Отражение

POV Ghost

      Энн включила воду и начала мочить мои волосы. Теплая вода текла по моему скальпу и от каждого прикосновения её рук по коже проходили мурашки.       – Не горячая? – Произнесла она едва слышно из-за шума воды.       – Все хорошо. – мой взгляд был направлен вверх, если еще немного приподнять его, то я мог бы заметить её макушку, высокий лоб и темные брови. То как она моргает и как серые глаза сосредоточены на моих волосах.       Я сглотнул. Я часто прокручивал в голове тот наш последний разговор на базе Лос Вакерос, перед миссией на нефтебазе. Когда увидел её затягивающей на себе бронежилет, бледную, трясущуюся, как словно чихуахуа которую вывели погулять в лютый мороз.       Пальцы дрожали и она едва могла затянуть ремешок обвеса на себе без шипения из-за ранения. Я старался быть объективным, не хотел тащить «балласт», как сказал ей. Видел, что обидел её, видел что мои жёсткие, резкие слова вонзаются в неё как копья. Но в тот момент я считал, что делаю всё «так как нужно», делаю всё «правильно».       Да, она может надуть губы, может обидеться, или даже невзлюбить, но я не хотел оборачиваться на неё и отвлекаться всякий раз. Так должно быть лучше. Должно было быть лучше.       Когда Грейвс, прямо на границе базы выкинул тот ублюдский финт я понял что, просчитался. Попал в ловушку своих же слов. Знал же, что не стоит доверять всем подряд. Особенно в нашей профессии. Сегодня друг, завтра враг.       Я думал что исправлю все. Просто исправлю. Мы спасем Алехандро, вытащим бойцов Лос Вакерос и Энн. И все будет как раньше.       Все и правда было так. Ровно до тех пор, пока Соуп не открыл её клетку. Он первый её увидел. По его бледному лицу, широко распахнутым глазам и тихому вздоху – я понял, что снова ошибся.       Её одежда была в крови, спортивный топ и штаны залиты рвотой, кровью и какими–то непонятными пятнами. Руки дрожали и с них стекала кровь. Половины ногтей не хватало, лицо опухло и посинело практически до неузнаваемости. В камере пахло кровью, потом, рвотой, паленой кожей и химией.       Голова Энн была опущена вниз с разбитых опухших губ стекала кровь, смешавшаяся с её слюной. Волосы грязные спутанные. Она так слабо дышала, что в начале я предположил самое худшее. Я сжал руку в кулак. Мои глаза распахнулись. Я ошибся. Моя ошибка привела к этому. Я просто хотел чтобы она не была… «балластом», но вместо этого получил один из худших исходов.       Я не помню как подошёл к ней и как вытащил из камеры. Она была такой слабой, что еле передвигала ногами. Запах крови к которому, как я думал, привык, вызывал тошноту и приступ чертовой паники. Запах ЕЁ крови… вызывал панику.       Её мягкие руки прошлись по моей голове отвлекая от навязчивых мыслей. Она вспенивала шампунь и массировала кожу головы. Её ногти чуть царапали, но это было даже приятно. Энн делала массаж заставляя меня расслабляться все больше и больше. И все это в полной тишине.       – У тебя ногти отросли. – произнес я и услышал в ответ:       – Да, надо отстричь. – Её большие пальцы массирующими движениями прошлись над ушами, надавливая на какие–то точки вызывая новую порцию мурашек.       – Думал оставишь их. – Я тихо выдохнул и прикрыл глаза почти уплывая на мягких волнах расслабления. Она открыла мне прелесть мытья головы в таких местах. Обычно, я стригся либо сам, либо делал это там где меня не знают. Терпел каждое прикосновение, сдерживаясь от приступа раздражения и старался держать глаза закрытыми, не встречаясь с собственным отражением. Видимо, наша общая «терапия», и правда работала, если в её присутствии я не испытывал этих приступов.       – Да, тоже думала. Но с ними не удобно при спарринге. – Она замолчала на пару секунд и затем добавила, с едва слышным смешком: – Или ты предлагаешь мне драться как кошке, царапая все и вся?       