Лидеры четвëртого поколения

      План был сложен и ненадёжен, но за него держались.       Хёджин отказалась на первую тренировку после перерыва прийти с остальными, поэтому пошла на личную.       Правда, с собой взяла Мунбёль.       Уже после первой песни обе поняли, что закончится этот вечер истерикой.       Во время собственного сольника Хван упала с прыжка. Затем сбилась с общей хореографии, перепутала движения в дебютной песне и не успела за музыкой в песне скизов.       Дышать уже было трудно. Осознавать свою никчёмность — ещё тяжелее.       — Нет. — хватая младшую за запястье, твёрдо сказала Бёль. — Хватит.       — Если ты устала — иди в корпус. Я останусь.       — Я сказала нет. Мы либо спокойно идём в корпус, либо я насильно тащу тебя на двадцатый этаж. Ты знаешь, я тебя хоть на руках нести буду.       Хёджин замолчала, тяжело вздохнула и послушно поплелась в корпус за старшей.       — Это было отвратно. — подытожила Хван уже после душа.       — А мне понравилась твоя растяжка. А танцы ты вернёшь, не смеши меня.       Волосы вижуалки отросли и были в ужасном состоянии хотя бы из-за цвета. Половина длины была почти белой, из-за вымывшейся голубой тонировки. Ближе к корням был почти чёрный.       Собирая «Этот ужас», она странно глянула на Ли и слегка улыбнулась.

***

      Хёджин каждый день приходила с личных тренировок, отказываясь танцевать с остальными первую неделю.       Затем ворвалась ко всем в таком бешеном ритме, что вымотала на общей тренировке даже Минхо и Хёнджина.       — Нет, это невыносимо. — выдохнул Хван. — У тебя выносливость плюс миллиард, дай отдышаться.       — Окей, сидите. — выдохнула та и без какого-либо стеснения переключила песню на чужом телефоне. Кажется, Криса.       Оттанцевав своё соло, девушка свалилась на пол.       — Какой кайф. — с широкой улыбкой озвучила она и поймала бутылку воды, летевшую ей в голову. — Ещё раз так кинешь — придушу ночью.       — Ой, а силёнок хватит? — скопировала манеру подруги Ханна.       — На такую мелочь… — не договорила Хёджин и отпила половину содержимого.       Вся тренировка сопровождалась тем, чего не было в группах уже давно.       Умиротворение, шутки, громкий смех. Наверное, всё можно было объединить в одно простое словосочетание — счастье Крис.

