       — Доброе утро, Вещь! Как спалось? — радостно прощебетала она, расслабленно улыбаясь. Вещь редко появлялся в её снах и чаще всего именно с «синим» человеком на фоне, а точнее, фокусником Виктором, заключённым в неудобный костюм. Хотя порой ей снился и «настоящий» придаток. Такие грёзы были большой редкостью, и она их очень ценила, так что сейчас была рада этому факту.       Придаток слегка заторможенно кивнул пальцами и «огляделся», если, конечно, так можно было выразиться. Он показал пару жестов, и Эмма замерла, осознавая, что не понимает его. Это было странным. Обычно во сне она легко понимала, о чем говорил Вещь, но сейчас нет. Майерс удивленно наклонила голову вбок. В этот раз сон явно был необычным.       Придаток озадаченно замер, сделав пару нерешительных шажков по направлению к ней, и снова отошёл в сторону. Он приподнял мизинец и большой пальцы, как бы пожимая плечами, отряхнулся и направился прочь из комнаты по своим каким-то делам. Эмма вздохнула. Что ж, время от времени в подобных снах появлялось что-то новенькое. Так что это было вполне нормальным. Она огляделась и принялась складывать кровать, аккуратно, как учили с детства.       — Что ты делаешь? — холодный, но такой знакомый голос резанул по ушам, и девушка резко подскочила на месте, на автомате разворачиваясь, причем даже не сообразив, каким образом у нее это вышло. Тело ощущалось поразительно легким и сильным, словно не её. Она озадаченно моргнула, уставившись на слишком знакомую брюнетку с двумя туго заплетёнными косами и выглядевшую с утра пораньше уже до боли идеально. Эмма хмыкнула, не сумев скрыть мягкой улыбки.       — И тебе доброго утра, Дже… Уэнсдей, — вовремя поправила она себя, уловив едва заметный жест бровью на почти безэмоциональном лице этой маленькой колючки. Все-таки некоторые вещи не менялись вне зависимости от сна или реальности. И это было весьма говорящее лицо Дженны, которая одними глазами и редким движением брови могла сказать больше, чем словами. Хотя, безусловно, настоящая Ортега проявляла эмоций во сто крат больше, чем ее сериальная версия. В этом было свое очарование.       — Ты не выспалась? — сухо поинтересовалась Аддамс, чуть сдвинув свои аккуратные брови и внимательно оглядывая лицо девушки. — Я говорила тебе и не единожды, что переписки половину ночи с твоими так называемыми «друзьями» не принесут тебе пользы. У нас сегодня несколько лабораторных, а ты ведёшь себя странно уже с утра.       — Странно? С чего бы это? — фыркнула Майерс, внутренне слегка задетая сомнением в ее актёрском мастерстве и сложив руки на груди.       В ответ медиум еще чуть сильнее нахмурилась, бросив взгляд на идеально заправленную кровать и чуть качнув головой. Она еле слышно вздохнула, решив оставить соседку в покое, и развернулась в направлении своей половины комнаты.       — В любом случае тебе пора собираться. Мы выходим через двадцать минут, и если ты не поторопишься, то снова останешься без завтрака и опоздаешь на занятия, — ее плечи были слегка напряжены, что не укрылось от глаз Эммы. Она еле слышно усмехнулась, поворачиваясь к шкафу, который принадлежал ей. Всего-то делов — переодеться да умыться.       Она открыла шкаф, резко замерев, ведь на внутренней стороне дверцы было большое зеркало. Эмма озадаченно моргнула, расширив ее непривычно голубые глаза и медленно касаясь шрамов на левой стороне лица пальцами. Она помнила, что этого делать лучше не стоит, ведь подобный грим — штука очень чувствительная и ненароком мог отвалиться из-за неаккуратности, но сейчас… Она чувствовала подушечками пальцев эти шероховатости и бугры неаккуратно сросшейся кожи, и они не ощущались, как нечто бутафорское. Где-то под сердцем что-то настороженно замерло, и она медленно подняла руки к своим волосам, аккуратно их потянув, чтобы убедиться, что эти окрашенные волосы — просто парик, но… только почувствовала боль от резкого движения пальцев. Она сдавленно шикнула, одергивая ладони.       — Энид, чем ты там занята? — тихий и вкрадчивый голос соседки вновь заставил ее вздрогнуть, чувствуя, как напрягается каждая мышца ее спины. С этим сном было что-то сильно не так. Ощущения были слишком четкими, слишком ясными, да и в принципе все было «слишком». Она медленно повернула голову, подмечая, что за это время соседка уже полностью переоделась и теперь стояла неподалеку, задумчиво ее осматривая. В ее взгляде появилось нечто вроде сомнения. Эмма натянуто улыбнулась, быстро вспоминая, как она играла Энид, и придавая своему лицу нужную мимику. Она усмехнулась шире и отмахнулась.       — Ой, да ладно, Уэнс, просто никак не привыкну к «обновкам» на своем лице.       — Уже больше полугода прошло, Энид, — сухо подчеркнула Уэнсдей, едва заметно вздохнув. — Если тебе снова кто-то сказал о твоих шрамах гадости, то я хочу знать имена, — на мгновение сердце Эммы екнуло, ведь на последних словах Аддамс ее глаза стали будто бы темнее, хотя куда было уже больше. Майерс ощутила, как по ее спине пробежались мурашки.       — Все в порядке, не переживай. Я вполне могу за себя постоять, помнишь? — Эмма выставила пальцы вперед, вспомнив это ощущение, когда играла Энид, словно демонстрировала когти, однако чего она не ожидала, так это того, что с резкой, но почти неощутимой болью из пальцев на самом деле выдвинутся настоящие когти. Майерс от неожиданности даже тихо взвизгнула, панически отодвигая собственные руки резким жестом от себя и едва не полоснув когтями Аддамс, которая с абсолютно спокойным лицом просто ловко уклонилась, словно подобное было в порядке вещей. Однако уже через мгновение ее глаза подозрительно сощурились.       — Синклер, — в ее тоне появился намек на холод, и Эмма инстинктивно сжалась, сама не заметив, как спрятались когти. Аддамс озадаченно моргнула, чуть наклонив голову вбок, подмечая эту реакцию. Видимо, она хотела сказать что-то еще, но, передумав, закрыла рот. Она задумчиво перебирала пальцами ручку сумки, уже переброшенной через плечо. — В любом случае тебе стоит поторопиться. Или я уйду без тебя, а ты до сих пор даже не умылась и не привела себя в порядок.       Эмма замерла на мгновение. В ее голове словно что-то щелкнуло, и все мысли заполонила лишь одна фраза: «опоздание недопустимо», прозвучавшая суровым голосом ее менеджера. Майерс тут же подхватила полотенце с полки, рубашку и галстук, да быстро направилась в ванную, не заметив того, с каким подозрением в ее спину вперился взгляд Аддамс. Как только дверь за ней закрылась, Уэнсдей перевела взгляд на тихо показавшегося в углу комнаты Вещь.       — Что-то не так, — Аддамс нахмурилась, поджав губы. — Следи за ней сегодня. У нас не все занятия пересекаются в этот день, — получив положительный ответ от придатка, угрюмая медиум отошла к своей кровати. Что-то ей подсказывало, что сегодня будет весьма странный день.              

***

                    Эмма чувствовала, как к ее горлу подступает паника, пробиваясь толчками из грудной клетки вместе со сбитым дыханием. Поначалу ей все казалось безбожно милым, вдохновляющим и потрясающе ностальгическим. И даже на уроке по ликантропии, который был отдельным от подозрительной Уэнсдей, ей все казалось почти идеальным. Хотя немного и беспокоило то, что она бродила по местам, которых раньше на съемочной площадке не было, встречала людей, которых никогда не видела. Но все списывала на бурное воображение.       До начала занятия по фехтованию.       Эмма медленно сглотнула. В ее голове царил настоящий хаос. Она совершенно не училась тому, чтобы фехтовать к фильму, ведь этого ее роль не предполагала. А потому сейчас она попала в весьма щекотливую ситуацию. Несмотря на то, что ее талант в игре Энид сложно было оспорить, ведь это именно она ее сделала такой, как видел мир, то в данном случае у нее не было ни капли понимания о том, в чем заключалась хотя бы правильная стойка для этого вида спорта. Поэтому, пребывая в жуткой панике, она кусала губы у входа в раздевалку, хаотично пытаясь сообразить, что ей делать.       — Хэй, волчонок! С утра тебя не видела, ты где запропастилась? — широкая и клыкастая улыбка одной знакомой до безобразия вампирши, казалось, вот-вот выйдет за пределы ее лица. Сердце Эммы екнуло, и она едва успела вспомнить о том, что перед ней была не любимая коллега по съемкам Наоми Огава, а ее сериальная версия Йоко Танака. Что ж, в некотором плане той повезло, ведь, в отличие от Синклер и Майерс, эти две ипостаси одного человека были весьма близки по характеру и поведению. Эмма чуть расслабленно выдохнула.       — Привет, Йоко, — она вымученно улыбнулась. — Я не очень хорошо себя чувствую и вот теперь думаю, как бы мне избежать этого занятия.       Улыбка вампирши тут же померкла, а ее широкие брови сдвинулись, сразу же почти полностью исчезнув под очками. Она обеспокоенно оглядела подругу с ног до головы.       — Что с тобой такое? До полнолуния же еще пару недель, — она подалась чуть вперед, сократив расстояние между ними, и Эмма усилием воли заставила себя не отшатнуться. Танака уже тише продолжила, нервно оглянувшись. — Аддамс что-то сделала? Оборотни не могут так просто заболеть.       — Что? Нет! — панически замахала руками Майерс. — Ни в коем случае, ты что! Уэнс бы никогда…       — Уэнс? — брови Йоко вновь взлетели над очками, и она чуть отодвинулась, подозрительно усмехнувшись. — Ты ее так называешь и до сих пор жива? Поразительно… — вампирша озадаченно почесала затылок, но вернулась к теме разговора. — Но вообще да, выглядишь весьма бледновато. Отпросись у тренера Влада; я думаю, он будет не против, если ты пропустишь занятие, всё-таки ты одна из его любимых учениц. Во всяком случае не доставляешь столько проблем, сколько Барклай и Аддамс, — она кивнула в сторону зала, где на дорожке опять столкнулись вышеупомянутые девушки, что в очередной раз о чем-то препирались.       Эмма вздохнула, раздосадованно потерев указательным и большим пальцами переносицу. Действительно. Она уже успела забыть обо всех особенностях взаимоотношений персонажей. Если она правильно помнила по сценарию, то эти двое после нападения на Невермор сохранили свой полудружеский — полусопернический стиль общения. А это значило лишь то, что конфликтов не избежать. Эмма вздохнула. Ей не стоило в это лезть. Все, что ей сейчас нужно было сделать, — это поговорить с тренером. Йоко была права - нужно было лишь отпроситься. Майерс глубоко вдохнула, чуть нахмурившись. Все верно. Это ведь не сложно, так?       Она кивнула вампирше, которая шепотом пожелала ей удачи и удалилась в раздевалку, да направилась к тренеру, что в это время сверял что-то в своем журнале, искоса поглядывая на вполголоса перепирающихся сирену и медиума.       — Тренер Влад, — она подошла к нему и чуть нервно улыбнулась, дождавшись, пока суровый мужчина сфокусируется на ней. Учитель чуть заметно кивнул в знак того, что она может говорить, и Эмма неуверенно продолжила. — Я не очень хорошо себя чувствую сегодня. Могу я пропустить занятие? — девушка чуть напряженно сжала руки, ухватив края своего пиджака, и нервно моргнула.       Брови преподавателя приподнялись в недоумении. Он удивленно уставился на свою студентку, понимая, что впервые слышит от оборотня о плохом самочувствии, а уж тем более от Синклер, которая всегда, даже несмотря на раны, продолжала упорно ходить на его занятия.       — Мисс Синклер… Вас что-то беспокоит? Это очень необычно, — тренер чуть нахмурился, осматривая стоявшую перед ним девушку и ища какие-либо внешние признаки недомогания. Если оборотень заболел, то все могло быть серьезнее, чем на первый взгляд. Подобное они уже проходили, когда пару лет назад среди волчьего круга прошлась вариация оборотнической чумки, из-за которой пару студентов едва успели реанимировать. Однако Эмма этого, конечно же, знать не могла.       — Ах да, я с утра плохо себя чувствую. Какая-то непонятная слабость… — начала извиняющееся оправдываться Эмма, почувствовав себя так, словно вернулась в прошлое и ищет очередное оправдание тому, что не хочет идти в танцевальный класс, где ее буллили. Из-за этих воспоминаний она даже не заметила, как слегка испуганно съежилась под подозрительным взглядом тренера.       