stranger | or i’ll kiss u until we burn

Тэхён впервые чувствовал себя настолько неуютно среди пьяных танцующих тел и громкой музыки. Он выпил совсем немного, обменялся объятиями и улыбками со знакомыми, перекинулся парочкой слов с друзьями и устал. Голова немного кружилась из-за духоты в комнате и громкой музыки, поэтому парень поднимается на второй этаж, в поисках свободной комнаты. Здесь приглушен свет, а музыка не так сильно орет, он выдыхает расслабленно, дергая за первую попавшуюся ручку двери. Тэхён ожидает, что она будет заперта, но к его удивлению дверь поддается, открываясь. Парень недолго мнется на пороге, проскальзывая в спасительную тишину. В комнате было темно, не считая теплого света ночника, и пахло свежестью с легкими нотками табака. Тэхён оглядывается, замечая темную фигуру в кресле, кажется там кто-то спит. Хотя это странно, кто вообще приходит на вечеринки, чтобы поспать? Фигура в черном двигается, рассматривая, насколько позволяет освещение, незваного гостя, но все ещё молчит. — Прости, я думал здесь свободно, не против, если я посижу здесь немного? — Спрашивает Тэхён, улыбаясь вежливо, пытаясь рассмотреть внимательнее мягкие очертания лица, но ему мешает маска. Что очень странно, кто вообще надевает маску в доме? Может, это вор или маньяк? — Не думал, что на вечеринки ходят, чтобы сбегать с них в темную комнату к какому-то незнакомцу. Ох, лучше бы эта фигура молчала и дальше. Потому что хриплый, низкий голос с легкой шепелявостью заставляет колени дрожать. Но Тэхён подходит ближе, присаживаясь на пол напротив кресла, потому что боится, что ноги его все таки подведут. А ещё так удобнее рассматривать незнакомца. Мягкие черты лица, что не были скрыты черной маской — обманчиво казались нежными, пока в темных глазах черти опасно блестели. — Я Ким Тэхён, — улыбается ярко, всматриваясь в лисьи, темные глаза напротив и кажется совсем немного теряясь в них, — будем знакомы. Тэхён готов поклясться, что этот странный парень усмехается сейчас над ним, хитро смотря на него. Он протягивает ему свою бледную ладонь, с блядски красивыми пальцами. Красивыми и длинными, кажется, что этот парень знает, как умело их использовать. Тэхён сглатывает вязкую слюну, перехватывая чуть прохладную ладонь своей. По телу словно ток проходит. — Мин Юнги, но ты можешь звать меня хёном, малыш с богической фигурой. — Он что, только что подмигнул ему? Тэхён рад, что сидит сейчас. Иначе бы точно упал, потому что голос Юнги до сих пор действует на него очень плохо. Или это алкоголь? Щеки краснеют с комплимента, поэтому парень лишь отводит взгляд, отпуская наконец чужую руку. Ким переводит взгляд на напольную лампу, очертания шкафа с кучей книг, рабочий стол и аппаратуру. Куда угодно, лишь бы снова начать дышать и освободиться из плена темных глаз. — Ты странный, Мин Юнги, — имя сладко перекатывается на языке, пока сердце заходится в бешеном ритме. — Не страннее тебя, Ким Тэхён, — ну вот, Тэхён готов поклясться что этот чертяка снова ухмыляется, хоть за маской этого и не видно, — интровертом ты не выглядишь, так почему ты здесь? — Может я твой сталкер? — Фырчит Тэхён, снова впиваясь взглядом в лицо, которое не разглядеть под чертовой маской. — Там слишком шумно. — На вечеринках всегда шумно. — А ты почему здесь? — Тэхён закатывает глаза, улыбаясь слегка, — выглядишь как фрик или маньяк в этой маске. Сидишь здесь, в полумраке. Юнги смеётся, тихо, еле слышно, но смеётся. А