***

      — Самое тяжёлое чувство.       — Когда херово и хочется покурить, но нельзя. — улыбнулась Бёль — Во время последней ссоры с Хо я уревелась тупо из-за этого.       — Нет, просто сигаретами не заглушить, а значит можно только выпустить. — спокойно сказала Лим и получила в ответ странный взгляд — Молчу.       — Самый больной момент в жизни. — глядя на Хёджин, задающую предыдущий вопрос, сказала Ли-старшая.       — Когда мне обрезали волосы в детском доме. После этого никогда их не отращивала ниже плеч. — поймав пару удивлённых взглядов, она улыбнулась и закивала — Да. У меня были длинные волосы до пояса и, я говорила уже, не помню, когда именно это было, сколько я пробыла там и вообще, когда меня отдали, но помню, как проснулась, а у меня коса просто на подушке лежит. Я боюсь теперь.       — То есть, мы не отращиваем на пару? — надула губы Хан.       Ответа не последовало.       Чай со странной игрой без названия, придуманной на ходу, очень затянулся.       — Я хотела сказать, момент, когда ты поняла, что влюбилась, но тут скорее надо задать вопрос — влюблялась ли ты. — улыбнулась Бао, глядя на макнэ.       — Когда он улыбнулся. — ответила Чо Ын и оглянулась на Лим, начавшую хлопать.       — Как у вас всё просто. — фыркнула Мин Сон.       — Ну да. Повезло вашим парням — шикнул Минхо — Я пахал в BTS и в JYP хрен знает сколько, чтобы мне сказали «Оуэ, ну, если бы ты не был классным танцором — я бы на тебя даже не посмотрела». Эти, блин…       Возмущение было прервано поцелуем в уголок губ от девушки. Ли сразу успокоился.       Ханна поражённо раскрыла пару раз рот, глядя на друзей.       — И ты ничего не скажешь?! — выпалила она, глядя на лидершу.       — Ей двадцать один, я что-то должна сказать? — удивилась та — Не путай вредность с заботой, Ханбёль. Тебе всего девятнадцать. И напомню — я не закатила тебе истерику, узнав о ваших с Джисоном отношениях. Так что, имей совесть.       Хан поджала губы, опустив взгляд на сложенные вместе руки Кима и Лим. Раздражённо выдохнула и отвернулась в пол.       — Вот не надо мне тут. Вон, Феликс и Фелиция обнимаются сутками и не выёбываются. — сказала Пан, облокачиваясь на плечо парня рядом.       — Да вы обалдели! Кто из нас ещё не сошёлся?! — оглядывая всю компанию, вспыхнула девушка снова — Яны и Со? И всё, блять?       Сын-Мин широко глаза раскрыла, руку одёргивая. Засмеялась. Сынмин широко улыбнулся.       — Хэй! — крикнула Хёджин — В смысле Яны и Со?! Мы с Хёнджином даже не друзья!       — Да что мне сделать, чтоб ты забыла это?!       — Пройти семь кругов ада.       Хёнджин посмотрел на Ханну. Та улыбнулась.       — Не шутка, кстати. — добавила Хёджин.       — Хей, почему продолжаешь динамить оппу? — улыбнулась Ян, передавая ход.       — Потому что там истерики будут хуже, чем у Минхо с Бёль. Даже пытаться не стоит.       — Почему?       Хван тяжело вздохнула.       За окном давно была мёртвая тишина, а свет в корпусе держался на честном слове, так как ночами его часто отключали во всём здании, кроме первого этажа, для сигнализации.       Улыбка на губах вижуалки была нервной. Она допила чай и встала.       — Потому что моя ревность посадит меня в тюрьму или психушку. Выбор за мной. Я выбираю — не портить жизнь хотя бы другим. Доброй ночи.       Хёнджин улыбнулся, глядя в след девушке.       — Ну, игра окончена. — резко встав, подытожила Бао, уклоняясь от руки Чанбина.       Секундой позже он и сам дёрнулся, сложил руки на своей груди и посмотрел куда-то в сторону.       — Спокойной ночи. — снова заговорила Со и ввалилась в комнату, запнувшись. — Я жива!       — Господи, дай мне сил. — выдохнула Крис, проведя по плечам Чана рукой — Завтра выходной. Хван! Выходной — это выходной!       — Не переживай, ты её завтра просто не разбудишь. — улыбнулась Хан и, чмокнув Джисона в щёку, шмыгнула к себе в комнату.       — Дети. — выдохнула Пан и ушла к себе.

