Жаркий танец наручников и юбки

— Чонин, — голос Чана предательски хрипит от вида младшего. Он едва успел пересечь порог квартиры и тут же застыл со снятой кожанкой в руках. Взгляд пробежался сверху-вниз и обратно, задерживаясь на подчеркнутой талии и довольно короткой юбке, из-под которой, на счастье Бана, виднелись черные брюки. Внутри разрастался невыносимой жар. — Что? Тебе не нравится моя юбка? — грустно спрашивает Ян, оглядывая себя, — Если хочешь, могу её снять, — предлагает он, прикусывая губу, — Или… Ты хочешь сам? Не сводя взгляда с чужих потемневших глаз, Чонин своими изысканнами пальцами ловко цепляет ремень, оттягивая его чуть вперед. Он на ощупь пытается вытащить железки из петли, но все попытки идут крахом, то ли по стечению обстоятельств, то ли целенаправленно, из-за чего Ян начинает громко хныкать. — Чанни-хён, — подходя к старшему, он кладёт ладони на его грудь и заглядывает в глаза, — Мне так нужна твоя помощь. *** Поцелуи спускались всё ниже, зубы беспорядочно проезжались по коже, оставляя за собой красные полосы. Ян дышал тяжело, будто кто-то насильно сжимал его лёгкие, хотя по сути, Чан сжимал кое-что другое. — Пожалуйста, хён, — высокий голос срывается, превращаясь в отчаянный шёпот. Чан не мог сдерживать себя, глядя на податливое тело, которое словно магнитом притягивалось к нему в судорожных толчках. Глядя в эти полузакрытые, томные глаза, напрочь заполненные похотью, на растрепанные кучерявые волосы, раскиданные по подушке, приоткрытые, дрожащие губы с железным кольцом на нижней, смазанный макияж и дергающийся кадык, Бан втянул воздух сквозь зубы, пытаясь совладать с собой. Наклоняясь ближе, чтобы подарить младшему очередной поцелуй или укус, он плавно повёл ладонь вдоль сжимающегося бедра, залезая прямиком под клетчатую юбку. Дурацкую клетчатую юбку, которую Чонин сегодня надел и решил, что это просто отличная идея. Чан, в свою очередь не сдержался и решил, что отличная идея — это стянуть с младшего штаны и надеть на него наручники. Чонин хныкал, выгибаясь навстречу, желая получить необходимый контакт с чужим телом, пока на его шее расцветали следы от прикосновений. Ладонь Бана плавно опустилась на грудь, едва задевая вставший сосок своим металлическим кольцом на пальце, и спустилась на вздымающийся живот, часть которого всё ещё была прикрыта юбкой, плотно сидящей на талии. Он приспустил её края ровно до паха, оставляя на коже глубокие поцелуи, пробираясь другой ладонью все выше. Чонин вскрикнул, дёргая сцепленными руками, как только длинные пальцы обхватили его член, проезжаясь вверх-вниз медленными, мучительными движениями. — Хён, — выдохнул Ян, сводя свои бедра, в попытке получить необходимое трение, — Пожалуйста. Пульсация внизу сводила с ума. Чонин был уверен, что если Чан не ускорится, то он просто не выдержит, задохнувшись от возбуждения. Старший оторвался от живота, напоследок присасывая кусок мягкой кожи, которая теперь наливалась красно-синим оттенком. Его пылающий взгляд впечатался в младшего с лёгким прищуром. — Малыш, — усмехнулся он, очерчивая ладонью острую линию челюсти, — Ты такой нуждающийся, — пальцы крепко сжали щеки, вынуждая губы сжаться в трубочку, выпячиваясь вперёд, — Настолько сильно хочешь меня, что не можешь вымолвить ни слова, — он приблизился, цепляя кольцо на нижней губе зубами, оттягивая его чуть вперед. Ян вскрикнул, чувствуя, как его член с силой сжали. — Правильно, ты можешь только скулить и просить о большем, — томный шепот заставил мурашки пробежать по коже, а низ живота жалобно стянуть. Бан пробежался взглядом по чужим глазам, наслаждаясь расширенным зрачками и трепещущими ресницами, и впился в выставленные губы младшего, грязно и мокро, оставляя на чужом подбородке смешанную слюну. — Я сделаю так, что ты не сможешь даже скулить, — утвердительно произнёс Чан, с улыбкой глядя на бедствие перед собой. Бедра Яна вздымались вверх, потираясь о чужую ладонь, пока он выдыхал тихое «пожалуйста». Глаза невольно закатились от полученного удовольствия, но этого было настолько мало, что он вновь двинул бедрами уже целенаправленно, тут же получая болезненный шлепок по бедру и оторванную от его члена ладонь. — Ты стал таким непослушным, — нахмурился Бан, очерчивая соски младшего большими пальцами, — Этот пирсинг, макияж, юбки… Неужели так хотел вывести