Тэхён в сотый раз за вечер рад, что сидит сейчас, потому что внутри что-то ёкает, а дыхание пропадает. — Там слишком шумно. — Отвечает Юнги, наклоняясь ближе и облокачиваясь руками о свои бедра, — я хозяин вечеринки, а не фрик, детка. Тэхён смущен, до безобразия смущен. Но он смеётся звонко с контраста. Мин Юнги — хозяин вечеринки. Фрик, который сидит в своей комнате, в темноте и с маской на лице — хозяин вечеринки. Тэхёну в это слабо верится. — Я больше поверю в то, что собаки умеют летать, — снова этот мягкий смех, который ворошит что-то внутри. Тэхёну хочется поцеловать, сцеловать этот смех. — И все же, это моя комната, — лисьи глаза улыбаются, пока в них горят непонятные огоньки, а Тэхёну хочется увидеть эту улыбку. Он больше не контролирует себя, придвигаясь ближе, всматриваясь в чужие глаза и падая. Падая, разбиваясь на тысячу мельчайших частиц. Потому что в этих глазах — огонь, пожар. Потому что эти глаза принадлежат не человеку — самому дьяволу, что толкает тебя сделать шаг в преисподнюю. И Тэхён делает этот шаг, без сожалений, без страха, только сердце замирает на миг, продолжая биться словно сумасшедшее. — Сними маску, — полушепотом просит Тэхён, словно завороженный смотря в темные глаза. Отчего-то Мин Юнги слушается, спуская маску на подбородок. На его пухлых губах играет ухмылка, а в глазах разжигается сильнейший пожар. Ким опускает взгляд на губы, проходясь языком по своим, и не верит, что можно выглядеть настолько мягко и горячо одновременно. Он тянется рукой к лицу нового знакомого, невесомо касаясь нежной кожи. Руки тряслись, а дыхание сбилось к чертовой матери. Тэхён встаёт с пола, на ватных ногах приближаясь к Юнги. Он словно под гипнозом опускается на крепкие бедра, внимательнее всматриваясь в чужие глаза. Во всем виноват алкоголь и эта странная, интимная атмосфера. И глаза, которые утягивали куда-то в ад. Чужие руки забираются под кожанку, сжимая талию до невозможности правильно. Они обжигали, заставляя послать здравый смысл к черту. Тэхён зарывается в смоляные волосы, от которых пахло табаком и мятой, касаясь осторожно чужих губ своими. На удивление, они были сладкими, с легкой горчинкой. И это определенно сводило с ума, как и чужой язык, что стремился углубить поцелуй, сплетаясь с его собственным в непонятном танце. Вполне возможно, что не только руки у Юнги умелые. Вероятно, Ким Тэхён сегодня сгорит, хотя он и не против. Парень не замечает когда остается без верхней одежды, а поцелуи-укусы, немного дикие, но крайне нежные спускаются к его ключицам. Не замечает, как чужие ладони так правильно сжимали его ягодицы, заставляя зашипеть, сдерживая стон. — Не сдерживай свой прекрасный голос, детка, здесь никто не услышит, — шепчет хрипло сводящий с ума голос на самое ухо, оставляя там после мокрый поцелуй. — Юнги, — выстанывает Тэхён в ответ, двигая бедрами так, чтобы получить хоть какую-то стимуляцию. Этот парень явно дьявол, что мучает его невесомыми ласками, распаляет, заставляя сгорать от каждого поцелуя, укуса, касания прохладных пальцев по голой спине. — Хён, зови меня хён, малыш, — в самые губы, прежде чем поцеловать до смешного нежно, аккуратно, почти целомудренно, — иначе рискуешь остаться со стояком на весь оставшийся вечер. Тэхён стонет, когда блядски красивые и, как и думал парень, умелые руки Юнги спускаются к его ремню, ловко расстегивая и сжимая через тонкую ткань боксеров его член. — Вот так, детка, мне так нравится