***

      — Я не поняла, что от меня нужно. — отрицательно махнув головой, сказала Хёджин у микрофона.       — Хуй изо рта вытащи и читай нормально, блять, вот, что нужно. — шикнула Ханна — У меня вянут уши, когда я слышу твои партии. Ты слова не выговариваешь.       — Повыёбываешься на тренировке, камушек. — широко улыбнулась старшая и опустила взгляд на текст. — Да тут и хуй не поможет, я не выговорю это. Ты бы мне ещё свою партию дала.       — Ёбла завалите. Хёджин, пробуй.       Чанбин в очередной раз удивлённо глянул на женского звукача и отвернулся на Крис, снова улыбнувшейся его реакции.       Самым страшным на записи было разозлить Бао. Даже лидершу так не слушались, как её в этой комнатке.       Одного «Пишем», хватало, чтобы заткнуть десяток человек, ругающихся между собой во весь голос, если не в два.       После записи Хван, Бина захлопала.       — Ты прикинь, я все слова разобрала. — улыбнулась старшая — Браво, Хëджин.       Та закатила глаза.       — Спасибо. — Всë равно поблагодарила она и, сняв наушники, вышла из комнаты.       — Ты последняя. — Улыбнулась Крис, отодвигая стул, на котором сидела Со.       — Ну, нет… Я потом. Сама запишу. Это надолго.       Старшая протянула руку в сторону комнаты, давая понять, что без готовой записи Бао отсюда не уйдëт.       Сначала девушки записали все партии в общих песнях, а затем начали спорить по поводу сольника.       Записали его с одного дубля. От и до. В конце, когда микрофон уже уловить не мог, девушка согнулась пополам и шлëпнулась на пол, пытаясь отдышаться.       Пока она пела, смотрела на Сын-Мин. Та, явно сдерживаясь, улыбалась слабо.       На остальных смотреть не хотелось. Хотя чувствовалось, в каком шоке вся толпа. Крик, как его можно было назвать, глушил.       Выйдя из комнаты, Бао проморгалась.       — Я так накосячила… — выдохнула она, ловя руку Лим на своëм плече. — Врубай.       Крис улыбнулась, включая запись. Когда начался второй припев, Со слабо ухмыльнулась.       — Нет, не пробник Сын-Мин, а моë.       Получив пару улыбок от подруг, девушка слегка поджала нижнюю губу.       — Нет… — отрицательно мотнула головой она — Нет, это не я.       Песня продолжалась. В конце, общепринято в самом трудном моменте, не было косяка, в котором реперша была уверена.       Она обняла Лим, стоящую ближе всех. Та улыбнулась широко, отвечая на объятия.       Даже в конце, когда тон сбавился до обычного, голос не дрогнул, не было слышно вздохов или запыхиваний. Всё было просто идеально.       — Ты сама спела, я-то тут при чëм… — шепнула вокалистка, чмокнув подругу куда-то в голову. — Ты молодец.       Крис что-то тыкала в компе, и молча спросила у Чана что-то. Он тоже что-то нажал.       — На этой прекрасной ноте, — останавливая проигрывающуюся по кругу песню на крике Бао — Предлагаю пойти домой и заказать вкусной еды.

***

      Входная дверь хлопнула.       — Мама злая. — улыбнулась Мунбëль — Привет, Крис.       — Привет. — ответила девушка, заходя в свою комнату. Дверь в неë тоже хлопнула.       Послышался грохот. Кажется, Пан что-то уронила.       — Как собрание? — крикнула Мин Сон. Старшая вышла из комнаты уже в домашней одежде.       — Сука. — улыбнулась она — Я ненавижу своих родителей. Я ненавижу свою жизнь. Я ненавижу каждого, кто причастен к моему рождению и, Боже, пусть сдохнет мой брат.       Глаза блестели от слëз. Она облизнула губы, развернулась и ушла на кухню.       Все переглянулись.       Вернулась девушка с двумя кружками, одну из которых пододвинула Чо Ын. Та удивлëнно поблагодарила.       — Я не имею гражданства этой грëбаной страны! — выкрикнула лидерша — Мне сказали, что меня вообще принять в лидеры не должны были. Чан, у тебя есть паспорт Кореи?       — Нет.       — Какого х… — резко замолчав, она снова улыбнулась — Бао, въеби мне, пожалуйста.       Все молчали. Со ничего не сказала и даже с места не сдвинулась.       Крис ударила по стенке кулаком.       — У этого урода — моего брата — есть паспорт Кореи. А у меня нет! У меня ничего нет! Ни семьи, ни гражданства. Я не хочу отказываться от австралийского граж… А почему? Я получу корейское гражданство и сожгу паспорт Австралии.       Снова хлопок двери.       Бао и Чан переглянулись.       — Мне кажется, она не выдерживает… — тихо сказала Фелиция.       — Тебе не кажется. — ответила старшая Ли, не отводя взгляда от комнаты лидерши.       Из комнаты вылетела Крис.       — Что там, у меня два имени? Да похуй! Я и фамилию сменю! Блять, да я делать все это буду дольше, чем моя гр…       Девушка резко замолчала.       К ней подошëл Чан и обнял. Без слов.       Чмокнув темечко Пан, он сильнее сжал еë плечи и наклонил голову.       — Всë будет хорошо. К лету будешь уже кореянкой, слышишь?       Мунбëль улыбнулась. Посмотрела на парня, на которого опиралась, почти лëжа.       Минхо тоже улыбнулся. Переглянулся с Чанбином.       Никто ничего не сказал. Это и не нужно было.       На Крис навалилось слишком много. Еë истерика была вполне оправдана.       Чан сделал то, что нужно было сделать. Было неважно, кто он ей. На его месте мог быть даже Хëнджин.       Но то, что это был не друг, а возлюбленный, сильно грело душу.