Влад вздохнул, еще больше нахмурившись, и повернул голову в сторону Бьянки и Уэнсдей, все еще продолжавших о чем-то спорить, несмотря на то, что медиум пристально следила за ними, как только Энид вошла в зал и направилась к тренеру.       — Аддамс. Подойди сюда, — его голос звучал напряженно, так что обе спорщицы мгновенно затихли и настороженно перевели свои взгляды на тренера. Барклай молча кивнула своей сопернице, та ответила тем же, и, словно не было никакого спора секунду назад, они разошлись.       Эмму восхищали подобные отношения между ними, даже несмотря на то, что в реальности это было по-другому. Мало кто знал, но Дженна на самом деле почти не общалась с Джой Сандей, исполнявшей роль Бьянки. И дело было не в конфликтах или еще какой-нибудь глупой причине. Нет. Обе были на деле поглощены работой и просто молча уважали друг друга, не видя надобности в дополнительном общении вне съёмочной площадки. Хотя поначалу Ортега постоянно зависала вместе со всей командой, но постепенно все больше отдалялась, переходя в режим роли даже в реальной жизни. Эмма помнила, как ворчала Джой, каждый раз дергая агента Дженны, чтобы той напоминали вовремя поесть. Сандей, может, и не казалась таковой, но всегда за всеми следила, будучи старше остальных, словно исполняя подсознательно роль то ли мамы, то ли старшей сестры. Это всегда умиляло Майерс, и у нее из-за этого было весьма теплое отношение к старшей коллеге.       Тем временем Уэнсдей подошла к ним обоим, будучи уже давно переодетая в свою личную черную форму для занятия, и молча уставилась на тренера, бросив косой взгляд на собственную соседку.       — Отведи Синклер в лазарет. Передай медсестре, чтобы она ее как следует осмотрела, — он чуть заметно вздохнул, видя неодобрение в глазах его младшей ученицы, и продолжил объяснять: — Оборотни редко чувствуют себя плохо, несмотря на собственную регенерацию, так что это важный вопрос.       — Послушайте, я не думаю, что все настолько плохо… — начала было оправдываться Эмма, но ее перебил спокойный и сухой голос Аддамс.       — Да, я еще с утра заметила, что что-то не так, — она повернула голову к блондинке и так же спокойно произнесла: — Тебе придется подождать, пока я переоденусь. Оставайся на месте.       И не давая никакого шанса для возражений, она молча повернулась и быстро направилась к раздевалке, несмотря на то, что Эмма пыталась ей что-то ответить. Девушка разочарованно вздохнула. Она хотела просто уйти с занятия, чтобы не доставлять никому проблем, но теперь окажется рядом именно с той, чьего внимания опасалась больше всего. Майерс нахмурилась. Этот сон был как-то слишком реальным и странным.       — Энид, тебе лучше отправиться в лазарет вместе с Уэнсдей, — проговорил тренер. — Мне бы не хотелось повторения случая с оборотнями год назад.       — А?.. А, да, хорошо, — настороженно ответила девушка, понимая, что теперь не отвяжется точно. Возможно, это было дурацкой идеей с самого начала. Но ей ничего не оставалось, кроме как играть привычную роль Энид; несмотря на то, что давалось ей это относительно легко, она всё так же понимала, что соблюдать характер позитивной блондинки слишком долго ей не по силам. Майерс как раз подошла к выходу из зала и остановилась, ожидая Аддамс, расстроенно вздохнув. Что-то как-то не ладилось, и ей это уже начало казаться надоедающим. Её с самого пробуждения преследовало неуютное чувство, свербящее где-то на границе сознания, и она никак не могла от него избавиться. Что-то во всем происходящем было не так, как обычно в ее снах.       — Пойдем, — рядом с ней словно из ниоткуда возникла тёмная фигура, вновь заставив вздрогнуть. Эмма мысленно чертыхнулась. Хорошо, что Энид была блондинкой: седых волос было попросту не видно, а ведь из-за чертовой Аддамс они наверняка уже успели появиться. Майерс на мгновение прикрыла глаза, собираясь с моральными силами и вновь переключаясь в режим Синклер. Она неловко улыбнулась.       — Что ж, тогда проводишь меня, ладно?       — Мне сказал это сделать тренер. Я не благодарна тому, что мне приходится пропускать занятие, — спокойно, но слегка раздраженно произнесла Аддамс, направляясь к выходу, и Эмма поспешила следом за ней. Она чувствовала себя крайне неловко из-за всего этого.       — Прости, Уэнс, что обременяю, — Майерс уныло опустила голову, и из-за этого не заметила, как резко остановилась идущая впереди Аддамс. Чуть не столкнувшись с низкой девушкой, она едва успела затормозить и не врезаться в ее плечо. Эмма недоуменно хлопала глазами и вдруг ощутила, словно в горле встал комок. Взгляд Уэнсдей был нечитаемым, но от него прошлись мурашки по коже.       — Ты не обременяешь меня более, чем обычно, Энид, — сказав это, она отвернулась и вновь направилась по коридору, а блондинка медленно выдохнула через нос, понимая, что ее сердце сейчас колотится быстрее, чем обычно. Она правда старалась не думать о Дженне, каждый раз находясь к Уэнсдей слишком близко, ловя себя на том, как дергаются ее руки в желании обнять… Эмма вдруг резко остановилась.       Обнять.       Дженна.       Уэнсдей.       — Уэнс… — она медленно и испуганно произнесла, округлившимися от паники глазами смотря в резко остановившуюся впереди спину. Брюнетка развернулась, хмуро и с подозрением взглянув на нее. — Как… Ты знаешь, как определить, когда тебе снится сон? — её руки явно тряслись, потому что с каждым неловким словом она все четче понимала, что это было за назойливое чувство с самого утра.       Аддамс нахмурилась и отвела взгляд в сторону, задумавшись и чуть наклонив голову вбок. В коридоре сейчас никого, кроме них двоих, не было, так что ослышаться она не могла никак.       — Есть несколько способов в зависимости от того, какой предпочтительнее сновидцу. Смотря какой тебе больше подходит…       — Уэнс… Пожалуйста, — практически проскулила Эмма, ощущая тревогу, подкатывающую прямо к горлу, заполняющую ее до самых краев сознания, заставляя все больше задыхаться от понимания того, что все происходящее не должно быть реальностью. Не должно быть…       Аддамс настороженно сощурилась, понимая, что с блондинкой что-то серьезно не так. Она медленно полностью повернулась в ее сторону, стараясь не делать резких движений и внимательно следя за реакцией девушки. Её голос ничего не выражал, пока она сделала незаметный первый шаг по направлению к её соседке, спокойно произнося ответ на ранее озвученный вопрос:       — Простейший способ — боль. Во сне это является самым доступным выходом из грёз, и тело выбрасывает в реальность почти сразу же. Другим способом является открытие всяческих шкафов, складов, полок и прочего: мозг человека во сне оставляет эти детали без внимания и, как правило, все контейнеры оказываются пусты… — она подходила все ближе, наконец замечая, как дрожат руки и губы оборотня, как затравленно и часто она дышит и как бледнее становится с каждой секундой. Аддамс ринулась вперед, ощущая, как холодок пробежался по собственной коже в тот момент, когда блондинка резко вздернула руку и, выпустив когти, наотмашь полоснула ими себя по руке, распарывая рукав форменного пиджака.       — Что ты творишь?! — чуть громче, чем обычно, выдала она, крепко ухватив Синклер за руку и видя, как на пол стекают капли ярко-красной крови, а выражение лица Энид становится все более паническим. Ее руки крепко держали девушку, которая вдруг перевела на неё взгляд, словно вообще впервые в жизни увидев. Уэнсдей нравилось происходящее все меньше с каждой секундой. Единственное, чего она не учла, так это того, что Синклер оттолкнет ее со всей своей недюжинной силой оборотня так, что Аддамс отлетела почти на пару метров в сторону, потеряв равновесие, но успев перегруппироваться и весьма быстро приняв вертикальное положение вновь.       — Нет… Нет, это не может быть правдой… — затравленно дыша, выдавила Эмма, чувствуя, как сознание начинает ее покидать, а перед глазами поплыли красные круги. Этого просто не могло быть! Не могло…       — Энид! — это было последнее, что она услышала, замечая, как медленно на бок переворачивается мир и гаснет, словно отключили электричество в кинотеатре.              