твой голос, — поцелуй по линии челюсти совсем не ощущался, пока длинные, явно музыкальные пальцы игрались с его возбуждением, заставляя тихо скулить куда-то в бледную шею. — Хён, — шепчет сбивчиво, кусая осторожно чужую шею, зализывая тут же укус. Кожа старшего на вкус чуть солоноватая и горькая от табачного дыма. — Хён, пожалуйста. Руки Тэхёна сами собой сжимают крепкие плечи Юнги, стягивают такую ненужную одежду. Юнги горячий до невозможности. То, как он выдыхает несдержанно, почти рычит от поглаживающих его тело рук, от поцелуев, что оставляет младший. Мин матерится себе под нос, поднимаясь с кресла вместе с Тэхёном. Все, что чувствует последний — прохладные простыни под спиной, горячие ладони везде, на каждом участке его кожи. Взгляд Юнги прожигает, выжигает, испепеляет, заставляя задыхаться. Его касания, то мягкие, то почти грубые и резкие заставляют метаться по кровати в поисках большего. — Хён, пожалуйста, — снова просит, прежде чем сорваться на новый, громкий стон, когда руки Юнги снимают осточертевшие боксеры, сжимая основание его члена. — Что «пожалуйста», малыш? — Ухмыляется, гадко так, полностью осознавая свою власть над новым знакомым, ведет медленно рукой от бедра к шее, туда, где бьется пульс. — Используй слова. Тэхён широко распахивает глаза, встречаясь с темным взглядом над ним. Юнги сжал его горло. Недостаточно, чтобы он задохнулся, но достаточно, чтобы сошел с ума окончательно. Ким ещё ни одному своему партнеру не позволял этого, хотя в голове всегда крутилась мысль об этом, возбуждая каждый чертов раз. И Тэхён готов поклясться, что может кончить прямо сейчас без касаний к себе, просто потому, что Юнги так умело душил его. — Ты плохо слышишь? — Горячие губы за ухом вызывают дрожь и мурашки по телу, пока перед глазами мутнеет. Все, что сейчас может Ким — хрипло выдыхать, выгибаясь в спине, чтобы получить трение. — О чем ты меня просишь, милый? Юнги обманчиво нежно целует его в висок, скулу, останавливаясь в нескольких миллиметрах от его губ. Старший тоже на пределе, это заметно по его частому дыханию, по темноте в его глазах. Тэхён опускает свои руки на спину Юнги, притягивая того ближе, облизывает искусанные губы, пьяно, словно в бреду гуляя взглядом по нежным чертам лица. — Трахни меня уже, Юнги, — выходит хрипло, жалобно, почти отчаянно, но Тэхёну так плевать, потому что его мучитель улыбается сладко, чересчур довольно. — Твое желание — закон, детка, — парень отстраняется, чтобы дотянуться до тумбочки и достать оттуда пузырек лубриканта и презерватив. — Но сначала мы подготовим тебя, хорошо? Юнги спрашивает разрешение, словно не он сейчас изводил Тэхёна, доводя его до сумасшествия. Словно не он сейчас заставил его молить о большем. Как будто не он сжигал Кима одним лишь своим взглядом, ухмыляясь хищно. Первый палец заставил прошипеть от удовольствия, потому что вместе с ним тело Тэхёна начали осыпать невесомыми поцелуями. Юнги к удивлению быстро нашел все его чувствительные точки, искусно проходясь по каждой, заставляя задыхаться в стонах, что уже неконтролируемо срывались с его губ. Тэхён почти умирает внутри, когда добавляется второй палец, заполняя его так правильно, доводя до грани, каждый раз касаясь простаты. Ким был чертовски прав насчет умелых рук Юнги. Он выгибается в спине, пытаясь подмахивать бедрами, получить больше, чем ему дают. Но прохладная рука властно сжимает его бедро, останавливая, снова беря под контроль. Взгляд