***

      С две тысячи тринадцатого года Dispatch раскрывали одну пару из известных личностей первого января.       В этом году раскрыли две пары. Сольную исполнительницу Айю с актëром Ли Чон Соком и… Хан Ханбëль и Хан Джисона.       Чего-чего, а проснуться и увидеть в директе сообщения: «Чтоб ты сдохла», Ханна не ожидала.       Вышла на завтрак девушка со слезами на глазах.       Первое, что она получила, зайдя в общую комнату — объятия от своей лидерши.       — Тише, солнце… Всë хорошо. Перебесятся. Не переживай.       — Прости, пожалуйста…       — Всë хорошо.       Тишина. Джисон аккуратно стянул телефон девушки с края стола.       — Эй! — поворачиваясь к парню, выдохнула Хан.       — Я скрою доступ к инсте, бабблу и вообще всем соцсетям, ясно? Мне не нужно, чтобы ты плакала из-за каких-то идиоток.       — Почему идиоток?       — Потому, что только что тебе пришло сообщение: «Джисон мой, тварь». Джисон твой, солнце.       Ханбëль чмокнула парня в щëку и обняла, кладя голову на его плечо.       — Я не видела самой статьи. Как они подтвердили?       Крис и Хëджин переглянулись.       — Они… Сделали опору на наше интервью и подтвердили твои слова фоткой. Я не поняла, откуда она, но вы на ней… Целовались. Тут без вариантов. И я не виню вас, слышите? Я на вашей стороне, Ханна, не плачь.       Девушка смотрела куда-то в стол. Еë обнимала тëплая рука и все, вроде бы, было хорошо, но она понимала, что это только пока.       Звон телефона Крис.       — Алло. Она не придëт. Потому, что я так сказала. — молчание. На том конце провода, кажется, была истерика — Я приду через час. — сухо ответила лидерша и сбросила звонок.       — Это из компании? — виновато шепнула Ханна.       — Да, из компании. Нет, Джисон, ты со мной не пойдëшь. Сидеть. Всем. Сама справлюсь.       Чан, не сдвинув головы, посмотрел на девушку. Та, будто взгляд почувствовав, обернулась на него.       — Окей, пойдëм вдвоëм.       — Пф, и это ещë я уговариваю еë. Вы посмотрите на эту самостоятельную мадам.       Крис слегка улыбнулась, потянулась к парню, чмокнула его в нос и села на место.       — Так. Не реветь, не плакать, не истерить, комментарии не читать, себя не накручивать. Вы ахуенная пара, и мнение людей второго сорта учитывать не должны. Приду, узнаю, что кто-то ныл - носы пооткусываю. Всем!       Как только дверь в комнату девушки закрылась, гостиная заполнилась смехом Кристофера.       — Ну, как? — обеспокоенно спросила Ханна, когда лидерша вернулась в корпус.       — Меня отчитали, мол, твоя подопечная посмела обмануть компанию и тра-та-та, мы благополучно разругались и, дай вспомню… Если ещё одна подобная выходка… И замолчал. Да пошли они. Я корейское гражданство делаю.       Мунбёль странно улыбнулась, глядя на старшую.       — Одобряю, если что. — кивнула та, и ушла.       — Чан. — позвал Джисон — Прости.       — Всё супер. — улыбнулся тот в ответ — Кри-ис, а где тот образец документа..?

