Где Бургундский год и Бургундский день притворился в век С краской перемешивал свет и тень мастер Ян Ван Эйг. Окуная в краску гибкую кисть он ловил лицисы-времени след Отпуская душу на волю ввысь он писал портрет.
Ходилки щёлкнул по шашке и отправил ее в полет, стараясь выбить белые, но шашка ударился, сменила траекторию и упала с доски. Шашки подпрыгнул. — Я победил! — мальчик прыгал на кровати, отмечая свою победу. Ходилки захлопал. — Молодец, я тобой горжусь. Однако, время позднее, давай спать. — А вы, взрослые, опять будете что-нибудь делать? — Шашки надул грубы от несправедливости. — Нет! Что ты! — Ходилки замахал руками, — Все пойдут спать как я и ты. — Ну хорошо, — Шашки улыбнулся. — Посиди пока тут, я сейчас вернусь. Ходилки вышел, а Шашки принялся собирать черные и белые кругляшки в коробку. Поставив коробку на стол он забрался под одеяло и стал ждать своего «няньку». За окном сгустилась ночь светильник, испускавший мягкий жёлтый свет, отражался в окне и на секунду Шашки показалось, что в там, в темноте, мелькнуло чьё-то жуткое лицо. Мальчик закутался в одеяло с головой и боялся взглянуть на окно. Хлопнула дверь и вошёл Ходилки, в руках он держал два стакана с молоком. — Шашки, — позвал он и улыбнулся. — Вот, выпей. Обрадованный Шашки схватил стакан и хватанув слишком много подавился и закашлялся. — Ну-ну, аккуратнее, — Ходилки похлопал маленького по спине, попивая свое молоко с медом. Теперь Шашки пил аккуратнее. Он отставил стакан на тумбочку, с детской небрежностью вытер рот рукавом и лег, закутавшись в одеяло. Ходилки снял свою шапку, очки, аккуратно повесил шарф и куртку. Непривычно было видеть его без всех этих аксессуаров. Тихо щёлкнул светильник и комната погрузилась во тьму. Наощупь парень дошел до кровати и лег рядом с мальчиком. Шашки прижался к нему и тихо спросил — Ты бросишь кубик? Я хочу знать когда это закончится, — прошептал клетчатый. — Обязательно, спи, — Ходилки погладил маленького по голове.***
Из-за облаков вынырнула луна, осветив кровать в комнате Покера. Корона с грохотом упала на пол, блеснув камнями, трость осталась лежать на полу, сверкая инструктированным камнем. Покер громко и протяжно простонал, хватаясь за подушку. — Шахматы..! Ты прекрасен! Шахматы усмехнулся, сжимая член своего слуги через брюки. — Знаешь, — король задумался, продолжая гладить стояк, — Ты лучше Домино. — из груди Покера вырвался удивленный вздох, — Но не во всём, — Шахматы склонился к его лицу и медленно поцеловал. — Совершенствуйся и может займешь её место. Правитель встал, надел корону, взял трость и цокая каблуками покинул комнату.