меня, чтобы я тебя трахнул? — язык нервно пробежался по губам. — Чан, — Ян дернулся на постели, в надежде вырвать свои руки, но наручники слишком крепко сдерживали его запястья, — Ты мне нужен, — жалобно хныкал младший, поднимая брови вверх. — Я знаю, малыш, поэтому я здесь, — на чужой скуле остался мягкий поцелуй, контрастирующей со всеми остальными действиями своей нежностью, пока сам Чан спускался вниз, приподнимая края юбки, — Ты уже успел все запачкать, — замечая измазанную в естественной смазке ткань, прокомментировал старший, — И тебе не стыдно? — он покачал головой, обдувая своим дыханием дергающийся орган. Чонин закусил губу, в попытке справиться с горящим возбуждением внутри себя. Ему так сильно хотелось свести ноги, чему мешала чужая голова, но вместе с этим он был готов полностью раскрыться перед Чаном, лишь бы тот перестал мучить его. Он отвернулся, не в силах видеть лицо старшего между своих бедер, чувствуя как щеки горели все сильнее, а легкие уже побаливали от сбившегося дыхания. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, детка, — мягко проговорил Чан, поглаживая кончиками пальцев чужой подбородок, — Пожалуйста, малыш. И Чонин вдыхает побольше воздуха, поворачивая голову обратно, не в силах устоять перед сладкими речами. Как только его глаза улавливают картину перед собой, он звонко выстанывает, на секунду запрокидывая её вверх. Чан приоткрыл рот, сразу вбирая наполовину, не отрывая взгляд от чужого лица. Ян старался держаться, продолжая смотреть вперёд, несмотря на то, что был уверен, что такими темпами излился бы в горло старшему уже спустя несколько секунд. Он так хотел зарыться в его волосы, аккуратно сжав влажные прядки, или переплести с ним свободные руки, ощутив чужую силу, сжимающую его кисть, но дурацкие наручники, которые уже не казались такой хорошей идеей, сковывали все его действия, не позволяя ни на миллиметр передвинуть ладони. Всё, на что его хватало — это сжимать пальцы рук между собой, стараясь размеренно дышать, что получалось довольно плохо, пока язык старшего обводил его головку, вызывая ещё большую пульсацию в области паха. — Чанни, — сорвалось с дрожащих уст, на что Бан активно среагировал, вбирая член глубже, почти доходя до основания. Он удержал его во рту всего на несколько секунд, тяжело сглатывая, сжимая плоть внутри себя. И Ян не выдержал, с протяжном стоном и выгнутой спиной излился в горло, прижимаясь бедрами к чужому лицу. — Чан, — выдохнул он гораздо тише, приятно обмякая на постели. Казалось, единственное, что осталось в затуманеной голове — это имя старшего, которое он повторял в бреду, словно спасительную мантру. — Я здесь, лисенок, — Бан подполз ближе, одаривая младшего поцелуем в щеку, ладонью убирая прилипшие волосы со лба, — Всё хорошо? Чонин пытается что-то сказать, глухо открывая рот, но сдаётся, теряясь в тихом смехе. Чан улыбается в ответ, зарываясь носом в его шею, оставляя крохотные прикосновения на коже, от которых у Яна теплело в груди. — Руки, — прохрипел младший, дергая запястьями в наручниках, которые издали характерный звук, напоминая о себе. — Устал? — поинтересовался Бан, тут же снимая вещь с чужих рук, откидывая её в сторону. Чонин мягко вырвал свои зацелованные Чаном покрасневшие запястья, и с улыбкой, наклоняя голову вбок, опёрся о кровать, приподнимаясь. — Я все ещё хочу тебя, — прошептал он, роняя взгляд на чужие губы, — Но затекшие руки отвлекают от тех ощущений, которые ты можешь мне подарить, — он хитро улыбнулся, притягивая смущенного старшего к себе за шею, впиваясь в его губы из набравшихся за этот небольшой перерыв сил. Руки Чана обхватили обнажённую талию и плавно начали спускаться вниз, стягивая юбку с бедер. Но резкий хват за запяться, не позволил завершить начатое. — Я хочу, чтобы ты взял меня в ней. Чан теряет свой рваный выдох в чужом плече, понимая, что с этим парнишкой долго точно не продержится. Чонин тихо смеётся, зарываясь ладонями в мокрые волосы и оставляет на линии скул аккуратные поцелуи. Он понимал, что старший всё ещё возбуждён и не мог представить из каких сил тот держался, не поддаваясь соблазну войти в младшего прямо сейчас, поэтому искренне хотел, чтобы Бан получил свое удовольствие, как можно скорее. Черная майка, облегающая тело старшего и выделяющая на нем все сексуальные