***

      На кухне слышались звуки готовки.       Весь состав обеих групп сидел в общей комнате, пока Мунбёль готовила.       Грохот.       — Твою мать! — послышался крик, а затем девушка вылетела ко всем — А как тушить огонь..?       Минхо соскочил с места и залетел на кухню.       Мин Сон широко улыбнулась.       — Ну, в целом, достижение «Долбоёбка года», получено.       — А что ты сделала..? — тихо спросила Сын-Мин.       — Масло она перегрела. — шлёпнув Мин Сон полотенцем, сказал Ли. — Химию в школе не учили? Или сода для лохов?       Девушка снова улыбнулась, глядя на него.       Тот улыбку понял и снова полотенцем шлёпнул, обнимая.       — Простите. — промычала Бёль — Я сама испугалась.       — Давай ты сядешь ко всем, а я заново что-то приготовлю. Сын-Мин не выдержит ещё одного пожара. Даже информационного.

***

      — И вот что мне делать с именем? — глядя на все документы, что надо было сдать для подачи заявления на гражданство, выдохнула Крис — Я убьюсь.       — Имя придумать не так уж и трудно.       — Ага, очень. Назовусь 멍청한 и всё.       Чан неодобрительно посмотрел на девушку.       — Пан Хёнэ.       — Я не оставлю фамилию своего отца.       — Ну, называйся Бан. Это же диалект. Пишется-то одинаково.       Она странно на него посмотрела, складывая все бумажки в стопку.       — А Хёнэ, это..?       — Любящая и чистая девушка. Тебе очень идёт. Я ноут на зарядку поставить забыл.       Дверь скрипнула.       Крис слабо улыбнулась, губы слегка поджав. В глазах слёзы собрались.       Сменить два ненавистных имени, данных родителями, которые символизируют всё, что угодно, кроме любви, на имя от парня… С таким значением…       Неужели, я правда это заслужила…

