Виктория

Прошло 2 месяца и 2 дня.

Среда, 9 ноября 1994 года.

Время: 18:30.

Московская больница.

Личная палата Виктории Холмогоровой.

Я медленно открыла глаза. Сразу в них ударил свет от лампы, и в следующее же мгновение передо мной оказалась молоденькая медсестричка. — О, Виктория Юрьевна, вы наконец-то пришли в себя! Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась она. — Нормально-нормально… Чувствую себя терпимо. Можешь дать мне телефон? И скажи, сколько я уже здесь лежу? — спросила я, пытаясь встать, но не смогла: раны ещё не зажили. — Ой, нет, Виктория Юрьевна. Ваше ранение было очень серьёзным, были задеты важные артерии. И тем более — вы два месяца были в коме. Поэтому вы пока не можете подняться, — объяснила медсестричка. Я заметила, что она что-то недоговаривает, но решила не уточнять — всё-таки она медсестра, а не врач или хирург, которые могут рассказать мне всю информацию о моём состоянии. Медсестричка ненадолго вышла из палаты, а потом вернулась с телефоном. Взяв его, я сразу набрала номер Ксюши. Гудки тянулись так долго, что мне уже перехотелось звонить; я почти убрала телефон от уха, но тут услышала голос Ксюши. — Цветкова на телефоне, — сказала она. — Ксюх… это я. Я наконец-то пришла в себя, — прошептала я. Я услышала звук — будто упал стул. — Слава Богу, ты жива! Я думала уже, что всё… Как ты себя чувствуешь? Я сейчас обязательно приеду! — почти крича от радости, воскликнула Ксюша. Я даже не успела ничего ответить, как в трубке послышалось: «пик-пик-пик». Я отложила телефон на левую прикроватную тумбочку и только сейчас заметила капельницу рядом с собой. — Слышь, медсестричка, можешь принести поесть? Мне же можно куриный бульон? — спросила я. — Да, конечно, для вас это разрешённая еда, — ответила она и вышла. Это дало мне время поразмышлять: кто же отдал приказ этому высокому альбиносу убить меня? Самые плохие отношения у меня только с Сашей. Но я сомневаюсь, что это он. Если бы он действительно хотел меня грохнуть, сделал бы это раньше — и я умерла бы во время секса: он бы просто задушил меня, и всем сказал, что у меня случился приступ или что я наелась таблеток. Но я вспомнила: после Саши у меня были проблемы только с одной чеченской ОПГ, которая через меня подставляла в Санкт-Петербург героин и кокаин. У нас с ними в начале сентября случился конфликт: они хотели начать поставлять в Москву, а мне это было невыгодно. Но мне тогда совсем не хотелось ругаться с главной чеченской братвой. Сейчас же лучше дождаться Ксюшу — за два месяца они с остальными наверняка что-то узнали. На правой тумбочке я увидела пульт. Дотянувшись, включила телевизор, висевший прямо передо мной. Такие телевизоры я видела только в США. Мне было непривычно смотреть — всё-таки раньше я видела только квадратные советские. Пару раз переключив каналы, я остановилась на ОРТ: там как раз начинался фильм «Иди и смотри». Это был мой самый любимый и одновременно самый ненавистный фильм. Он показал все страдания войны… из-за него я ночами не могла спать. Спустя девятнадцать минут в палату вошли Ксюша с пакетом в руках и Руслан с букетом жёлтых тюльпанов. — Привет. Как себя чувствуешь? — спросил Руслан, поставил тюльпаны в свободную вазу и подошёл ко мне, поцеловав в лоб. — Привет. Да нормально, чувствую себя терпимо. Больно вставать, но медсестричка сказала, что при моём состоянии это нормально, — ответила я, чуть приподнявшись на локтях. — Вот, смотри: я принесла тебе мятный чай, твой любимый халат с сердечками, детские фруктовые пюре, кефир и йогурты, — сказала Ксюша, выкладывая всё на столик. — Спасибо большое, что приехали. Можете сказать, кто был тот ангел с пистолетом? И кто его подослал убить меня? — спросила я. — Помнишь, у нас был договор с чеченцами? Благодаря нам они могли поставлять свою наркоту в Санкт-Петербург. Но вы в начале сентября поссорились — и это они подослали того человека. Главная чеченская братва оплатила тебе палату, операцию, и уже сама с ними разобралась по-своему. На нас они не в обиде, и договор остаётся в силе, — объяснила Ксюша. Пока я слушала, заметила, что её живот слегка округлился. В голове возникли две мысли: либо она забеременела, либо немного поправилась. — Это хорошо… но ты, случайно, не беременна? — осторожно спросила я. Ксюша мягко улыбнулась и положила руку на живот. Ответ был очевиден. — Поздравляю. А кто отец? — спросила я снова. — Конечно же Космос. Если родится девочка — назову её в честь тебя. Если мальчик — Андреем. Ты будешь крестной матерью моего ребёнка, сто процентов, — сказала Ксюша и положила руку мне на плечо.