темных глаз, опасный и обжигающий, заставляет проглотить вязкую слюну, притягивая за шею ближе к себе, чтобы поцеловать. Юнги усмехается, сцеловывая новый стон, потому что мучить младшего — наслаждение. Вести его по краю удовольствия, держать под контролем. То, как отзывается Тэхён на каждый поцелуй, на каждое касание. То, как извивается уже на трех пальцах — заставляло узел внизу живота затягиваться до боли. Мин осторожно вынимает пальцы, целуя раскрасневшегося и тяжело дышащего Тэхёна в самый уголок опухших губ и тянется к блестящему квадратику, но его перехватывают за запястье, умоляюще-недовольно смотря на него. — Я чист, могу после предоставить справку, хочу тебя. всего. целиком, — выходит рвано, потому что дыхания не хватает, потому что кровь колоколом звенит в ушах. — Что же, тогда я хочу увидеть тебя сверху, малыш, — хрипло, почти в приказном тоне. Тэхёна в сотый раз за вечер ведет от этого голоса. Он двигается плавно, но вместе с тем немного неловко. Целует жадно, когда вновь оказывается на крепких бедрах, поддерживаемый сильными руками. Тэхён снова и снова задыхается, когда Юнги медленно входит в него, заполняя до невозможности правильно, глубоко. Ким стонет низко, впиваясь короткими ногтями в бледные плечи Мина, когда тот толкается в него на пробу, одновременно со звонким шлепком опуская ладонь на одну из ягодиц Кима, призывая к действиям. Тэхён теряется в ощущениях, растворяется в прохладных руках и влажных поцелуях. Кажется, наутро у него пропадет голос, а ноги будут болеть. Но это все не имеет значение, пока член Юнги заполняет его так хорошо, пока проходится из раза в раз по простате, выбивая из груди уже всхлипы. Ким не понимает когда они меняют позицию, лишь чувствует спиной уже влажные простыни и прикрывает глаза. — Смотри на меня детка, — сбитое, горячее дыхание на губах и властный голос, за которым хотелось идти, который хотелось слушать каждую секунду жизни. Тэхён открывает глаза, выгибаясь в спине на особо сильном толчке. Смотрит, как просили, впитывает в себя каждую черту лица Юнги. Сгорает под его взглядом, пока чужая рука снова сжимает горло, заставляя захлебнуться в очередном стоне, потому что вторая рука играется с его головкой, заставляя задрожать. Все тело словно судорогой удовольствия сводило, пока в голове взрывались фейерверки. — Ну же, детка, кончи для меня, покажи мне насколько хорошо хён трахает тебя, — хрипло, хищно, чересчур. В голове резко пустеет, пока он изливается себе на живот, вскрикивая, когда чувствует последние толчки, и тепло, разливающееся внутри. Тэхён ещё никогда так сильно не кончал. Парень тяжело дышит, пока его прижимают к крепкому, горячему телу, успокаивающе поглаживая то тут, то там. Тэхён приходит в себя постепенно, моргая пару раз. Приглушенная музыка все еще шумела внизу, но в комнате теперь пахло отнюдь не свежестью. Пахло сексом, потом. Пахло им и Юнги. Так хорошо. — Это лучший секс в моей жизни, — шепчет хриплым голосом, разворачиваясь в объятиях лицом к хозяину комнаты. — Согласен, что насчет выпить по чашечке кофе за ланчем завтра? — Кошачья улыбка так и манила к себе. Тэхён не сдерживается, оставляя поцелуй на пухлых губах. — Ты приглашаешь меня на свидание? — Мне понравилась твоя улыбка, — глаза Юнги были прикрыты, но Тэхён готов поклясться, что они блестели хитринками. — Я согласен, хён, но сначала тебе придется отнести меня в душ, — Тэхён жмется ближе к Юнги, улыбаясь счастливо.