***

                    Эмма медленно приходила в себя, чувствуя, как сознание болезненно возвращается. Постепенно ее уши уловили чьи-то голоса недалеко от себя, слышимые словно через толщу воды. Она медленно вздохнула, держа глаза закрытыми, и прислушалась внимательнее. Мысли текли очень вяло, и она не понимала, что происходит вокруг.       — … просто паническая атака. У мисс Синклер уже были подобные прецеденты полтора года назад. Это было еще до вашего перевода в академию, — незнакомый женский и мягкий голос произносил свои слова очень аккуратно, но при этом обходительно. Словно успокаивал буйного пациента.       Эмма чуть нахмурилась. Ей показалось, или только что она услышала фамилию «Синклер»? Разве это не ее роль…       — То есть вы утверждаете, что это нормально? Но ведь приступов не было полтора года, так что подобные вещи должны были пойти на спад, или я ошибаюсь? — второй голос был наполнен сдерживаемым раздражением, но при этом очень знакомым. Майерс чуть взволнованно прислушалась.       «Дженна?»       И в этот момент она вспомнила. Эмма судорожно вздохнула. Нет, это был не сон. Каким-то непонятным образом она оказалась там, где ее никогда на самом деле не было. Не просто в другом месте, но в другом мире. В мире, который она знала, просто потому что играла персонажа из этой выдуманной истории. И ее ролью была Энид Синклер, которой она даже слегка завидовала иногда. Тут не было ее сестры, семьи, бесконечных съёмок, сходящих с ума фанатов, контрактов, запрещающих ей говорить… Эмма втянула носом воздух, стараясь дышать ровно. Но… Здесь не было Дженны, не было и того, что ей было дорого. Друзей, коллег, с которыми она успела породниться. Майерс не знала, что с этим делать, но поняла в этот момент одну простую вещь… Ей нельзя было быть раскрытой. Но с Уэнсдей этого не получится.       — В любом случае, кроме нервного срыва, она абсолютно здорова, мисс Аддамс. Мы понаблюдаем за ней до вечера, и к отбою в общежитии она уже вернется в свою комнату. Так что вам не о чем беспокоиться, и вы можете быть свободны, — слегка нервно проговорил женский голос откуда-то из-за белой шторы, которой была огорожена кровать, занятая Эммой в больничном крыле. Майерс как раз открыла глаза и огляделась, внутренне боясь, что говорившие окажутся рядом с ней, но, к ее облегчению, это было не так.       — Я останусь, — твердо возразила Аддамс, явно не намереваясь уступать. Эмма чуть заметно улыбнулась. Именно такой она ее себе всегда представляла. Упрямая и готовая на многое ради дорогих людей и своих принципов. В некотором плане она понимала Энид, которая всеми руками всегда хваталась за эту невозможную девушку. Сложно было найти человека честнее, чем Уэнсдей Аддамс. И это в ней подкупало юного оборотня, которая часто не понимала окружающих, хоть и умело скрывала это.       — Нет, не останетесь. Пациенту нужно время, чтобы прийти в себя. Ей нужен покой и тишина, а вы этому будете мешать, — настойчиво и уже весьма раздраженно возразила медсестра, как полагала Эмма. В конце концов, кто это еще мог быть? Кажется, маленькая злобная готка напоролась на непреодолимое препятствие в лице моральной стороны этого вопроса, потому что замолчала, видимо, не найдя, что ответить. Майерс с облегчением выдохнула, слыша удаляющиеся и явно раздраженные шаги. Слава богам, теперь у нее было время все обдумать и что-то решить.       Эмма откинулась обратно на подушки, прикрывая глаза. Ей нужно было решить, как действовать дальше. Она не могла больше полагаться только на свою актерскую игру, ведь, как показала практика, она была небезупречна, а отсутствие необходимых знаний выбивало у нее почву из-под ног. Об этом мире она знала крайне мало и то только то, что было известно по сценарию. Очень много темных мест было в ее понимании, и это легко выдаст в ней чужака. Если, конечно, уже не выдало.       Майерс вздохнула. Ей нужен был союзник, который поможет в этом. Интернета тут будет точно недостаточно. Она резко распахнула глаза. Точно. Как она могла забыть об этом?! Великий и могучий интернет ведь существовал и здесь! А значит, основные знания она могла подчерпнуть из него. Вот только…       — Где мой телефон? — с ужасом прошептала она, вдруг понимая, что, кажется, с самого утра даже ни разу не взяла его в руки, наивно полагая, что всё это было сном.              

