Право на отцовство

Таня доехала! Ура-ура! Она выехала заранее, обговорив время с Хосоком. – Ничего, если я пораньше приеду? – Давай ко мне в отель. – Хм… А ты днюешь и ночуешь в нем? – Почти. Он ответил серьезно, и ей сразу расхотелось шутить. Гостиничный бизнес требовал крупных вливаний. Не исключено, что Хосок живет в одном из номеров. Таня повесила тщательно отпаренный комбинезон на вешалку, закрыла его пакетом. Туфли и косметику положила в пакет. Переоденется у Хосока. В дороге девушка была предельно осторожна и аккуратна. Не нарушала скоростного режима и уже почти не волновалась. Ежедневная практика давала положительный результат. Таня даже не стушевалась, когда заехала на район с более активным движением. Подъехав к отелю, набрала Хосока. – Я внизу, – сразу же отозвался он. – Сейчас выйду. Таня припарковалась, благо на стоянке было достаточно свободного места. Вот с парковкой у неё наблюдались некоторые проблемы. Потому что девушка не всегда чувствовала габариты и иногда сдавала назад «как на фуре». Это не её выражение, а крестной. Хосок Татьяна увидела сразу же. Он вышел в одной белоснежной рубашке. Да ещё и рукава подвернул! А на улице морозно! Значит, её чихвостить в хвост и гриву можно, а сам?.. Быстрым шагом мужчина направился к ней. Не успела Таня высказать свои возмущения, как оказалась прижатой к его крепкому телу, источающему тепло. У него, случайно, не иначе, чем у всех остальных людей, работают теплообмен и циркуляция крови? – Привет, – Хосок быстро поцеловал её в губы. – Где сумки? – Там. – Исчерпывающий ответ. Девушка с мужчиной поднялись в кабинет, где впервые познакомились. Таня оказалась частично права. В смежной комнате располагались ванная, гардеробная и спальня. – Переодевайся. Через час выезжаем. Не возражаешь, если я спущусь вниз? – Нет, конечно. Хосок не обязан её развлекать. Взрослая девочка, найдет, чем заняться. Таня в обед была у визажиста. Поэтому с макияжем заморачиваться не надо. Волосы выпрямила накануне, немного их подправит – и готово. Переодевалась девушка не спеша. Час – это не так уж и мало. Ей было интересно посмотреть, чем дышит и живет Хосок. Она видела его загородный дом, но этого мало. Там он наездами. Здесь же проводит все своё основное время. Отель – его детище. То, что он строил с нуля. Таня оглядела комнату. Прошла к стеклянной витрине: мечи, книги, сувениры. Всё то, что принято ставить и в любом другом кабинете. Обернувшись, посмотрела на стол. Рамка с фото привлекла её внимание. Таня обошла стол и взяла рамку в руки. Она не знала, кого там ожидала увидеть. Хосок взрослый мужчина. У него наверняка есть своя история. Возможно, в прошлом он кого-то любил. Да мало ли что! На фотографии многолетней давности запечатлены четверо мужчин. Хосок тут был молодым. Навскидку лет на десять моложе. С таким же светлым чубом и радостным блеском в глазах. Таня узнала и Тэхёна. Мужчины стояли на берегу небольшой речки с камышами и высокой травой. Обняв друг друга за плечи, они счастливо улыбались. Шальные, довольные. В распахнутых рубашках или с голыми торсами. У одного футболка перекинута через плечо. Все, как один, загорелые. С мокрыми волосами. Таня невольно залюбовалась фото. Такие молодые. Такие счастливые. Она понимала Хосока, почему он выбрал именно этот снимок. К таким моментам хочется возвращаться снова и снова. Значит, у Хосока четверо близких друзей. В памяти всплыл разговор, случайно ей услышанный при первой встрече. Мужчина говорил про УДО. Таня задумалась. Не для одного ли из этих друзей? Вернув фото на стол, девушка подошла к окну и негромко вздохнула. – Надеюсь, вздыхаешь обо мне? Она не слышала, как Хосок открыл дверь. Таня обернулась. Мужчина сразу же направился к ней. Он двигался быстро, с прирожденной грацией хищника. Таня снова задумалась, почему в Вегасе выбрала именно его. Ведь