Неожиданно для себя, усмехнулся. Представив как Энн в плюшевом костюме Гарфилда пытается оцарапать своего оппонента. И обязательно с криком «Мияу».       – На это было бы забавно посмотреть. – Словно в отместку за мой смех, она прошлась ногтями чуть сильнее, но мне не было больно, скорее наоборот. Слишком приятно. Я приоткрыл губы и тихо вздохнул.       – Тогда начну с тебя, Саймон.       Я мог лишь растянуть улыбку сильнее. Угрозы с очевидным смехом в голове явно не могли меня напугать.       - Зубы больше не беспокоят? – немного помедлив спросил я.       - Нет, все отлично, Прайс посоветовал мне хорошего специалиста, так что его молитвами и страховкой мне вставили отличные импланты. Не отличишь от родных. – Со смехом произнесла девушка. Он выдрал ей 4 зуба пока пытали. 4 гребаных зуба, почти полностью разворочав челюсть. Даже забавно, Мануэль Роба, у которого я был в плену, почему-то не драл зубы. Он пытал другими способами, но зубы практически никогда намеренно не трогал. Её лицо было таким опухшим, словно его накусали пчелы. Мне хотелось заставить Грейвса пройти через тоже что прошла она.       Энн смыла остатки пены с волос и выключив воду, взяла полотенце и стала вытирать мои волосы.       Она делала это ловко и умело. Все же то, в какой среде растешь, влияет на тебя. Она была единственным ребенком у отца–одиночки. Он воспитывал практически на работе, как она рассказывала. И долгое время считала что пойдет по его стопам и будет барбером, или стилистом. Думаю, если бы она не решила связать свою жизнь с армией после его смерти, то Энн была бы намного счастл…       – Пойдем. – Её голос оборвал цепь размышлений и я лишь кивнул.       Накрыв меня пеньюаром и высушив волосы, Энн привычно размешала краску, которой красила мне волосы. Если честно, я не особо понимаю почему согласился на это. То есть, мне нравится что они так становятся мягче после окрашивания, но фактически это видит лишь она. И то несколько раз в месяц.       Я не стал её останавливать когда она мне предложила это. В тот момент она так мало разговаривала, что я просто решил что не буду ей перечить. И полностью отдался в её руки.       Она аккуратно наносила прохладную краску мне на волосы, я же не открывал взгляд от её отражения. Младше меня на несколько лет, и та кто должна была стать вскоре лейтенантом. И стала бы если бы не моя упертость и самоуверенность в Мексике.       Мои карие глаза следили за тем как она работает кисточкой, как заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, и немного проходится по шрамам кончиками пальцев.       Иногда я испытывал странное желание прикоснуться к её шрамам. Ловя себя на этой мысли я всегда пытался перевести мысли в другое русло. Но сегодня почему–то не мог. Кончики пальцев кололо от этого сильного желания и я сжал руку в кулак впиваясь короткими ногтями в собственную ладонь. Не хочу, чтобы она ощущала боль. Не хочу, видеть её еще раз в том состоянии. Не хочу… больше всего на свете не хочу.       Она подтянула рукава своего лонгслив почти до локтя, обнажая кожу предплечий. Тут шрамы были слабее чем на её лице, не такие яркие и глубокие. Грейвс явно специально это сделал. Специально оставил шрамы на её лице. Он так пристально на неё смотрел. Каждый раз, когда они встречались до этого, что внутри меня все ворочалось. Я всегда отгонял от себя это навязчивое странное чувство, но может это было мое предчувствие? Может, если бы я заметил, если бы я только… Я прикрыл глаза и прикусил губу. Смысла уже говорить в сослагательном наклонении о том, что уже произошло – нет. Я не смогу это исправить. Как бы сильно этого не желал.       Она не рассказывала никому что именно с ней делали. Но мне и не нужно было, я прекрасно понимал, что именно она ощущала. Внешние шрамы иногда слабее внутренних. И смотря на неё, мне иногда становится страшно. Страшно за то, о чем она молчит.       