***

                    Эмма стояла перед дверью в их с Уэнсдей комнату на вершине общежития. Почему-то раньше ей казалось это милым. Отдельная комната и даже с собственным душем, вот только сейчас она на все смотрела с другой стороны. Энид и Уэнсдей обеих поселили в самый дальний угол. Изгои среди изгоев. Как чулан для Гарри Поттера, только у них был чердак. Сути дела это не меняло. Майерс вздохнула. Часы размышлений привели ее только к одному решению: нужно рассказать все Уэнсдей. И даже если она ей не поверит, то это хотя бы даст время самой Эмме, чтобы разобраться во всем происходящем вокруг и как-то постараться вжиться. Ведь она понятия не имела, была ли у нее возможность вернуться в собственный мир.       Рана на руке, которую она сама себе нанесла, все еще слегка саднила, несмотря на то, что, благодаря усиленной регенерации оборотней, уже закрылась и была на пути к полному заживлению. Девушка вздохнула, понимая, что потусторонние силы теперь являются частью ее жизни, а значит к этому следовало привыкать. Как и к мысли о том, что все вокруг нее и всех без исключения пора переставать ассоциировать с их прототипами из ее мира. Уэнсдей не была Дженной. Что очень жаль, но зато она была тем человеком, который вполне мог ей помочь выпутаться из всего этого, а учитывая ее паранормальные способности, возможно, и найти выход для того, чтобы вернуться домой. В любом случае для начала стоило все ей объяснить. Эмма не сомневалась в дедуктивных способностях Аддамс, а это пугало и вселяло надежду одновременно. Да и ко всему прочему она была сильно не уверена в том, что Уэнсдей не попытается ее убить после того, как узнает правду.       Майерс медленно вдохнула, приводя нервы в порядок. Если она не попробует, то никогда не узнает. Она решилась пройти через многое, чтобы стать актрисой, чтобы стать той, кем являлась, и перешагнуть через себя. Она не должна была бояться разговора с подругой, разве не так? Эмма кивнула сама себе и решительно толкнула дверь, делая шаг вперед.       — Эй, Уэнс, нам нужно поговорить… — начала было она, но застала абсолютно пустую комнату. Она недоуменно переводила взгляд со своей половины комнаты на соседнюю, начав как раз думать о том, что что-то было не так, ведь примерно в это время у Аддамс всегда был писательский час.       Дверь за ее спиной тут же закрылась, а к шее сзади прикоснулось нечто холодное и при этом слегка обжигающее кожу. Эмма с ужасом осознала, скосив глаза вбок, что это было длинное лезвие рапиры. И она уже догадывалась, кому оно принадлежало…       — Медленно подними руки вверх так, чтобы я их видела, — тихо проговорила Уэнсдей откуда-то из-за спины, и Майерс подчинилась, не намереваясь подвергать себя опасности и ощущая, как собственное сердце готово вырваться из груди от страха.       — Уэнсдей…       — У меня к тебе пара вопросов, подделка. Кто ты такая и куда делась Энид?       — Я именно это и собиралась объяснить, не поверишь… — устало и с сарказмом проговорила Эмма, понимая, что назад пути уже нет, но все еще не пытаясь даже делать резких движений. — На самом деле, это крайне странная история.       — Любопытно. Не припомню, чтобы в Академии был еще один метаморф, помимо почившей директрисы Уимс.       — Я не метаморф, — уже немного более раздраженно ответила Эмма, понимая, что медиум ее даже не слушает.       — И кто же ты? — с сарказмом в голосе ответила Аддамс. Майерс услышала, как она сделала пару шагов по направлению к ней.       — Я человек. Самый обычный… А, точно, здесь же таких как я называют нормисами, — выдохнула Эмма, понимая, насколько бредово звучат ее собственные слова.       — Нормис с силой оборотня? Не смеши меня, это невозможно, — голос стал явно ближе, и Эмма почувствовала присутствие слева от нее. Уэнсдей плавно обходила ее со стороны, все еще держа у горла клинок.       — Это не совсем так. Тело Энид принадлежит не мне… То есть мне, но не здесь… — начала сбивчиво Эмма, в самом деле понимая, что даже не знает, как объяснить всё происходящее, а уж тем более враждебно настроенной Аддамс.       — У тебя не так много шансов на то, чтобы внести в этот диалог что-то яснее, чем твое лживое лепетание, — тонкое лезвие чуть сильнее коснулось кожи, и Эмма вздрогнула, ощущая, как жжет место прикосновения холодного металла к ней.       — Да черт возьми, я не знаю, как это объяснить! Я сама не разобралась еще, — раздосадовано фыркнула Эмма, понимая, что конструктивного диалога здесь не выйдет.       — Энид никогда не заправляет кровать до конца, — начала Аддамс, наконец появляясь в ее поле зрения, держа на вытянутой руке свою рапиру. — Синклер почти гордится своими шрамами, и она никогда не оставит телефон в комнате, уйдя на занятия даже без половины учебников. И уж тем более никогда не отпросится с урока по фехтованию, даже если будет ранена.       — О… Вот как… Я об этом не думала, — искренне удивленная словами оппонентки, Эмма приподняла брови, на мгновение забыв о прижатом к горлу лезвию, и Аддамс хмыкнула.       — Значит, одержимость. Я так и знала, — выдохнула она. — Тогда все просто. Мне нужно тебя изгнать, чтобы Энид вернулась на законное место.       — Эй, я не дух! То есть дух, но не привидение! — зябко поежилась в плечах Майерс, представив какой-нибудь оккультный обряд, в который могла ее втянуть эта ненормальная. Но и должна была признать, что в ней забрезжила надежда. А вдруг и правда получится? Она задумчиво коснулась пальцем подбородка, даже не обратив внимания на недовольно нахмурившуюся Уэнсдей. — А это твое «изгнание» вернет меня в мое родное тело?       — Что? — Аддамс едва заметно дернула бровью. — Твое тело? Ты дух, а значит тела у тебя нет.       — А вот и есть. Просто оно не здесь! Слушай, я знаю, что в это сложно поверить, но я сама понятия не имею, как здесь оказалась, — фыркнула Эмма, вдруг понимая, что ее «пленительница» начала сомневаться и не хочет на самом деле повредить тело Энид. А потому она раздраженно оттолкнула выдвинувшимися когтями лезвие от собственной шеи. — Уэнсдей Фрайдей Аддамс, я говорю абсолютно честно и серьезно. Я не знаю, как здесь оказалась, я понятия не имею, по какой причине, и я не чертов дух, полтергейст или привидение, как Гуди, которая прошла сквозь тебя! У меня есть реальное тело, семья, друзья и возлюбленная. Я живой человек, понимаешь?       — Перестань нести чушь… — начала было Аддамс и вдруг замерла, полностью осознав слова девушки. На ее щеках заиграли желваки, а глаза опасно сощурились. Эмма тут же поняла, что ляпнула что-то очень сильно не так, потому что в следующую же секунду лезвие рапиры почти вонзилось ей в плечо, если бы она на одних инстинктах не ушла в сторону.       — Да послушай же меня!       — Закрой рот. Никто. Не знает. О Гуди, — зло прошипела Уэнсдей, чеканя слова и принимая боевую стойку. — И Энид тем более.       — Ох, черт, — выдохнула Эмма, понимая, что ее буквально загнали в угол. Она уперлась лопатками в холодную каменную стену комнаты недалеко от двери. Майерс корила себя. И зачем она вообще вспомнила про этот сомнительный момент в сериале? Столько споров он вызвал в свое время.       Удар рапиры пришелся в стену в том месте, где секунду назад была ее спина, выбив несколько искр при столкновении с камнем. Девушка ощущала, как по коже пробежались ледяные мурашки. Это было близко. Чертовски близко и очень опасно. Эмма оттолкнулась от пола, как ее учили каскадёры на занятиях, когда обучали ее трюкам оборотней. Движения вышли резкими, но она добилась своего, чудом избежав еще одного выпада, пронесшегося в миллиметре от ее лица. Она на автомате выбросила руку вперед, отбивая когтями вновь вернувшееся на позицию лезвие, создав себе шанс, которым не преминула тут же воспользоваться, бросаясь вперед, повалив злобно шипящего медиума на пол да прижимая ее к доскам. Она прекрасно осознавала, что если бы не натренированное тело Энид и ее рефлексы вместе с недюжинной силой оборотня, то ничего бы этого у нее не вышло. Никогда. Это даже немного воодушевляло.       — Услышь меня уже!.. Уэнс? Уэнсдей! — чего она не ожидала, так это того, что спина Аддамс выгнется в позвоночнике, а ее глаза закатятся, когда она прикоснулась к ней. Это напугало Майерс до одури, и она тут же обхватила потерявшую сознание девушку, чтобы не навредить ей. Она прекрасно знала, что это было. Уэнсдей Аддамс поймала видение, и скорее всего, о самой Эмме. А это значило, что, возможно, теперь-то она ей поверит.       Девушка пришла в себя на руках обеспокоенной Эммы спустя долгих пятнадцать минут и ошарашенно уставилась на неё округлившимися глазами.       — Что… Что я только что видела? Да кто ты, черт возьми, такая?       Молодая актриса из другого мира облегченно улыбнулась, помогая уже не агрессивно настроенной, а скорее пребывавшей в полном шоке девушке сесть на пол, и занимая место напротив неё. Она протянула ей свою руку, нервно улыбаясь.       — Привет. Меня зовут Эмма Майерс, и мне нужна твоя помощь…