изгибы, заставляла Яна нервно кусать губы, пока тот отошёл за смазкой. Он думал, что если Чан снимет её, то он вообще разложится на атомы, будучи не в состоянии снова себя собрать. Бан вернулся в комнату довольно скоро и присел на кровать, согревая в руках маленький, наполовину пустой тюбик. — Как ты хочешь? — спросил он, поглаживая чужой живот. Холодные от смазки и мокрые, потому что Чан всегда следил за гигиеной и прежде чем прикасаться к младшему ходил в ванную, руки, коснулись разгоряченного тела, вызывая легкую дрожь. — Я хочу, чтобы ты все решил сам, — ладонь Чонина опустилась на оголённое, выглядывающее из рваных джинс колено, — Хочу, чтобы ты взял контроль, — он приподнимался медленно, словно зверёк, играющий с хищником, припадая к чужому уху, — Взял меня, — шепот сопровождался бегающими по напряженному прессу пальцами, — Целиком и полностью. А как именно, меня уже не волнует. Чонин едва успел вздохнуть, как его уложили на лопатки, утягивая во влажный поцелуй. Оторвавшись от младшего, Чан провёл по мокрым губам большим пальцем, направляя в открытый рот указательный и средний, которые Ян охотно принял, активно втягивая с пошлым, хлюпающим звуком. Он смочил их слюной под поплывший взгляд Чана и нащупав языком кислый металл, прихватил его зубами, стягивая. Выпустив пальцы изо рта, Ян, покрутив украшение языком, выплнюнул его куда-то в сторону, возвращая взгляд на Бана, который одобрительно гладил младшего по щеке. — Хороший мальчик. Его резко перевернули на живот, заставляя поднять бедра. Юбка от импульсивных движений приподнялась, оголяя ягодицы, которые крепко сжимали сильные ладони. Ян чувствовал как у него сводило живот от всех ощущений, а недавно излившийся член вновь приподнялся, реагируя на касания. Он уткнулся лбом в свои ладони, тяжело дыша, пока на лице расцветала дурманящая улыбка. Он не мог видеть, но мог чувствовать, как пальцы, обильно обмазанные смазкой, оглаживали колечко мышц, в дразнящих движениях заходя на одну фалангу внутрь. Хотелось скулить, да так, чтобы в голос, но горло уже болело от протяжных хрипов, а мягкая подушка, к которой он был прижат, заглушала все остальные звуки, вырывающиеся изо рта. Чан наклонился ближе, шепча в ухо всевозможные непристойности, от которых у Яна предательски пылали щеки и дрожали ноги, а желание насадиться на длинные пальцы увеличивалось. Он искусал свою ладонь за время растяжки настолько, что на коже уже высвечивались покраснения и глубокие отпечатки зубов. После четырех пальцев и многочисленных просьб младшего войти в него, Бан вытер ладонь о простынь и приспуская джинсы с бельём, коснулся своего изнывающего в желании члена. Ему едва удалось сдержать громкий стон, готовый вырваться из глотки от прикосновения к себе, и несколько раз проведя ладонью по плоти, аккуратно вошёл в сжимающуюся дырочку. — Расслабься, малыш, — рвано прошептал Чан, оглаживая чужие бедра. Ян простонал что-то неразборчивое, приподнимаясь на руках, наполняя свои лёгкие кислородом. Он прогибался в спине, как мог, стараясь облегчить положение и не сжиматься так сильно. Член тёрся о края юбки, немного неприятно царапая нежную кожу, стенки ануса смыкались в неприятном давлении, несмотря на хорошую растяжку, от которой Ян чуть было не кончил во второй раз, ноги разъезжались по мокрым от пота простыням и только сильные руки, поддерживающие его в таком положении не позволяли упасть пластом. Он скривился, жмуря глаза, теряясь во всех ощущениях сразу. — Всё хорошо, ты большой умница, — с трудом проговорил Чан, едва справляясь с давлением вокруг члена, — Сейчас будет приятно, лисенок, я обещаю. Чонин, сквозь шум в ушах вслушивался в спасительный голос, цепляясь остатками сознания за него. Бан наклонился, прижимаясь торсом, облаченным тканью, к спине Яна, пока его ладонь обхватила чужой член, начиная плавные движения. — Так стараешься для меня, лисенок, я так горжусь тобой. Чонин застонал от жарких ощущений и ласкового прозвища из любимых уст, сжимая в кулаки простынь под собой, заметно расслабляясь, что позволило Бану продвинуться дальше. Он вошел до конца, выбивая из себя и младшего рваный выдох. Дав им обоим несколько минут чтобы привыкнуть, Чан успешно стал раскрашивать спину младшего нежными поцелуями. Ян захныкал, подаваясь бёдрами вперёд, желая не прекращать трение, из-за чего член