Видя её, мои мысли скакали от одной к другой. Будто я смотрел на самого себя, только сбежавшего из лап Мануэля Роба. Она провела мало времени в плену, если сравнивать фактически. Но… если бы я мешкал больше. Если бы продумывал все дольше, кто знает чем бы это все обернулось.       Соуп найдя бойца из компании Шедоу, одного из тех, кто отвечал за охрану и пытки над «заключенными», практически вынул из него душу выпытывая что именно они делали с Энн. Я ни разу в своей жизни не видел у человека такую жажду убийства и кровавой бойни в глазах.       Тот боец рассказал нам все, в деталях. И с каждой новой подробностью, мне становилось тяжелее. Тяжелее дышать. Тяжелее думать. Тяжелее жить. Жить в неведенье прекрасно. Но я бы не смог. Как не смог и Соуп, который выследил его и поймал.       Соуп. Тот самый Соуп, который обычно травил тупые шуточки, прямо на моих глазах, с упоением, отрезал пальцы бойцу Шедоу по одному, и пихал ему в глотку проталкивая кулаком, после того как тот все рассказал.       В тот момент я даже не шевельнулся, чтобы остановить его. Молча наблюдал. Хотя моя самая темная часть души, завывала, требуя присоединиться и выпотрошить этого человека, истекающего кровью, будто глупую курицу.       – Почему тебе нравится красить мои волосы? – Произнес я, пытаясь отвлечься от всех навязчивых мыслей, что в её присутствии превращались в сложный скрученный клубок.       Девушка, пройдясь кисточкой еще раз, на пару секунд подняла взгляд и наши глаза встретились:       – Мне кажется, тебе подходят светлые волосы. Они хорошо сочетаются с твоим ореховым цветом глаз.       – Ореховые? – я приподнял бровь, – всегда думал они у меня просто карие.       Энн, не отрываясь продолжала наносить краску, а мой взгляд был направлен на её отражение в зеркале. На её тонкие запястья, ладони обтянутые латексными черными перчатками, плечам, красивой линии ключиц, что прекрасно можно было увидеть под облегающей кофтой.       – Они у тебя ореховые. Просто цвет глаз может отличаться из-за освещения. Как и мои, смотри. – Энн отвлеклась от нанесения краски и чуть обойдя меня, наклонилась прямо перед лицом. И я на мгновение забыл, как дышать. Я почувствовал сладкий запах её парфюма, шампуня и клубничного геля для душа. Подметил это в один момент. Я уже и не помнил, когда в последний раз был рядом с женщиной просто так. Её голос отвлек меня от размышления, – какого цвета у меня глаза?       Я пару раз моргнул и взглянув прямо в её глаза уверенно сказал:       – Серые.       Энн растянула губы в улыбку и немного опустилась ниже, и подняла голову вверх смотря прямо на свет ламп под потолком:       – А сейчас?       Я немного опустил голову. Её глаза были и правда насыщенного серого цвета, но по краю зрачка обрамлял темно-зеленый оттенок, цвета свежескошенной травы на лугу. Кое–где были вкрапления коричневого цвета по радужке.       – Серо–зеленые.       Энн, все так же находясь в этом положении улыбнулась, и клянусь, я никогда не видел, чтобы женщина так мне улыбалась. Мягко, и по–простому. Без, какого либо, подтекста, открыто и так по–простому. Мне даже на секунду показалось что это неправильно. Не естественно. Будто на моем месте должен быть кто–то другой, но не я. Она не должна так мне улыбаться. Кому угодно, но не мне. Ведь я…       – Именно, Саймон, так же и с твоими глазами. – Она приподнялась и направила руку на зеркало, привлекая мое внимание к нашему отражению. – Ты их видишь просто карими, но... – Она выпрямилась, и я поднял голову, чтобы взглянуть на неё, – я вижу их насыщенный ореховый цвет.       В этот момент желание коснуться её было таким, что я едва мог сдержаться. Вцепился в каретку кресла и сжал пальцы до белых костяшек. Я не имею на это никакого права. Я не имею права прикасаться к ней, не имею права даже думать о том, чтобы…       Энн снова улыбнулась и обойдя меня продолжила наносить краску, я же почти бесшумно вздохнул. Все это, для меня, было почти похоже на пытку. Но мне она нравилась. Безумно… нравилась.