было нечто, что привлекло её внимание. Что покорило. Отчего она не могла устоять и сказала «да». Не в алкоголе дело, ох, совсем не в нем. Мужчина подошел вплотную. Очень близко. Заглянул в глаза девушки, чуть прищурился, после чего поднял руку и сжал шею Тани сзади. Не сильно, а, скорее, подчиняя. Сердце в груди Тани сделало кульбит. Вот почему с этим мужчиной не как с другими? Смотрит чаще. Пристально. Точно хочет считать её мысли. Знать о ней всё. Абсолютно. Это пугает и возбуждает одновременно. Будоражит. Рождает трепет в груди. * * * Вот почему с ней не как с другими? Хосок поймал себя на мысли, что ему необходимо на неё смотреть. Более – видеть. Знать, что она рядом, что он может подойти к ней, если не в любую минуту, то в обозримо близкой перспективе. Он скучал? Интересный вопрос. Ему нравилось то, что происходило в его жизни. Последние годы он пахал, как проклятый. Когда появилась возможность взобраться на пару социальных ступеней выше, то не стал раздумывать и впрягся в новые проекты. Хосок, как себя помнил, всегда что-то «мутил». Не один, конечно. С друзьями. С братьями по крови, как они себя называли в молодости, когда максимализм пер из всех щелей и хотелось «быстрее, выше, сильнее». Ребята упорно шли к этим целям. Набивали шишки, катились вниз. Падали. Протягивали друг другу руки и неизменно поднимались. Ребята познакомились в спортивном клубе. Хосок хорошо помнил, как в первый месяц все четверо «кусали» друг друга. Точно коса находила на камень. Присматривались, намеренно злили, проверяя на прочность. А в один прекрасный день, находясь за зданием спорткомплекса и устраивая разборки друг с другом, напоролись на старшую группу. Отбивались вместе. Потрепали их в тот день знатно. У Хосока штаны порвали, у Юнги – единственную куртку. Он, скрипя зубами, поведал, что получит ещё и от деда. Тот у него строгим мужиком был, спуску ему не давал. Да и его друзьям периодически потом попадало. Веселое время было. Шальное. Когда казалось, что море по колено. Проходили годы, а парни по-прежнему дружили. Держались рядом. То, что у Тэхена бизнес пошел в гору, тоже хорошо. После тяжелого развода с женой, перенесенного предательства и подставы, он долго отходил. Даже Вегас не помог. Зато Вегас подарил Хосоку Таню. Ершистую Рапунцель, которая вроде и ласкается к нему, как кошечка, но в то же время бучу устраивает. – Выглядишь шикарно, – сделал он ей комплимент, мысленно желая смазать розоватый блеск с её губ своими губами. А ещё навести шорох на голове. Но ничего из подобного делать не стал. Девочка старалась, наводила красоту. Зачем он будет портить? Да… Красивая… Яркая. И между тем нежная. В ней нет кукольности. Нет жеманства. Настоящая она. Покоряет с первого раза. И непонятно уже, что хочется сделать первоочередно – завалить на кровать и трахать, трахать или запереть в доме, подальше от других, зырящих в её сторону самцов. Хосок усмехнулся своим домостроевским мыслям. В их компании роль ревнивца прочно закреплена за Юнги. И Хосок в ту же сторону поглядывать начал? Вакансию ревнивца Мин не освобождал. – Правда? – Таня мило засмущалась, и её щек коснулся румянец. Она еще и смущается! – Да. Но образ неполный. В её глазах промелькнуло понимание, и она тихо застонала, сразу кинувшись в бой: – Нет, Хось, даже… – Тссс-с. Он надавил чуть сильнее на тонкую шею Тани, отчего кожу на пальцах закололо от предвкушения. У него в этот вечер на эту девочку были большие планы. Хосок достал из кармана тонкую цепочку из белого золота с крупным многогранным переливающимся кулоном. – Повернись, – коротко приказал он. Таня послушалась. Он убрал волосы в сторону, застегнул колье и, не удержавшись, прижался губами к нежной коже. Девушка подняла руку и коснулась кулона. Её тонкие пальчики едва заметно дрогнули. Маленькая… Ранимая, нежная девочка… Его Рапунцель.