старшего выскользнул из дырочки, лишая Чонина удовольствия. — Чёрт, — выдохнул младший, чувствуя неприятную пустоту, — Хён, пожалуйста. Чан тихо посмеялся, притягивая к себе дрожащее тело и вновь вошёл до конца одним резким толчком, заставляя младшего хрипло втянуть воздух. С каждой секундой он наращивал свой темп, придерживая Яна за талию, на которой на следующий день точно появятся синяки. Найдя нужный угол, он замедлился, размеренными толчками попадая прямо по простате, отчего младший заскулил, падая на подушку. Сжав чужие волосы на затылке в кулак, Чан поднял измученного Яна обратно, на что тот в безмолвном жесте открыл рот, позволяя вырываться наружу только хриплым выдохам, которые из него выбивали. — Ты такой умница, так хорошо принимаешь меня, — хрипит Чан, облизывая губы, — Настолько разрушен, что даже не можешь стонать, — он вновь стал наращивать темп, отпуская чужие волосы и перемещая ладонь ниже. Она опускается на чужой рот, перекрывая любую возможность на скулёж, который глухо вырывался сквозь сжатые пальцы. Мокрая чёлка упала на лоб, прикрывая уже давно сжатые глаза. Всё что мог Чонин — это хрипло скулить, позволяя творить со своим телом любые вещи, которые только вздумаются старшему. Чан приостановился. Обхватив свободной ладонью младшего поперёк груди, он приподнял обессиленного Яна. Чонин загнанно дышал, кладя свои ладони поверх чужой руки на своей груди, слабо сжимая кожу. Удерживать себя на коленях было тяжело, поэтому большую часть веса на себя принял Бан. Он прижался ближе и возобновил лихорадочные толчки, чувствуя, что скоро придёт к финалу. И в этот момент Чонин подумал, что всё-таки стоило снять майку с Чана, потому что сейчас так хотелось ощутить его кожу своей спиной. Бедра неприятно ныли и дрожали от не совсем удобного положения, а со лба стекали прохладные капли пота, но Бан не останавливался. Он обхватил член младшего ладонью, чувствуя, как тот близится к разрядке и в рваных движений стал доводить его до конца. Ян сильнее сжал чужую руку, выкрикивая что-то в ладонь и излился на мокрые простыни, пачкая края юбки семенем. Из его глаз вырвались горячие слёзы, которые стремительно покатились на чужую ладонь. Заметно расслабляясь, Чонин обмяк в крепких руках. Бан, чувствуя как его член судорожно сжимали, уткнулся младшему в плечо, следом изливаясь внутрь. Его рука, ослабев, опустилась, освобождая чужой рот, на что Ян лихорадочно стал ловить им воздух, протяжно всхлипывая. Чан обнял младшего поперек живота, пытаясь отдышаться. Не выдержав, Чонин опустился на кровать, утягивая за собой и Бана, который аккуратно опустился к его спине, выставляя вперёд руки, чтобы не упасть на младшего. Вытащив член, он втянул воздух зубами от сверхстимуляции и натянул белье вместе с джинсами, отмечая потом кинуть все грязное в стирку. Наконец отдышавшись и проведя ладонью по волосам, чувствуя их влагу, он наклонился к младшему, гладя его по подрагивающей в тихих рыданиях, спине. И Чан бы искренне заволновался такой реакции, если бы не знал младшего вдоль и поперёк, понимая, что таким образом тот просто расслаблялся после полученного удовольствия. — Живой? — уточнил он, заглядывая в чужие, едва приоткрытые глаза. Ян что-то пробормотал, всхлипывая носом, чувствуя себя полностью разбитым. Приятно разбитым. Он обязательно наденет эту юбку и в следующий раз, потому что просто не может лишить себя такого удовольствия, которое дарит ему Чан при виде младшего в такой одежде. Он устало потянул ладонь вперёд, находя руку старшего и переплел их пальцы, прижимая замок из ладоней к своим губам. Его касания едва были похожи на поцелуи, больше на какие-то смазанные, ленивые прикосновения. — Я люблю тебя, Чанни-хён, — выдохнул он, прикрывая глаза. Бан улыбнулся, отодвигая чёлку младшего в сторону, чтобы оставить на лбу тёплый поцелуй. — И я тебя, лисенок, — он прижался к нему своим лбом, расслабленно прикрывая глаза следом, — Хочешь пить? — поинтересовался Чан. — Потом, — прошептал младший, — Не хочу, чтобы ты уходил. Бан кивнул, принимая ответ и лишь крепче сжал чужую ладонь. Им нужно было убрать за собой весь беспорядок, но так сильно хотелось спать, что невольно получилось поддаться этому желанию и провалиться в легкую дрему. А дурацкие наручники в форме сердца так и остались валяться в стороне у края кровати.