***

      — Нет, Ханна в эфир не выйдет. — откидываясь на кресло, ответил на один из комментариев парень. — Почему? Она не выйдет в интернет, пока Хёджин не выйдет из реста. Её протест известен всем slay. — молчание — Ты stay? Тогда почему тебя она интересует? Моя личная жизнь вас не касается. Это не грубость, это констатация факта.       Прохрустев костяшками, Джисон хлебнул кофе из кружки.       — Оскорбляя её, вы оскорбляете меня, помните это, пожалуйста. Если так хотите найти виноватого — оскорбляйте сразу меня. Первым признался я.       Он читал комментарии, изредка ухмыляясь каким-то.       Сони, почему ты так выражаешься?((       — Так почему вы считаете, что имеете право на свои слова? То, что я нарушил закон всех айдолов — моя вина. Да, Ханне нет двадцати, но она ведь и не беременна. Почему мы должны извиняться? — молчание. Эфир был достаточно напряжённым — Это наше дело. Тем более, в сентябре ей исполнится двадцать… Да-да, дни считаю, конечно.       Хан уже двадцать раз пожалел, что включил стрим. Почему-то людям было не донести очевидное.       — Вам нужно понять, что я человек, а не робот. Я могу ошибиться в партии. В движении. Я могу любить. И у меня есть своя жизнь. Своя, не ваша. Вам нужно принять, что рано или поздно я женюсь и, возможно, у меня даже будет ребёнок. И это не ваше дело. — пауза. Он опустошил кружку — Если вас так волнует чья-то личная жизнь — вам стоит обратиться к врачу.       Снова читает молча.       Джи будто взял у Сынмина уроки покер-фейса. Вообще непонятно, какие у него эмоции((       Сон-и, не обращайте внимания на таких. Перебесятся!       М-да. Зазвездились?) Фанаты уже нахер идут? Наше мнение вообще учитывается?!              Джисон улыбнулся.       — Простите, что? Я должен спросить разрешения на отношения с девушкой? А вы никуда пойти не хотите? — облизнул губы — Рано или поздно я стану обычным человеком. Не айдолом. Я останусь известным, наверное. Буду вести личные страницы, просто не буду выступать. И мне будет глубоко плевать, нравится кому-то, что у его любимого айдола есть семья, или нет. Если вам нужен только участник группы — уйдите с моих страниц и просто слушайте песни. В своей жизни я разберусь сам. Мнение людей, которые сами выбрали по мне фанатеть — мне не интересно. Прошу заметить, что мне не плевать на вас до тех пор, пока вам не плевать на мои чувства.       Дверь скрипнула. В комнату вошло двое человек.       — Джи, можно у тебя кое-что сказать? — спросил Минхо, не заходя в кадр.       — Да, конечно. — ухмыльнулся Хан, отодвигаясь.       Минхо и Бёль вошли почти в полный рост.       — Мы, кстати, тоже встречаемся. — улыбнулась девушка — И Минсоны сломались, и Мунминки не состоялись, какая жалость… — помахала — Спокойной ночи!       Пара сразу ушла. Джисон заехал в кадр, улыбаясь.             — Ну, что? — читая комментарии, спросил он — Ах да, Мунбёль-то совершеннолетняя! Какая же я тварь. Ужас!       Когда под эфиром появилось ещë комментариев сто, парень показал сердечко, по просьбе одного из них.       — Если вы хотите найти виноватого — оскорбляйте меня. Я выслушаю. А Ханна солнышко. Я люблю еë.       Снова тишина. Где-то в корпусе был слышен истеричный смех Мунбëль. Опять они с Минхо шутят до истерики.       Кого выберешь? Stay или Ханну?       Джисон широко улыбнулся.       — Тогда кто-то точно останется захейчен. Либо Ханна вами, либо вы Ханной. У неë язык поострее ваших, если разозлить.       Телефон парня зазвонил. Эфир был предусмотрено установлен на телефоне соседа по комнате.       — Ой… — проводя по экрану, шепнул он — Алло.       — Милый, ты что-то хотел в магазине?       — Чëрт, ты на громкой… — шикнул Джисон, не понимая, как включился звук.       — Да пофиг. Привет всем. Тебе что-то взять?       — А с кем это ты так поздно шляешься? Почему я не в курсе?       Молчание. В комментариях начали отправлять смеющиеся смайлики.       — С Кимами… Ты же занят.       — Я Лим! — послышалось где-то сзади, а затем странный звук. Наверное, Ханне прилетело по затылку.       — Я шучу, милая. Не надрывайся, мне ничего не нужно. Спасибо.       — Ладно, хорошего эфира. Передай Крис, что если я не вернусь, значит эти двое закопали меня в какой-то канаве по пути.       — Я потом Сынмина закопаю. Передай ему.       — Хорошо. — со слышимой улыбкой, ласково сказала Хан — Целую.       — Целую. — сброс звонка — Я отвлëкся. На чëм я… Что с вами? — он улыбнулся — Я пошутил! Мне бы было спокойнее, если бы она была с Чаном. Эти двое опять поругаются, а Ханна будто знает, что делать. Разойдутся, потеряются… Ужас. В случае чего, вы свидетели! Ханна сказала, что с ними! Знаем, кого винить! Ой, сколько времени..? Половина первого… Вам пора спать. Ребят, я вас очень люблю. И буду любить. Но только тех, кто примет меня и мою личную жизнь. Я прошу вас, не надо расстраивать ни меня, ни самих себя. — Джисон помахал — Спокойной ночи!